ОХОТНИК

Стоя у панорамных окон, я словила дежавю. Последний раз, когда я ждала Даню, наблюдая за ночным городом, был в Нью Джерси. Тогда я надеялась, что поездка в Америку сблизит нас. Я хотела увезти его от проблем, семьи Хьюстонов и ЛЭМК. Если бы кто-то сказал мне, что та поездка поставит точку в наших отношениях, я бы отдала все, чтобы избежать ее. Но эта и есть фишка жизни, ты никогда не знаешь точно, что может произойти. Хотелось просто жить, не гадая, какой сюрприз нас ждёт, но кажется, что мы с Даней были обречены. Наши вселенные никогда не должны были пересекаться, но произошел какой-то сбой в системе. Мы - ошибка. Нас не должно быть. И я свыклась с этой мыслью.
Мой лоб соприкоснулся с холодным окном. Я наблюдала за ночным Ноттингемом. Только сейчас раглядела, какой потрясающий вид открывается из этих окон. Так странно, что ситуация с Ванессой стала причиной нашего расставания, а теперь напротив - свела нас.
Я отписала Эдварду о том, что заселилась в отель и что все хорошо. Он пожелал мне спокойной ночи и быть осторожнее. Казалось, что он все ещё злиться на меня. Однако, не сильнее, чем я. Я плюхнулась на софу, стоящую посреди комнаты.
Входная дверь заскрипела и я тут же привстала, пытаясь разглядеть фигуру Дани в кромешной темноте. Он устало бросил ключи на тумбочку и прошел в комнату.
—Ты проснулась?
—Час назад. Спустилась, а тебя нет.
Молчание.
—Ты был у Ванессы?
Даня кивнул, безмолвно наблюдая за тем, как я поджала ноги под себя. Блондин сел в кресло, стягивая с себя тёплый свитер. Я отвела взгляд.
—Как она?— спросила я. Даня томно выдохнул и подошел ко мне ближе, но я все также не осмеливалась поднять на него взгляд. Смотрела на дрожащие коленки, которые покрывались сотнями мурашек от его присутствия.
Надеюсь, он не заметит, что я нервничаю.
-Врачи колят ей снотворные препараты. Сказали, что эта неделя все решит.
Даня шмыгнул носом, прикоснувшись ладонями к моим холодным щекам. Я наконец подняла взгляд. Мне хватило секунды, чтобы в этой тьме рассмотреть боль. Он винил себя, в этом не было сомнений. Неожиданно для нас обоих, я уткнулась лбом в его горячий торс, и слёзы сами потекли по щекам.
—Шшш,— Даня приподнял мой подборок большим пальцем. Второй рукой он смахнул слезы, искренне не понимая почему я плачу.
—Мне очень не хочется видеть, как ты грустишь, Юля,— вновь произнёс он. Его холодные глаза горели в темноте. Клянусь, я потеряла дыхание, когда он пристально взглянул в мои, находясь так чертовски близко.
—Мне очень жаль, Дань,— призналась я и неожиданно для себя поцеловала Даню. Поцелуй длился не долго, блондин отстранился, закусив губу. Мы оба были сбиты с толку и расстроены. Я никогда не переживала ничего подобного, мне было стыдно, грустно и приятно одновременно. Сердце колотилось со скоростью света. Повисла тишина, которая, как мне показалось, длилась вечность. С другой стороны, где-то глубоко в душе, я была рада, что Даня не прокомментировал этот мой дурацкий поступок.
Я попыталась отодвинуться, но он вцепился в меня так, будто он не собирался меня отпускать. Теперь, одна его рука гладила меня по спине, другая перебирала пряди моих волос.
Если я заговорю, то, скорее всего, сгорю от стыда.
Неожиданно для меня, Даня присел на корточки прямо передо мной. Без лишний слов, его рот, горячий и влажный накрыл мои губы. Этот поцелуй длился дольше. Намного. Его губы на моих успокоили все мои эмоции, бардак в моей голове прекратился. Даня оторвался от меня только чтобы стянуть с меня футболку, а затем он и расправился с лифчиком.
Даня точно знал где меня касаться и как целовать. Я оказалась под ним на диване, когда мы оба были без какой-либо одежды.
—Ты уверена?— Еле сдерживаясь, спросил Даня , уткнувшись мне в шею. Его горячее дыхание обжигало мою кожу, пока рука двигалась вверх по бедру.
Он действительно спрашивает меня об этом?
—Д-да,—прошептала я, пытаясь перевести дыхание.
Тогда Дане будто снесло крышу. Он вцепился руками в мои бёдра, прижав их ближе к себе, а я впилась ногтями в его широкую спину. Одним мощным движением Даня овладел мной. И это была самая лучшая ночь в моей жизни.
***
Я проснулась от грохота. В комнате было темно, но только потому, что плотная ткань занавесок не позволяла солнечным лучам проникнуть в комнату. Не помню, чтобы я их закрывала ночью, видимо, это дело рук Дани. Я еле открыла глаза, слегка почесав их, осматривая бардак, который мы устроили прошлой ночью.
—Это ты укрыл меня?— спросила я, встретившись с заботливым взглядом Дани. Он сидел за ноутбуком за барной стойкой на кухне.
—Да, ночью было прохладно.
Он встал и подошел к столешнице, а затем налил воды в стакан и принес мне.
—Спасибо,—поблагодарила я, приняв сидячую позу.
—Тебе все утро звонили,— выпалил Даня, возвращаясь за ноутбук,—мне пришлось поставить твой телефон на беззвучный.
Я аккуратно вывернула футболку, что валялась рядом с диваном, пытаясь восстановить все фрагменты вчерашней ночи. Спрятав лицо в ладони, я покраснела. Мне было чертовски неловко.
—Я заказал завтрак, его принесут через двадцать минут. У тебя есть время принять душ,— поменяв тему, вновь заговорил он. Я аккуратно волосы в хвост, перед тем, как разблокировать свой телефон. Пять пропущенных от Эдварда. Я задумалась, стоит ли мне перезванивать ему сейчас или лучше сделать это после душа. Решив, что будет правильнее перезвонить сразу, я зашла в ванную и набрала Эда. Он сразу же ответил.
—Юля? Все хорошо?
—Привет, Эд. Да, все хорошо, я просто спала, а телефон был на беззвучном.
Я жутко нервничала и надеялась, что мой голос и мое поведение не выдадут меня.
—Спала? А как же твоя встреча?
Казалось, что Эдвард догадывался обо всем, но молчал. Возможно, я накручивала себя, но каждый его вопрос заставлял меня чувствовать себя ужасно.
—Я...мы созвонились вчера вечером и перенесли встречу на вечер. После перелета мне нужен был хороший сон,—соврала я, а потом попыталась перевести тему:—А у тебя как дела?
Секунд десять Эдвард молчал, а потом все-таки ответил:
—Хорошо. Через пол часа у меня совещание с крупными инвесторами, надеюсь, что мы сойдемся во мнениях по поводу проекта на Риджент-стрит .
—Уверена, что все пройдёт отлично.
Вновь повисла какая-то навязчивая тишина.
—Я пойду,—сказал Эдварда,— рад слышать, что у тебя все хорошо.
Он сбросил трубку, не попрощавшись. Эдвард был обижен. Я чувствовала себя паршиво. Особенно потому, что меня мало тревожил сейчас Эдвард. Все мысли были забиты Даней.
Я приняла душ, а затем спустилась к Дане. Он все ещё сидел в ноутбуке, но уже с кем-то параллельно разговаривал. Я взяла чашку кофе, который мне заварил Даня и уселась рядом.
—Я вчера был у нее, она хорошо себя чувствовала,— потерев переносицу, сказал Даня. Он выглядел озадачено. Тонкие пальцы свободной руки нервно постукивали по алюминиевой поверхности ноутбук. — Хорошо, я буду в течение часа.
Я уставилась на него, когда он тяжело вздохнув, положил телефон на столешницу.
—Мне нужно к Ванессе, сегодня ее состояние ухудшилось...
—Можно мне с тобой?
Я перебила Даню, вставая за ним. Он, недолго думая, ответил:
—Ну, если ты хочешь, то поехали.
***
Я старалась не нагружать Даню своими вопросами, но мне было интересно узнать, чем он занимается теперь и как он отвязал свою жизнь от криминала. В душе сидела глубокая обида на него, я все ещё помнила его безжалостное убийство ребят. С этой потерей мне помогла смириться Фейт. Она потеряла Кастиеля и долго не могла принять это. Мне пришлось не только бороться с внутренними ранами, но и помочь ей принять новую реальность этой жизни. В свою очередь, Фейт дала мне понять, что все мои убеждения о том, что Эрвин был хорошим парнем — были просто иллюзией. Я упрямо не снимала розовые очки, и это привело к потерям с которыми нам пришлось столкнуться. В какой-то момент я поддалась эмоциям и решила, что Даня— мой главный враг. При всем, я и не заметила, как сделала выбор в пользу настоящих врагов. Я винила себя в смерти ребят, но Фейт помогла мне простить себя. Благодаря ей я пришла к новой, уже более осознанной, жизни.
Думала ли я, что снова встречусь с Даней? Не буду лукавить, подсознательно, я надеялась на это. Я чувствовала его присутствие. Всегда. И как бы я его ненавидела, в душе я все равно была к нему привязана. Больница находилась не так далеко от нашего отеля. Даня высадил меня у входа и поехал оставлять машину на стоянку. Когда он вернулся, мы зашли в теплое здание, пропитанные запахом таблеток. Внутри царила тишина, лишь за стойкой администратора беспрерывно звенел телефон. Девушка в белом халате и белых тапочках подбежала к телефону, параллельно поприветствовав нас доброжелательной улыбкой.
—Данил Милохин, рады снова видеть вас. Я должна ввести ваши данные в базу посетителей, вы не против?
Администратор обратилась ко мне. Я отрицательно кивнула головой, а затем ответила на все вопросы, которые мне задала девушка.
—Проходите. Вам на третий этаж, палата 23.
Всю дорогу Даня молчал. Я чувствовала это беспокойство, исходящее от него, как только мы зашли в больницу. Его мышцы напряглись настолько сильно, что рукава футболки обтянули его бицепс. Я положила руку ему на спину, чтобы немного успокоить и, кажется, это помогло. Он томно выдохнул перед тем, как наша кабина лифта остановилась на третьем этаже.
Разговор о матери ему всегда давалась тяжело. Что уж говорить о встрече с ней. Я очень гордилась тем, что он собрал всю силу в кулак и, несмотря на все детские обиды, пришел поговорить с матерью. В палате было очень тихо. Ванесса тихо сопела. К ее телу было подключено множество проводов, в вену на руке поступало лекарство их капельницы.
—Ты пришел,—она медленно повернула голову в нашу сторону и только сейчас я увидела ее бледное лицо. Даня с силой сжал мою руку, которую взял в свою перед тем, как мы зашли в палату. Она не удивилась, увидев меня. Просто окинула одобрительным взглядом и вновь перевела его на Даню .
—Как ты себя чувствуешь?— Даня  проигнорировал слова матери и подошел к ней ближе. Сверху вниз он смотрел на нее совершенно не понимая, что ему делать.
—Увидев тебя, мне становится лучше. Доктор сказал, что ты приходил вчера. Прости, мне вкололи снотворное и я ничего не помню.
Голос Ванессы был сильно хриплым. Кажется, это из-за того, что она практически не говорила. Ей это давалось с трудом. Даня кивнул и почесал затылок.
—Юлия, я очень рада видеть тебя.
Женщина перевела на меня свой усталый взгляд.
—Я вас тоже, Ванесса.
—Я схожу за водой для нас с Юлей, хорошо? Юль, приглядишь за ней?
Даня хотел избежать разговора с матерью. Снова. Я сразу это поняла, но не стала уговаривать его. Ему тяжело давалась вся эта ситуация и я прекрасно его понимала.
—Да, конечно,— ответила я.
Когда мы остались с Ванессой наедине, я присела на кресло, которое стояло справа от больничной койки. На минуты две в комнате повисла тишина. Я хотела что-нибудь сказать, но в голову мысли совсем не лезли.
—Хорошо, что ты пришла. Нам с Даней  тяжело находится вместе,— она томно выдохнула, облизывая свои высохшие губы.—Послушай, могу ли я попросить тебя об одной услуге?
—Да.
Не раздумывая, ответила я.
—Я была плохой матерью. Я лишила дома и любви одного сына, а других двух посадила в одну клетку с безжалостным монстром. Мне хотелось поступить правильно, но у меня это никогда не получалось. Я понимаю, что не у меня нет права просить об этом, но как мать, хоть и плохая,— она вновь сделала акцент на слове «плохая», набрала побольше воздуха в легкие и продолжила на одном дыхание:— Заберите моих двух мальчиков к себе. Без меня Брюс не даст им спокойной жизни, а других родственников у них нет.
Я потеряла дар речи. Не могу сказать, что я не думала о братьях Дани, но мне было тяжело представить наш разговор на эту тему. Я старательно отгоняла эти мысли от себя, но сейчас пришло время столкнуться с этим. Я до сих пор не знаю полную историю Дани и его семьи, только какие-то детали, которые мне удавалось случайным образом узнать. Я почувствовала, как замерзли пальцы моих рук. Потерев ладошки друг об друга, я встала. Ванесса ожидала моего ответа или хотя бы реакции.
—Я...я
—Я понимаю, что это не твоя забота,—перебив меня, сказала Ванесса.— Я не имею право просить тебя об этом. Но я не хочу, чтобы жизнь ещё двух детей была сломана, Юлия. Данил любит тебя и прислушивается к тебе, а со мной он даже разговаривать не станет на эту тему. Погляди, он до сих пор избегает меня.
Глаза ее наполнились слезами. Я кивнула. Даня сильно изменился, его вспыльчивость стала менее выражена. Я не верю, что он сможет оставить своих братьев одних, как бы он не злился на свою мать.