Тайное расследование сердца | 18+

Утро в больнице приходило всегда одинаково — с шуршанием колёс по коридору, со скрипом дверей и тихими голосами врачей, которые будто боялись говорить слишком громко. Оно не начиналось с пения птиц или лучей восходящего солнца. Здесь утро было холодным, бесстрастным, как лезвие хирургического ножа.

Сначала — обход. Медперсонал входил в каждую палату, задавая одни и те же вопросы:

— Как себя чувствуете?

— Были ли симптомы?

— Повышение температуры? Тошнота? Кашель?

Ариана отвечала кратко. Джейк — ещё короче. Их слова были почти механическими, как будто они сами ещё не проснулись. Но это было не только из-за раннего часа. Это была привычка. Привычка молчать, когда между людьми слишком много того, что нельзя сказать вслух.

Когда очередь дошла до измерения температуры, врачи сделали свои пометки на планшетах, даже не взглянув в глаза. Ариана попробовала спросить о том, что происходит в этой больнице. Почему их заперли здесь на карантин. Что случилось в красной зоне.

Ответ был один и тот же:
— Мы получаем указания сверху. Нам ничего не известно.

Врачи ушли, оставив после себя лишь запах антисептика и ещё более плотную стену недоумения.
Завтрак подали через полчаса.
Обычная больничная еда — пластиковые контейнеры, ложки без намёка на вкус, каша, которая могла быть овсяной, а могла бы быть чем угодно.

— Ну и завтрак, — пробормотала Ариана, ковыряя её ложкой. — Даже в академии кормили лучше.

Джейк не ответил. Он просто молча ел, не делая замечаний. Его взгляд был направлен в окно, но его мысли явно где-то далеко. Она заметила это. Конечно, заметила. Просто не знала, стоит ли спрашивать.

После еды — стандартные утренние процедуры. Душ. Обыденность, которая всё равно казалась чужой.
К счастью, душевые в этом крыле были разделены. Женские — слева, мужские — справа. Ни один из них не стал бы рисковать новым моментом близости, который может выйти за рамки случайного. Они уже знали, что между ними больше нет границ. И поэтому старались не приближаться друг к другу даже лишний раз.

Джейк вошёл в душевую с видом человека, которому нужно было хотя бы на время забыть обо всём. Холодная вода стекала по плечам, смывая с кожи пот прошедшей ночи, но не тревогу внутри. Он долго стоял под струями, закрыв глаза, пока мысли не начали немного затихать.

Он надел чистую форму — ту самую, которую успел прополоскать в раковине ещё ночью. Она не пахла мылом или кондиционером, но, по крайней мере, была сухой и чистой. Он застегнул рубашку, поправил ремень, оглядел себя в маленьком зеркальце над умывальником. Взгляд был таким же напряжённым, как и раньше. Только теперь он знал, что не может скрыться от самого себя так легко, как от остального мира.
Именно тогда, когда он закончил одеваться, дверь в душевую снова открылась. Джейк обернулся.

Незнакомец. Мужчина лет тридцати пяти, с рыжими волосами. Он был высоким, широкоплечим, с лицом, которое можно было назвать добродушным, если бы не странное выражение глаз — будто он слишком много знал, но не спешил делиться этим.

— О, а я думал, я в этом крыле один, — произнёс он, чуть усмехнувшись. — Я Сэмюэль, кстати.

Он протянул руку для рукопожатия — жест, почти автоматический, будто пытался найти опору в этом странном месте. Джейк заметил это, но не двинулся ему навстречу. Только коротко представился:

— Джейк.

Рука осталась висеть в воздухе на секунду дольше, чем нужно. Затем Сэм понял намёк и опустил её, сдержанно улыбнувшись.

— Точно, дистанция. Прости, совсем забыл, — он сделал паузу, потом добавил: — Ты коп, что ли?

Джейк чуть нахмурился. Не потому, что вопрос показался странным. А потому, что Сэм, возможно, догадался об этом раньше, чем услышал ответ.

— Да, — коротко ответил он, застегивая последнюю пуговицу.

— И что вы здесь делаете? — продолжил тот, начиная раздеваться, чтобы зайти в душ. — Не каждый день встретишь легавого в карантине.

— То же, что и ты, — сказал Джейк, беря полотенце и направляясь к выходу. — Жду, когда меня выпустят.

— Ага, конечно, — усмехнулся Сэм, — но ты-то не просто «ждёшь». Ты следишь.

Джейк остановился.
Один шаг отделял его от двери.
Один поворот головы — от разговора, которого он не хотел.

— Это так заметно? — спросил он, не оборачиваясь.

— Для тех, кто тоже следит — да.

В этот момент Сэм, уже полностью разделся и готовясь войти в кабинку, слегка поморщился от холода, исходящего от кафельного пола.

— Эй, офицер, — проговорил он, снимая с себя воду каплями, которые катились по коже. — Полотенце есть?

Джейк замер. Он мог бы сказать «нет». Отказать. Но вместо этого протянул руку, взял полотенце и бросил его Сэму без лишних слов. Тот поймал его ловко, набросил на плечи.

— Спасибо, — сказал он, — знаешь, тут так холодно, что можно простудиться до костей.
Джейк только коротко кивнул.

Тем временем Ариана, всё ещё в своей половине крыла, стояла под горячей водой. Пар окутывал её, как защитный щит. Она держала лицо под струями, пытаясь смыть с себя всё: страх, вчерашнее напряжение, тот момент, когда они с Джейком были слишком близко.

Она знала, что он не станет заговаривать первым. Знала, что он будет делать вид, будто ничего не было. Будет держаться на расстоянии, словно она — опасный предмет, который может взорваться в любой момент. Но она тоже не собиралась первой ломать эту стену.

Она вышла из душевой, завернувшись в полотенце, и почувствовала, как холодный воздух больницы сразу вцепился в кожу Ариана бросила взгляд на свою форму — аккуратно сложенную, но всё ещё влажную, будто не решалась высохнуть до конца. Рубашка лежала на стуле, а ремень с кобурой был аккуратно повешен на ручку двери. Она терпеливо ждала, пока ткань станет пригодной для носки, но понимала: шансов, что она высохнет, почти нет.
Ей нужно было одеваться.
Сейчас.
И форма — даже сырая — не подходила для этого.

Девушка оглядела маленькую раздевалку, где хранились полотенца, мыло и, к её удивлению, несколько чистых больничных комплектов одежды. Белые рубашки, хлопковые брюки, мягкие тапочки. Не то, что она бы выбрала добровольно, но лучшее, что можно найти в ситуации, когда тебе не дают ни выбора, ни свободы.

Она порылась в шкафчиках — быстро, но аккуратно. Каждый звук здесь казался слишком громким. Каждое движение — чересчур заметным. Она чувствовала себя как в музее, где нельзя даже вздохнуть слишком сильно.

В одном из ящиков нашлась пара свежих вещей. Чистых. Сухих.
Без опознавательных знаков, без эмблемы полиции. Она надела их почти машинально. Рубашка была немного просторной, облегая тело, как защитный щит. Брюки — чуть длинноваты, но зато удобные. Она почувствовала, как кожа расслабляется под лёгкой тканью. Как будто на секунду перестала быть полицейской. Как будто стала просто девушкой, попавшей в чужую жизнь.

Когда юная мисс Джонс вернулась в палату, офицер уже был там — сидел у окна, как всегда. Его взгляд устремился вдаль, будто за пределы больницы, за границы города, за ту самую линию, которую невозможно пересечь без последствий.

Он услышал её шаги, но не обернулся сразу. Только чуть наклонил голову, давая понять, что знает — она рядом.

— Ты долго, — сказал он, не скрывая легкой тревоги в голосе.

— Пришлось искать, во что облачиться, — ответила она, немного устало. — Форма ещё мокрая.

Джейк перевёл взгляд на неё, замечая совершенно другую одежду.

— Выглядишь... странно, — произнёс он, чуть задержав взгляд на её лице.

— Спасибо, — фыркнула она, усаживаясь на кровать. — Я рада, что ты не теряешь времени на комплименты.
Он усмехнулся.

—

Следующие несколько часов пролетели, как тени в окне — незаметно, но оставляя после себя что-то неуловимое.
Ни один из них не заговорил первым.
Ни один не рискнул разорвать эту странную, почти материальную тишину, будто она была защитной стеной между прошлым и настоящим. Между тем, что случилось, и тем, что не должно было повториться.

Джейк сидел у окна, как всегда.
Он нашёл где-то болтик — старый, чуть ржавый, вытащенный из кармана или найденный на подоконнике. Он крутил его в пальцах, то и дело переворачивая, рассматривая со всех сторон, будто ждал, что тот расскажет ему свою историю. Его взгляд был прикован к улице, хотя вид за стеклом был таким же однообразным, как и всё в этой больнице — серые дома напротив, мокрая тротуарная плитка, дерево без листьев. Ничего особенного. Просто фон для мыслей, которые он не решался произнести вслух.

Ариана сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела на экран своего телефона. Заряд медленно угасал, как пламя свечи перед бурей. Она успела отправить маме сообщение:

«Не волнуйся, я вернусь завтра вечером. Со мной всё в порядке. Целую. Люблю тебя»

И только после этого почувствовала тепло внутри. Не от слова «всё в порядке», а от того, что кто-то всё ещё ждёт её дома. Кто-то заботится. Кто-то любит.
Мать ответила сразу:

«Береги себя, детка. Я всегда рядом. Даже если просто мыслью.»

Эти слова остались в телефоне, но они уже жили внутри неё. Они были щитом, который она носила в душе.

Время текло медленно. Так медленно, что казалось, будто оно не хочет двигаться дальше. Джейк продолжал играть с болтом. То бросал его в воздух, то ловил. То прижимал к коже, чтобы проверить вес. То просто держал в руках, как будто он мог заменить мысли, которые он не хотел слышать.

— Почему ты не спишь? — внезапно нарушил молчание Джейк, не поворачивая голову.

— Потому что не могу, — коротко ответила Ариана, даже не отрывая взгляда от экрана. — Слишком много всего.

Он немного помолчал. Затем кивнул сам себе, как будто подтверждал мысль, которую давно носил внутри.

— Да, — сказал он. — Я тоже не могу.

Ариана запускает пальцы в свои волосы, будто пытаясь удержать себя от того, чтобы всё сорвалось. Растрёпанные, чуть влажные пряди скользят между пальцами, и она невольно сжимает их, как будто это может удержать её от слов, которые вот-вот сорвутся с губ. Нервно выдыхая, она чувствует, как внутри всё сжимается, словно готовясь к чему-то непредсказуемому.

Она медленно поднимается с кровати. Каждое движение кажется ей слишком громким, слишком заметным. Скрещивает руки на груди, будто защищаясь от собственных мыслей, и прижимается спиной к стене. Опускает взгляд, словно ища поддержки в холодных плитках пола.

— Я просто... хотела спросить, — её голос звучит тихо, почти шёпотом. — Как ты остаёшься таким спокойным?

Эти слова повисают в воздухе, как будто ожидая ответа, который может всё изменить. Для Арианы Джейк был примером. Он был тем, кого она хотела видеть в зеркале. Но она боялась, что никогда не достигнет его уровня. Боялась, что не сможет так же легко держать контроль, так же уверенно принимать решения. Боялась, что не выдержит давления, которое лежит на плечах каждого полицейского.

— Я просто действительно удивляюсь, как ты ещё держишься со мной, — с её губ срывается смешок, почти нервный, но она старается разрядить обстановку. — На твоём месте я бы не смогла тащить на плечах такого напарника.

Слова вылетают быстрее, чем она успевает подумать. Она чувствует, как щёки начинают гореть, и надеется, что он не заметит. Но Джейк — он всегда замечает.

Он не ожидал услышать такие слова от неё. Не ожидал, что она будет так откровенна. Но он слышит и, когда Арина проговаривает то, о чём потом пожалеет, не наблюдая за его реакцией, он расплывается в довольной улыбке. Улыбка эта мгновенно исчезает, как будто он пытается скрыть свои истинные чувства. Он не должен был радоваться. Не должен был чувствовать что-то большее, чем профессиональное удовлетворение.

Но он чувствовал.
И это было опасно.

Дослушивая до конца, ответ не заставляет себя долго ждать.

— Я и не тащу, — говорит он, чуть склонив голову набок. — Ты сама. Любой другой на твоём месте стоял бы как камень и не понимал, что ему делать. Мало кто понимает серьёзность этой работы. Лишнее движение — и ты труп. А ты дотянула до этого времени.

На последней фразе Джейк не сдерживает свой смешок. Он звучит тихо, почти незаметно, но в нём есть что-то искреннее, почти человечное. Убрав руки в карманы штанов, он подходит к ней. Слегка нагибается, чтобы заглянуть ей в глаза. Его взгляд — пронизывающий, почти исследующий. Он хочет прочитать всё, что она скрывает. Хочет увидеть те эмоции, которые она сдерживала, будучи рядом с ним.

Получив его ответ, Арина не сдерживает улыбку. Она опускает взгляд, забавляясь. «Дотянула до этого времени» — спасибо и на этом. Ведь это звучало более-менее в хорошем смысле, не слишком принижающе, как раз в стиле офицера. Она чувствует, как напряжение немного спадает, и это позволяет ей немного расслабиться.

Стоит ему шагнуть к ней, девушка инстинктивно вжимается в стену. Не от страха. От смущения. После вчерашних объятий она не должна была бояться находиться на такой короткой дистанции с ним, но чувство смущения всё же не покидало её. Она чувствует, как воздух между ними становится гуще, как будто в нём появляется что-то новое, что они ещё не готовы признать.

Мужчина прожигает её взглядом, и она чувствует, как щёки вспыхивают. Его глаза — глубокие, внимательные — словно хотят прочитать её душу. Она выглядит сейчас как мышка, которую загнал в угол дерзкий кот. Словно она стоит на краю пропасти, и один неверный шаг — и всё рухнет.

— Ты всегда так нервничаешь? — тихо спрашивает он, не отводя взгляда.

Ариана чувствует, как её сердце начинает биться быстрее. Она не отвечает сразу, только чуть приподнимает веки, чтобы встретиться с его взглядом. В его глазах — не только профессионализм. Есть что-то другое. Что-то, что она не может назвать.

— Только когда ты так смотришь, — признаётся она, чуть прикусив губу. — Ты всегда такой... спокойный. Уверенный. А я... я не знаю, как быть такой же.

Джейк немного выпрямляется, но не отступает. Его лицо становится серьёзным, почти задумчивым.

— Ты думаешь, я всегда такой? — спрашивает он, голос низкий, почти доверительный. — Нет. Я тоже боюсь. Но я научился прятать это. И ты тоже можешь. Ты сильная. Просто не всегда это замечаешь.

Она не знает, что ответить. Его слова звучат искренне, почти личным признанием. Она чувствует, как внутри что-то меняется. Как будто он дал ей ключ к чему-то, что она не могла понять.

Джейк наблюдал за всеми этими эмоциями на лице Арианы. Смущение, улыбка — они сменяли друг друга, как кадры в старом фильме. Её щёчки покрывались румянцем, как будто кто-то невидимый рисовал на них краской. Её взгляд метался с одного места на другое, лишь бы не встретиться с его глазами. Ох, эти девушки — хитрые и скромные создания одновременно. Кем бы они ни работали, какого бы из себя героя ни строили, стоит нужному человеку посмотреть на неё, и перед ним предстаёт совершенно другая личность: скромная и смущённая, нужная, как цветочек, который оставили цвести в прекрасном маковом поле. Такие цветы опьяняют, среди них хочется утонуть, уснуть крепким сном и не просыпаться, быть рядом и стать частью.

— Почему ты так смотришь? — её вопрос звучал почти шёпотом, будто она боялась нарушить хрупкую атмосферу.

Офицер пропускает его мимо ушей, потому что был слишком занят другим делом. Её глаза. Какого они цвета? Темные, почти чёрные, но с оттенком, который невозможно описать словами. Почему в них можно разглядеть картины, которых не ведала сама природа? Выходит, что вся тайна мира кроется в нас, в людях? И в особенности в девушках. Вся красота космоса прячется в знакомых глазах, и то, что ты способен в них увидеть, затянет так, что от этого человека ты больше не отойдёшь никогда.

Рука Джейка касается её волос. Осторожно, будто боится испугать. Непослушные локоны, словно решившие вернуться вперёд, снова упали на лицо. Его рука повторяет жест, убирая их за ушко, и остаётся там, проводя большим пальцем по прекрасной щеке. Кожа её была мягкой, почти горячей, как будто внутри неё горел огонь.

Лицо офицера медленно приближалось к её лицу. Он чувствовал её неровное дыхание, как будто она тоже понимала, что происходит. Его глаза всё ещё читали правду в её глазах. Правду, которую она не могла скрыть, несмотря на все усилия.

Остановившись в миллиметрах от её лица, он прикоснулся к её носику своим. Губы его были чуть приоткрыты, готовые нарушить самое близкое личное пространство. Он опускает взгляд на её губы. Они выглядели настолько сладко, что было бы грехом не прикоснуться к ним.

— Прости, я... — начал он, но не закончил.

Закончив с самотерзанием, его губы наконец касаются её нижней губы, нежно заключая её в горячий поцелуй.

Ариана замерла. Её сердце пропустило удар, а затем забилось так быстро, что она едва могла дышать. Его прикосновение было мягким, почти невесомым, но оно оставило после себя огонь, который разливался по всему телу. Она не знала, что делать. Не знала, как реагировать. Но одно она знала точно: она не хотела, чтобы это закончилось.

Он держал её за подбородок, как будто боялся, что она отстранится. Но она не отстранилась. Наоборот, её руки медленно поднялись, коснувшись его плеч, как будто ища опору. Его губы были теплыми, почти горячими, и в этом прикосновении было что-то, что нельзя было назвать просто поцелуем. Это было началом чего-то большего.

Она закрыла глаза, позволяя себе почувствовать. Его дыхание смешивалось с её, и на миг всё остальное исчезло. Больница, карантин, опасность — всё стало неважным. Важно было только это мгновение. Только этот поцелуй. Только это чувство, которое она не могла игнорировать.