Глава 27
Антон
Заявившись на обещанную вечеринку, кроме уже знакомых девушек, парни так никого и не заметили. Комната была большая и просторная, украшена декорациями, а стол у окна, ломился от еды и шампанского. Парни в недоумении переглянулись, от чего прочитали все по глазам. Ни одного из них, ситуация, в которой оказались парни, не впечатляла. Уверенный, озлобленный Влад, успел переговорить со своей знакомой в прошлом блондинкой, и уже направлялся к выходу, как та, на глазах Антона, который ещё не успел последовать за другом, видел истину её действий. От безвыходности, что её план может пойти под откос, Инесса, нарочно подкосив каблук, всей силой надавив, сломала туфель, для реалистичности, упав на колени. Влад непременно последовал ей на помощь, что пришлось сделать и Антону, ради приличия. Уже через несколько минут, сидя на диване с Владом, она не обращала внимания на недавно случившееся происшествие, изливая парню свои чувства. Решив, что Антон не вписывается в их компанию, парень уже было направился к сидящему напротив Марку, к которому приставала рыжеволосая девушка, явно раздражая своим поведением, телефон Антона издал звонок. Он достал его из заднего кармана и, увидев на экране входящий, поспешил отойти к окну, ответив на вызов.
Полтора года назад, когда парень немного оправился от расставания, чтобы не оставаться в неведении, Антон нанял частного детектива для слежки за жизнью любимой. Показываться самому при ней, он не имел права, а знать, как она себя чувствует, после его поступка, ему было необходимо. Пока Эрик, после годового перерыва, рассказывал о переворотах в жизни Эли, Антон, не задумываясь, смотрел вдаль сквозь высокое окно.
-Антон, она уже не та, которой была раньше, - печально сказал в трубку телефона Эрик. – Ее жизнь уже та, что была прежде...
Эрик был старшим двоюродным братом Антона, которому парень полностью доверял. Лучшего варианта у Антона не было, и он доверил это дело брату, который как раз планировал открывать своё детективное агентство. Доверять такую работу Эрику, значит, и доверять свои секреты. Хоть разница в их возрасте была не велика, всего пять лет, Антон чувствовал не только прибывавшую к нему информацию, но и поддержку. Выслушав события, произошедшие за последнее время в жизни Эли, Антон, не жалея сил, выругался самому себе, жестикулируя руками. Он не боялся, что сидящие в комнате услышат о чем он говорит; в те минуты для Антона существовала только она. Точнее, новая версия Эли, которую изрисовал ему Эрик.
-У неё кто-то был? – спокойно, почти шепотом, прошипел Антон, словно зная ответ наперед.
Молчание собеседника его убивало.
-Ну же? – требовал парень, не унимаясь, хоть и понимал, что не имеет права на злость.
-Нет... не знаю, то есть. – невнятно мямлил Эрик, пытаясь что-то сказать, но никак не решаясь. – Ты знаешь, я всегда был на твоей стороне, и как никто другой знаю всю ситуацию с реальной стороны... но думаю, уже прошло слишком много времени, Антон.
-Что ты хочешь этим сказать? – думая о словах брата, спросил он.
-Не хочу говорить то, что тебе не понравится, но ты должен понимать...после того, с какими громкими словами ты с ней расстался, не думаю, что отношение её осталось неизменным.
-Думаешь, она меня ненавидит? – чувствуя, как сжимается все внутри, продолжил Антон.
Не дождавшись ответа, он вспомнил тот вечер. Вечер, когда он вместо подарка разбил её молодое сердце, которое, так отчаянно верило ему. Но разве у него был другой выбор? Антон делал это для её будущего, надеясь, что без него, она обретет счастье. И кто знает... быть может, она счастлива.
-Что происходит, Антон? – все такими же добрыми глазами, в которых отблескивали слезы, улыбаясь, спрашивала Эли. – Что-то произошло? Хочешь, можем уйти отсюда? – беря его руку в свои маленькие теплые ладони, умоляюще смотрела девушка на него, как будто предугадывала, что будет дальше.
Тогда, Антон, ненавидя себя, со всей силой выдернул ладонь из её худеньких пальчиков, отойдя на приличное расстояние, стараясь показать свою наигранную неприязнь к девушке. Она не верила. Пыталась найти объяснение. В ответ на её виноватую улыбку, громко рассмеявшись, он поставил окончательную точку в их отношениях.
-Было весело, но ты же не рассчитывала, что это продлится долго? Глупо было о таком мечтать, – словно насмехаясь над её наивностью, продолжал довольно говорить Антон, которого самого рвало на части изнутри. Он готов был умереть на месте, вонзить нож в рёбра, лишь бы не видеть слез на её красивом лице. – Мы слишком разные. Прости, малышка Эли, но ты должна была понимать, как сильно твоя семья отличается от моей. Обычно, такое происходит только в фильмах, а это реальная жизнь.
Эли, не сдвинувшись с места, не пыталась стирать с лица чёрные круги под глазами, образовавшиеся от потекшей от слез туши. Её красивый макияж на милом лице, превратился в палитру, растекаясь по лицу. Он говорил, она молчала. Не произнесла ни единого слова, как будто совершенно не слышала его. Чувствуя, что он может не справиться со своими чувствами, Антон стал настолько холодным и жестоким, что сам себя не узнавал, вздрагивая изнутри от боли.
-Да прекрати ты уже, наконец, реветь! – раздраженно закатил он глаза, все еще не веря своим словам и действиям. Знал бы кто, как в тот вечер он мечтал, чтобы кто-нибудь избил его до потери пульса за слова и действия по отношению к любимой. – Знал бы, что устроишь в конце такой концерт, нашел бы для развлечений девочку поспокойней. – от своих слов, Антон заметил, как передернуло хрупкие плечи Эли.
Её горькое лицо окаменело, а взгляд стал пустым и бесчувственным. В глазах не было былого счастья и звёзд, сияющих во мраке. Она стала не спеша подходить ближе, пока не оказалась совсем близко с парнем. Ее пустой взгляд приводил парня в ужас.
-У тебя кто-то есть? – слезы все еще стекали по её стеклянному лицу. Она не показывала выражения, но слезы не прекращались. – Скажи! – требовала она в ответ на его молчание.
-Какая разница? – больше не в силах этого выдерживать шептал Антон, глядя на неё столь близко.
Стоя на своём, она требовала от него ответа. Требовала, как будто это что-то изменило бы.
-Да... – отведя взгляд в сторону, выдал он одними губами. – Есть. Она знала о всех моих похождениях изначально. Дала, так сказать, погулять, развлечься перед семейной жизнью. Понимаешь, в чем дело... наши с ней отношения выгодны для семей, а я не тот, кто готов пойти против всех ради какой-то первой встречной девчонки. Не принимай близко к сердцу... Ты молоденькая, найдешь кого-то себе под стать, кто готов будет свернуть горы ради любви. Я не такой, малышка. Ты не правильно меня поняла изначально.
Не успел он договорить, как звонкий звук удара поразил всех присутствующих в комнате. Теплая маленькая ладонь врезалась в щеку Антона, оставив на ней красный след от удара. Он не чувствовал физической боли, он просто сгорал изнутри. Он не мог видеть её слез, не мог смотреть в её стеклянные глаза, в которых нет прежнего тепла и искренности - теперь пустота.
-Убирайся! – спокойно, словно каждый день это повторяет, сказала Эли, у которой беззвучные слезы падали на открытые платьем плечи.
Он последний раз осмотрел её маленький силуэт, красивое заплаканное лицо и дивные волосы, разбросанные на плечах. Последний раз почувствовал аромат не дорогих духов, которые так ему нравились. В последний раз позволил себе коснуться её, прежде, чем оставить навсегда.
Эли не стала устраивать истерик и скандалов. Не разревелась, показывая свою боль. Она не сделала ничего, что могло принести удовольствие тем, кто её обидит. Она с гордостью приняла боль, ломаясь изнутри. Что было позже, Антон не помнит. Этот день, вечер, её лицо, как в тумане. Только так он мог поступить. Иначе, она пожертвовала бы всем, ради него. А он не смог... Он напился в местном баре и, сев за руль пьяным, на следующий день собирался уехать из страны.
Вырвавшись из воспоминаний, Антон вернулся к разговору с Эриком. Теперь парень стоял на балконе, где никто не увидит его лица и не услышит его слов. Город горел ночным пламенем. Все вокруг казалось живым. Все, кроме него самого. Положив телефон в задний карман, он вспоминал рассказ Эрика о той, с кем раньше делился всем на свете. Знала бы она, как сильно он мучается. Как сильно боль бьет изнутри. Как сильно он любит её. Любит до сих пор...
-Она не та, какой была раньше. Увидев твой отец её сейчас, не принял бы за недостойную партию.
Слышались Антону слова брата снова и снова.
-Она уже как больше года работает на одну раскрученную компанию, держится там на хорошем счету. Посетила более пяти стран мира, в некоторые была отправлена на переговоры. У неё есть свой недешевый автомобиль, деловой стиль в одежде. Теперь эта не та девушка, с искрящимися глазами и вьющимися волосами. Она носит солнцезащитные очки и выпрямляет длинные волосы, как те девицы, что подсовывал тебе отец. – Эрик продолжал говорить, словно о незнакомой девушке. – С музыкой она покончила ещё тогда, когда узнала от кого стипендия. Голоса Эли теперь никто не слышит. Учится на юридическом, преподаватели возлагают большие надежды. Перевезла год назад семью в большой дом дорогого частного района; сама недавно купила квартиру в центре города в новостройке. В общем, увидев её на улице, боюсь, брат, ты не узнаешь свою Эли...
Неужели он стал причиной? Она отказалась от музыки, и стала той, кем быть не хотела. Продала свою мечту, отдала всю себя. А может, она счастлива? Возможно, у неё есть любящий молодой человек, а может и вовсе жених. Этого Антон не знал. Как не знал и новую Эли.
Ушел из квартиры он через час, не обнаружив в комнате друзей. Заехав в один из незнакомых баров, он хорошенько набрался, от чего наутро ничего не помнил.
Сквозь задвинутые шторами окна пробивался утренний свет. От сна пробудила Антона музыка и громкий смех парней. Почувствовав на себе тяжесть, он, открыв глаза, скинул с себя гору подушек. Смех Виктора, стоящего рядом с Марком, стал громче. От злости на друзей, он кинул в стоящих рядом парней маленькими подушками у кровати, и от головной боли зарылся в одеяло.
-Судя по всему, время ты провёл, что надо, – подкалывал его Марк.
-Вы двое вообще свалили! – разозлился Антон за вчерашнее, обращаясь к Марку. Садясь на кровать, он все еще держался за голову. События, произошедшие после посещения бара, буквально выпали у него из памяти.
Вместо ответа, Марк смущенно отвел глаза в сторону, словно чувствуя вину.
-Где Влад, кстати? – прервал молчание Виктор, от чего парни искренне удивились. Их взгляды не раз пересеклись, словно, читая информацию в глазах друг друга.
-Разве вы не вместе уехали? – непонимающе изогнул Марк брови, обращаясь к Антону. – Когда я уходил, ни тебя, ни его в комнате не было. Только рыжая клеилась.
-Когда я вышел на балкон, вас обоих уже не было, – утверждал Антон, вспоминая вчерашние события.
Виктор молча наблюдал за парнями, обеспокоенно оглядывая комнату.
-Если никто из вас его не видел, где, черт побери, этот парень был ночью? – злился Виктор, оглядывая комнату.
-Телефон у него отключен, – объявил Антон, вставая с кровати с телефоном в руках.
Марк, понимая всю серьезность дела, обеспокоенно стал проверять мобильный. Ничего там не заметив, он обратился к Антону:
-До того, как я ушёл, ты с кем-то говорил по телефону. Значит, если ни ты, ни я его не видели, он...остался там? – уже серьезно говорил Марк, опуская все шутки.
Повисло молчание.
-Да ну... - задумался Антон. – Он терпеть их не может. С чего тогда там оставаться?
-Где вас, нахрен, всех вообще носило? – возмущенно воскликнул Виктор, усаживаясь на заправленную кровать Влада.
Через полчаса, когда Марк, облокотившись на стену, сидел на полу, поджав под себя одну ногу, а остальные расположились на кроватях, ручка двери опустилась. Насторожившись, они внимательно разглядывали вошедшего Влада, на котором лица не было. Он, нехотя скинул свои белые кроссовки и, пройдя к свободной кровати, молча завалился, закрыв лицо руками. Парни, в ожидании, озадаченно переглядывались, пока Влад оставлял их в неведении. Время шло, а он так и не заговорил. Заметив отсутствующий взгляд друга, Антон метнулся к мыслям о Инессе, и что Влад мог делать всю ночь, если не быть с ней. Словно читая его мысли, Марк сосредоточенно посмотрел на Антона, кивнув взгляд в сторону парня. Незадействованный в их гляделки Виктор, нарушив молчание, накинулся с расспросами на друга, все так же спокойно лежащего на кровати. Тот только отмахивался, не желая о чем-либо говорить.
-Пока ты свободно разгуливал, выключив телефон, мы голову ломали, куда тебя занесло, придурок! – выругался Марк, не скрывая злости на друга.
-Ты сам-то где всю ночь шлялся? – в ответ на его слова, наконец, поднялся Влад.
Марк растерянно отвел взгляд, вспоминая шум прибоя и мысли о Беатрис. Чувствуя в произошедшем свою вину, он, так и не ответив на вопрос друга, озлобленно вылетел из комнаты, хлопнув дверью.
-Да что вы как с цепи сорвались! – не понимал Виктор, пока Антон обо всем догадывался.
-Забей, - коротко ответил Влад и обратно лег, поднимая подушку с пола.
Пока Антон, расположив локти на коленях, взъерошивал волосы, Виктор странно оглядывал парней. Оставшись в неведении, они оба немного помедлив, вышли из комнаты, нигде не обнаружив Марка. Они еще недолго посидели в кафе на первом этаже, после чего разошлись по комнатам. Вернувшись в номер, Влад уже спал; Антон, взяв спортивную сумку, сложил все необходимое и, вызвав такси, уже спускался вниз. Указав таксисту нужный адрес, они направлялись в стадион, где проходят тренировку и через три дня состоится финал.
Для играющих команд лед всегда доступен, поэтому, Антон, без препятствий, вошёл внутрь, указав свои инициалы. В белых беспроводных наушниках у него играла музыка, пока он направлялся на поле. Уже у входа на трибунах он заметил группу людей в официально-деловых костюмах. Среди них было три мужчины и одна девушка, стоящая ко входу спиной так, что ее лица не было видно. Зато серьезные лица мужчин, что-то бурно обсуждающих, он рассмотрел. Не обращая на них внимая, Антон прошел на последний ряд, расположившись посреди, где в поле зрения у него был весь стадион.
Придя с целью стать на коньки, Антон обездвижено смотрел в одну точку, вспоминая ночь, когда учил приемам на коньках Эли, тайком пробравшись на стадион в их городе. В ее глазах тогда горел детский огонь, и улыбка не сходила с лица. Он внимательно разглядывал ее лицо, пока Эли неуклюже училась владеть собой на льду. Именно там, глубокой ночью, когда никто не должен был увидеть их на том месте, она призналась ему в чувствах. Поклялась, что всегда будет любить так же сильно, как той ночью. Говорила, что ничто не изменит ее чувств к Антону. Ничто и никто...
Пока Антон, развалившись на месте, вспоминал ту ночь, мужчин в помещении уже не было. Он, опомнившись, потер лицо руками, заставляя себя прийти в себя, пока не заметил еще присутствующую девушку. Она медленно, не сводя глаз со льда, спускалась с трибун к бортику. Её длинные, идеально ровные волосы, слегка колыхались. Белый брючный костюм с удлиненным пиджаком обтягивал фигуру незнакомки, а высокие каблуки, ступая по ступенькам, издавали громкий звук. В один момент, она вдруг остановилась посреди лестницы, не решаясь пройти дальше. Что-то в ней не позволяло Антону отвести взгляда. Он внимательно, с интересом, смотрел на ее нерешительность, все еще не видя лица девушки. Оставив сумку, он решительно встал со своего места и направился по тем же ступенькам, приближаясь к уже стоящей у бортика девушке. Её грациозная походка и шлейф нежных фиалковых духов оставались на лестницы, когда она уже спустилась в самый низ. Антон, стараясь не привлекать внимания, спускался, отсчитывая каждую ступеньку, как когда-то это делала Эли.
Он шёл до тех пор, пока девушка не запела. Она медленно, словно боясь чего-то, стала напевать уже знакомую Антону песню... тем же знакомым голосом. На минуту, он зажмурил глаза, остановившись на месте. Открыв глаза, он все еще слышал ее голос. Не во сне, не в голове, а наяву. Она нерешительно пела, а он, изумленно приглядывался к ее близкому силуэту.
-Нет... - еле слышно сказал Антон, опустив руки вниз. – Это, конечно, не ты...
Девушка, все еще не подозревая о присутствии парня за ее спиной, продолжала напевать медленную песню, иногда останавливаясь, поднося ладонь тыльной стороной к глазам. Кажется, плакала...
Её нежный, мелодичный голос лился, словно ручейком. Она пела так, словно оставаясь совершенно бессильной. Медленно, обведя взглядом белоснежный пустой лед, он остановилась на середине и, перестав петь, тихо стала всхлипывать. Худенькие, ужасно знакомые руки опустились к ногам, еле заметно дрожа. Она еще раз внимательно осмотрела это место и, громко вздохнув, обернулась, от чего папка, которую она держала в руке, со всеми бумагами разлетелась по полу.
Антон, не веря своим глазам, стоял уже совсем близко. Их разделяло буквально пару ступенек, которые никто из них не смел переступить. Такое короткое расстояние, а словно разделял целый океан. Дыхание Антона участилось, а пульс и вовсе, казалось, пропал. Её длинные ресницы, и до ужаса знакомые глубокие глаза, наполненные последними слезами. Только девушка поняла всю суть происходящего, как глаза моментально стали сухими, а взгляд ледяным. Ровные волосы и приталенная одежда. Она казалась такой незнакомой, но все еще родной. Антон, стоя на расстоянии вытянутой руки, не в силах сказать ни слова, вглядывался в её красивое лицо, которое видел перед собой изо дня в день на протяжении трех лет. Не смея подойти ближе, он чувствовал, как борется его разум с сердцем, не в силах противостоять. Неужели, все годы, проведенные вдали от нее, не излечили его душевных ран? Разве может человек, почти чужой, вызывать столько эмоций? Но ведь она не была чужой...
Последняя слеза стекла по ее щеке, а она, распахнув свои большие выразительные глаза, испуганно, не веря в происходящее, смотрела на него, как в последнюю их встречу. Только сейчас, ее взгляд уже не был пустым, как тогда, после его слов. Он всем сердцем ненавидел себя за всю боль, которую заставил ее пережить, но смотря на девушку сейчас, понимал, как здорово она устроила свою жизнь. Эли не была, как тогда, в белых кедах, черных джинсах и белом коротком топе со своими вьющимися мягкими волосами, девичьей улыбкой и нежным запахом духов. Она стояла совершенно другим человеком, но с тем же знакомым взглядом, от чего Антон уже ничего не мог чувствовать при виде его.
-Привет. – тихо выдавил он из себя.
-Привет, - не заметив упавшей слезы, еле слышно, но упорно прошептала она.
Отведя на секунду взгляд, она посмотрела на него снова, будто убеждая себя в реальности происходящего. Он боялся смотреть на нее, но не находил сил уйти.
Антон убивал себя изнутри: он не имел права стоять и смотреть на нее; не имел права даже заговорить с той, с кем так поступил. Он ненавидел всего себя, но от нее не мог оторвать своего виноватого, полного любовью взгляда. На минуту, ему показалось, что в ее глазах есть надежда, но вспомнив своего отца и боль, причиненную ей, напрочь заставил забыть себя о подобных мыслях. Все еще стоя на расстоянии, они не отводили взглядов ни на секунду. Теперь, в ее глазах, он не видел ни слез, ни печали, ни сожаления. Только былой холод и пустота. Заставив себя держаться, он пытался не передавать своих чувств и бури, бушующей внутри него.
-Как ты? – неожиданно прервала она молчание, уже твердым, настойчивым голосом, сменив растерянность на уверенное безразличие.
-Нормально... - не найдя другого ответа, одними губами, произнес Антон.
Она лишь кивнула и, отведя взгляд, осмотрела пустые трибуны.
-А ты...ты как? –позволил себе спросить Антон, когда она вновь посмотрела в его глазами своим холодным взглядом, от чего парень терял равновесие и контроль над собой.
-Как видишь! – натягивая легкую улыбку, сказала она.
-Хорошо выглядишь. Ты изменилась...
-А ты все такой же, - все так же непринужденно, словно ни в чем не бывало, заявила она.
-Эли... - начал он, но жестом ладони, она не позволила ему больше говорить.
-Прошу прощения, я спешу! – заключила она, делая шаг вперед, одновременно с Антоном.
Их лица, находящиеся в миллиметре друг от друга, в смятении рассматривали друг друга. Сердце Антона бешено стучало, что ему казалось, словно это слышит весь мир.
Тогда, кроме запаха ее духов и бледной кожи, к которой когда-то он имел права прикоснуться, ничего не волновало. Он хотел кричать ей о чувствах, но взгляд Эли, молящий не делать этого, каждый раз останавливал парня.
Он молчал.
Молчал и жалел, что не смог защитить их любовь.
Защитить любовь и не сделать ей больно.
Увидев Эли снова, Антон, будто заново родился. Возможность просто смотреть на нее, не прося об этом Эрика, наполняло его жизнью. Эли наполняла его жизнью .Она и была его жизнью. Она стала для него всем миром. Всем без остатка. А он разрушил её.