сын Мафии, Ли Хисын

Прошло три дня, но для Хисына всё было как будто заморожено во времени. Святослав продолжал делать вид, что ничего не случилось, что жизнь идёт своим чередом, но Хисын видел его насквозь. Подавленность была очевидной, даже если Святослав пытался скрыть её за маской формальности и деловой активности.

Они сидели за столом, подписывая договора с важнейшими личностями, обговаривая взаимные обязательства по поддержке в случае экстренных ситуаций. Атмосфера в комнате была напряжённой, но формальной. Бумаги, подписи — всё это было важным, но для Хисыни, и особенно для Святослава, гораздо важнее было то, что они не говорили вслух.

Святослав, скрывая свою боль, не выглядел обычным собой. Каждое его слово, даже когда он вёл переговоры с внешними партнёрами, звучало как утомлённый монолог. Его движения были механическими, а глаза затуманенные, как будто он был где-то далеко, в другом мире, где смерть брата не была фактом, с которым нужно было смириться.

Хисын это чувствовал. Он знал, что этот момент изменит многое. Святослав не был человеком, который мог так просто забыть, что произошло, даже если он старался играть роль.

Они продолжали подписывать документы, но Хисын заметил, как Святослав несколько раз мельком взглянул на пустое кресло напротив него, где обычно сидел Ярдан. Это не могло не потрясти, хотя бы немного. Хисын, помня тот взгляд, знал, что если бы это было возможно, он бы не стал делать вид. Но не для него было место для слабости.

Процесс шёл в тайне от ВСМ, ведь если бы о договоре узнали там, пришлось бы углубляться в детали, тратить много времени, а этого никто не хотел. Все старались не привлекать внимания к их внутренним вопросам, ведь в этих переговорах скрывалась гораздо более опасная игра, чем просто помощь в экстренных ситуациях. Это была попытка защитить свои позиции, углубить связи, а Святослав уже давно знал: в их мире никто не может позволить себе сломаться.

Хисын заметил отсутствие Авы. Она не выходила из комнаты Даниила, скрываясь от мира, как будто пытаясь найти в этой изоляции хоть какое-то утешение. Хисын видел, как она страдала, как её мир рушился, и понимал, что такие моменты нельзя пережить быстро. Но отсутствие Авы всё равно тревожило его, особенно когда Даниил неожиданно уехал.

Сегодня утром, как только первые лучи пробились через занавески, Даниил спешно покинул резиденцию. Учёба не ждёт, и отчисления на последнем курсе были его худшим кошмаром. Хисын видел, как Даниил пробежал мимо, с собранными вещами, не желая задерживаться. Его глаза были полны усталости и какой-то внутренней тревоги, но он не сказал ни слова. Он знал, что Ава останется одна, и это знание отчуждало его от всех остальных. Не было времени думать о других, когда был долг перед учёбой.

Хисын почувствовал, как вся тишина вокруг нарастает. Даниил уехал, а Ава осталась. Это было как напоминание, что даже в этом доме, полном мрак и боли, никто не сможет остановить время. Хисын знал, что Ава не выйдет, не посмотрит ему в глаза. Но она всё равно была здесь, скрытая за этими стенами, как мрак, который невозможно развеять.

Он направился в её комнату.

Хисын остановился в дверях, его взгляд немного затуманился от того, что он увидел. Ава сидела на кровати, её волосы были растрёпаны, глаза тусклые и красные от слёз. Она была словно тенью самой себя, потерянной и заброшенной в этой комнате, в этом доме, который стал для неё темным и холодным уголком.

Он почувствовал, как внутренний холод усилился. Не ожидал увидеть её в таком состоянии — и это больно резануло. Он подошёл ближе, не зная, что сказать. Словно она разрушалась на глазах.

— Спишь? — его голос прозвучал странно мягко, будто он сам не был уверен в вопросе.

Ава не подняла глаз, её взгляд был усталый, словно она уже ничего не ждала. Она не реагировала на его слова, но в её тоне была не столько злость, сколько измотанная тоска.

— Пришел посмеяться? — она ответила, слабо усмехнувшись, но в её голосе не было ни капли иронии. Это была простая констатация, как будто она уже знала, что её больше никто не будет воспринимать всерьез.

Хисын замер, не зная, что делать. Он бы хотел ответить что-то острое, что-то, что вернуло бы ей немного света, но не знал, как. Слишком много боли и слишком мало слов, которые могли бы хоть что-то изменить.

— Ты не такая, — он наконец сказал тихо, хотя и сам не был уверен в своих словах. — Ты не заслуживаешь быть в этом состоянии.

Он стоял рядом, его руки были пустыми, и, несмотря на всю его храбрость и силу, он не знал, как помочь ей, как вернуть хотя бы частичку той, какой она была раньше.

Ава подняла глаза на Хисына, её взгляд был полный боли и недоумения. В её голосе звучала обида, как будто каждое слово было язвительным уколом.

— Говорит тот, кто сломал меня? — её слова были полны горечи и отчаяния. — Тот, кто бросил меня после нескольких ночей?! Как ты вообще смеешь?

Хисын почувствовал, как его сердце сжалось, но его лицо оставалось холодным, как лед. Он знал, что её слова — это не просто упрёки, это боль, которая с каждым днём становилась глубже. Он сам был разрушен, но не мог позволить себе сломаться, не в её присутствии.

— Ты думаешь, я не знаю? — его голос был тихим, но твёрдым. — Ты предала нас. Ты рассказала итальянцам о нашем оружии. Всё, что ты сделала, привело к смерти Ярдана.

Ава посмотрела на него с неподдельным удивлением и болью, её глаза заблестели от слёз, но она не отводила взгляда.

— Это ложь! — её голос сорвался, но она сдерживалась, сжимая кулаки. — Я даже не знала об этом! Я никогда не предала бы семью. Ты не понимаешь, Хисын, ты не понимаешь, что мне пришлось пережить. Как ты можешь так говорить?!

Хисын заметил её отчаянное выражение, и на мгновение что-то внутри его сердца сжалось. Он видел её боль, её внутренний разрыв, но всё равно не мог простить того, что она сделала.

— Ты не можешь меня убедить, Ава. Я знаю, что ты не такая, но не могу забыть, что ты оставила меня, когда я нуждался в тебе. Всё это время ты была рядом с ними, и теперь ты говоришь, что не предала? Ты не можешь быть честной с собой.

Ава снова покачала головой, её лицо искривилось от внутренней борьбы. Всё было так запутано, так сложно. Она не могла не думать о том, как её собственные чувства привели её сюда. Но она была уверена в одном — она не предала. Она не могла.

— Я не предала, Хисын. И я никогда бы не сделала этого. Всё, что ты говоришь — это не правда. Ты не знаешь, что я пережила. Ты не знаешь, что заставило меня поступить так, как я поступила. Я всё потеряла, и ты... ты всё разрушил.

Её слова прозвучали с огромной болью, как будто каждое слово было последним криком души.

Хисын замер, его сердце, которое было так закрыто, словно камень, вдруг отозвалось на её слова. Он смотрел на неё с таким напряжением, как будто только сейчас начал осознавать, как много боли она пережила. Он почувствовал, как его уверенность начала рушиться, как сомнения подтачивают его твёрдость. Она не лгала. В её глазах было всё, что он когда-то знал, и больше ничего не оставалось, кроме того, чтобы наконец понять это.

Он шагнул к ней, мягко обвив её руки вокруг её талии, притянув к себе. Его губы прикоснулись к её, и этот поцелуй был полон не только страсти, но и боли, которую они оба держали в себе так долго. Ава ответила на него с такой нежностью, что он чуть не потерял себя в этом моменте.

Её тело стало мягким в его руках, а когда поцелуй завершился, она прижалась носом к его груди, будто искала утешение, которого так давно лишалась.

— Я так скучала... ты козел, — сказала она, надув губки, но её слова не звучали осуждением. Она сказала это с такой искренностью, что Хисын почувствовал её эмоции ещё глубже.

Он тихо усмехнулся, его рука скользнула по её волосам, успокаивая её, а его сердце наконец ощутило некую лёгкость, будто он отпустил всё, что держал в себе так долго.

— Я тоже скучал, — тихо ответил он, — больше, чем ты можешь себе представить.

Они продолжали обниматься, время будто замедлилось вокруг них. Ава снова и снова обзывала его, в каждой фразе звучала и боль, и привязанность, и злость, которую она так долго держала в себе. Но Хисын не обижался. Он тихо смеялся, чувствуя, как её слова, наполненные сарказмом, всё же теплели в его душе.

— Ты настоящий мерзавец, — сказала она, пытаясь оттолкнуть его, но её руки всё равно оставались на его груди, как будто в поисках стабильности. — Ушёл, оставил меня здесь, а теперь ещё и смеёшься.

— Знаешь, мне нравится, как ты злишься, — с улыбкой ответил он, слегка поправляя её волосы, убаюкивая её своими прикосновениями. — Ты такая... непредсказуемая. Но я не буду возражать.

Ава надула губки, но в её глазах уже не было ярости, только смешанное ощущение облегчения и возвращённой близости. Она наконец почувствовала себя в безопасности, как будто смогла вернуть кусочек себя, который она так долго теряла.

— Всё равно ты козел, — шептала она с улыбкой, уткнувшись в его грудь.

Хисын снова тихо рассмеялся, почувствовав, как сердце наполняется чем-то тёплым.

— Могу и быть, если это тебя радует.

Прошло около трёх часов, и комната наполнилась тишиной. В тусклом свете экрана телевизора Ава и Хисын лежали рядом, уютно завернувшись в одеяло, но её взгляд всё больше рассеивался, а его внимание всё чаще переключалось с экрана на неё. Внезапно, он поднялся, откинув одеяло, и посмотрел на неё с серьёзным выражением на лице.

— Я должен тебя предупредить, — его голос был спокойным, но в нём звучала тяжесть, которую она сразу почувствовала. Она повернула голову к нему, увидев его задумчивое выражение лица.

Ава приподнялась на локтях, ощущая, как внутри начинает что-то сжиматься. Она не знала, что именно он собирался сказать, но интуитивно чувствовала, что это что-то важное.

— Что случилось? — её голос был тихим, но настойчивым.

Хисын снова посмотрел на неё, его взгляд становился всё более холодным, будто он собирался вскрыть какую-то болезненную тему, которую они оба избегали.

— На похоронах был один человек, — начал он, словно переваривая каждое слово, — незнакомец. Он стоял далеко, скрывался за капюшоном, но я заметил его. И вот, после того как всё закончилось, его не было. Я... не знаю, кто это был, но он явно следил за всем.

Ава нахмурилась, пытаясь понять, что он пытается сказать. В её груди засела какая-то холодная тревога, которая не отпускала.

— Ты уверен? Ты не мог ошибиться? — её глаза расширились от волнения, и она быстро села, всё больше ощущая, как напряжение в воздухе растёт.

— Я не ошибся, — ответил Хисын, его голос стал твёрдым, как камень. — Я следил за ним. Он исчез так быстро, что я не успел подойти. Но я знаю, что он не был случайным гостем.

Ава почувствовала, как по спине пробежал холод. Эти слова говорили о чём-то большем, чем просто случайном незнакомце. Что-то серьёзное было на горизонте.

— Он мог быть связан с... с тем, что произошло? — её голос дрожал от напряжения.

Хисын кивнул, его глаза стали более чёткими, как никогда.

— Я думаю, что да. Мы не знаем, кто это был, но я уверен, что это не просто так.

Ава вцепилась в телефон, её пальцы слегка дрожали, когда она показала Хисыну фото, сделанное на похоронах. На нём было изображено кладбище, а вдалеке, в самом углу кадра, стоял тот самый человек — тот, кого Хисын заметил и о котором говорил. Он был в капюшоне, скрывающем лицо, и казался таким же чуждым и зловещим, как в тот момент, когда Хисын наблюдал за ним.

— Он? — Хисын не мог отвести взгляд от фото, его голос стал напряжённым.

Ава кивнула, но её глаза уже начали тускнеть от беспокойства.

— Да. Ты его знаешь? — она почти не дышала, надеясь, что Хисын хоть что-то скажет, что хоть как-то успокоит её.

Он внимательно изучил изображение, его взгляд холодным молчанием скользил по каждой детали. Ответ был мгновенным и уверенным.

— Нет, — Хисын покачал головой, его лицо снова стало каменным. — Я не знаю его. Но если он был там, значит, он не случайный.

Ава почувствовала, как по телу пробежал холод. Кто это мог быть? Почему он появился на похоронах, и почему именно сейчас? В её голове закружились вопросы, на которые она не могла найти ответа.

— Мы должны узнать, кто это, — сказала она тихо, но её голос был решительным. — И что он хочет.

Хисын молча кивнул, его глаза сжались в тонкие щели, будто внутри него уже созревала стратегия. Он никогда не действовал наугад, и, похоже, сейчас он решил, что нужно выяснить всё до конца.

— Я займусь этим, — ответил он, не отвлекаясь от экрана телефона. — Но будь осторожна. Если этот человек не просто наблюдатель, значит, проблемы только начинаются.

Ава нахмурилась, её глаза сверкали от недовольства, когда она посмотрела на Хисына. Его холодная решительность в ответ на её возражения разжигала в ней ещё большее раздражение.

— Займешься один? Это опасно! — она не могла сдержать гнев в голосе, её слова были полны отчаяния и беспокойства за него.

Хисын не шелохнулся, его взгляд был твёрд и невозмутим, когда он спокойно ответил:

— Опасно? — его голос был низким, с едва заметной усмешкой. — А будет лучше, если со мной будет маленькая девочка, и мы будем вместе подвергать себя опасности?

Ава стиснула челюсти, но молчала, не зная, как ответить. Хисын продолжил, не дождавшись её реакции.

— Ты не понимаешь, — он чуть наклонился вперёд, его глаза теперь были глубоко сосредоточены. — Я мужчина. Я обязан защищать и решать всё, что касается моей принцессы.

Его слова проникали глубоко в её душу, как горячий нож в масло, растапливая её внутренний протест. Он говорил так, как будто не существовало других вариантов, как будто он был предназначен для этого, а она не могла бы его остановить.

Ава почувствовала, как её сердце сжалось, но на губах всё равно появилась стальная решимость. Она не могла так просто оставить его одного в этом опасном деле, но, как бы она ни сопротивлялась, понимала, что он был прав. Хисын был готов сделать всё, чтобы её защитить, но в её глазах искрился свет, который говорил: я тоже хочу быть рядом, я тоже не хочу быть беспомощной.

— Ты не можешь решать всё за нас двоих, — сказала она, голос её чуть дрожал, но она сдерживала эмоции. — Я тоже могу помочь, ты не можешь просто взять и исключить меня.

Хисын замолчал, его взгляд стал мягче, но всё равно сдержанно твёрдым.

— Ты хочешь быть частью этого, Ава? — он спросил, чуть склонив голову. — Я не позволю тебе попасть в опасность. Ты важнее для меня, чем всё остальное.

Её сердце подскочило от его слов, но она не могла просто уступить. Она знала, что не останется в стороне.

— Тогда вместе, — она посмотрела ему в глаза, решимость и страх смешались в её взгляде. — Вместе, Хисын.

Ава злилась, её глаза вспыхивали яростью, когда она смотрела на него, но Хисын оставался спокойным, будто всё было предсказуемо, как всегда.

— Ава, нет. Это приказ. Не вмешивайся, — его голос был твёрд и резок, не оставляющий места для обсуждений.

Она не могла сдержать гнев и злобно посмотрела на него, будто пыталась увидеть слабину.

— Не указывай мне, — её слова звучали, как вызов. Она не собиралась просто так уступать.

Он в ответ лишь усмехнулся, наклоняя голову чуть вбок.

— Буду. — он произнес это с уверенностью, которая выводила её из себя ещё больше.

— Нет, не будешь! — её голос стал громким и яростным, она не могла больше молчать. Она не позволяла ему управлять собой, как это было раньше.

Хисын посмотрел на неё холодно, его глаза были безжалостными, как лёд.

— Буду. — его тон был невыносимо спокойным, словно он просто исполнил очередной долг.

Ава почувствовала, как её гнев ещё больше накаляется. Она шагнула вперёд, будто пытаясь сдержать бурю в себе.

— Я сказала... — она начинала говорить, но слова зависли в воздухе.

Хисын не дал ей закончить, его взгляд стал острым, как нож, и он произнес с повелительным, безжалостным тоном:

— Молчать.

Словно этот приказ был не просто словами, а чем-то, что невозможно оспорить. Это заставило Аву на секунду замереть. Она смотрела в его глаза, понимая, что её протест не пройдёт. Но в её душе продолжала бушевать буря, которую она не собиралась просто так скрывать.

Ава фыркнула, всё ещё раздражённая его поведением.

— Козел, — проговорила она с вызовом, не скрывая своего негодования.

Хисын же, не обращая внимания на её упрёки, лишь усмехнулся с привычной нахальной улыбкой, которую она хорошо знала.

— Хорошо, моя маленькая принцесса, — сказал он с лёгким акцентом, будто вовсе не переживал, что она злится.

В один момент он взял её за талию, подтянув к себе. Ава вскрикнула от неожиданности, но не успела ничего сказать, как его губы прижались к её. Поцелуй был мягким и уверенным, но в нём была какая-то игра — хищная и немного насмешливая. Он наслаждался её реакцией, чувствуя, как её тело медленно расслабляется в его объятиях, несмотря на её недовольство.

Поцелуй, начавшийся мягко и нежно, постепенно стал более напряжённым, как если бы всё, что копилось в их отношениях, вдруг вырвалось наружу. Хисын прижал её сильнее, его руки скользнули вниз, словно ища уверенности в её теле. Она не сопротивлялась, наоборот, почувствовав его напор, её губы раскрылись чуть шире.

Он ответил на её движение, как будто её жар подталкивал его к более смелым действиям. Поцелуй стал более глубоким, страстным. Она, поддаваясь инстинкту, посасывала его язык, чувствуя каждый его жест, каждое его движение. В его ответах было что-то дикое, что заставляло её сердце биться быстрее, а дыхание сбиваться. Всё происходило быстро и без всякого стеснения, словно никакие границы больше не существовали между ними.