Ненависть...

- chapter 22.2 -

Одна я настороженно следила за каждым словом и действием, ища в них потаенный смысл. Не первая с ним встреча показала, что он говорит всегда мало, коротко и достаточно внятно, но при этом вкладывая в слова только ему понятный смысл...

Чау стала наливать чай, я отстранено слушала ее восторженную речь.

― Выходит, что Юнги занимается спортом? И куда планируешь поступать? Старший класс ― большая ответственность.

― Спортивная карьера крайне продуктивная и высокооплачиваемая. ― Отвечает он, так и не притронувшись ни к чему.

― Верно, но военная лучше всех. ― Отец всегда гордился своей профессией. Не было ни единой беседы, в которой бы он не хвалил свою работу. Я закатываю глаза, враждебно озираясь на Лима. ― Я тоже отправляю Дунг на это поприще. Из нее выйдет прекрасный солдат, а вот из Чау и в военном ремесле толка не вышло.

― Прекрати, папа, ― чувствую неловкость от такой похвалы, которая опять же отделяет меня от Чау. ― В конце концов, ничего еще не решено. Я вообще думала о профессии совсем другого характера.

― Да ну? О какой же? Хочешь работать учителем, зарабатывая жалкие копейки, или быть может воспитательницей в детском саду? Вытирать чужие слюнявчики! Да, это определенно для тебя.

Решаю не продолжать этот спор, по крайней мере не при Лиме, который следил за нашей перепалкой крайне внимательно. Он вообще оглядывал нашу кухню, изучал глазами фотографии, которые висели на стенах, часто спрашивал о нашей семье. Чау же как кошка мимолетно касалась его, пыталась то ли подразнить, то ли привлечь внимание. И как же она злилась, когда речь преимущественно заходила обо мне.

― Да, Дунг прекрасно разбирается в истории и в любых из войн. Стоит сказать ей операцию, как она распишет ее последовательность во всех подробностях. Еще после девятого класса я желал отправить ее в кадетский корпус, но меня уговорили.

― Надо же, это очень интересно. Но кто же вас уговорил? ― Поддержал беседу Лима, бросая короткие взгляды в мою сторону. Было видно, с каким трудом он сейчас сдерживал свою нахальную улыбку.

― Семья Бинх. Это, знаешь ли, наши близкие друзья. Бао так вообще встречается с Мией.

― Это бред, папа! ― Взрываюсь я от отчаяния. ― Мы с ним не встречаемся! Хватит нести эту чушь!

― Ну, если Бао все еще не может на это решиться, так может тебе следует сделать первый шаг? ― Цинично произносит он. Моего отца никогда не смущают чужие люди. Он может высказать все, что думает при огромной толпе, тем самым унижая тебя еще больше.

Раздается резкий скрип стула, я тут же поднимаюсь на ноги и ухожу. Кажется, Чау заметно повеселела от этого, тут же заговорила о своих успехах, пытаясь перенаправить тему беседы.

Прислонившись к отдаленной от них стене, чувствую жуткую усталость. Мне хочется кричать от такого давящего разговора, в особенности от того, что присутствовал Юнги, впитывающий все, как тряпка. Было видно, как он по-своему старается создать хорошее впечатление о себе, пытается задать тон и понравиться отцу. Пусть он был сдержан и высокомерен, нельзя было сказать, что он груб и глуп. Отец однозначно его примет, и это пугает больше всего.

― У Дунг проблемы с головными болями, думаю, поэтому она ушла, ― слышно произносит Чау. ― Совсем недавно она вышла из больницы, обморок на соревновании. Не вините ее за такой резкий уход.

― Да, я знаю про обморок, ― отвечает Юнги, и я напряженно вслушиваюсь. ― Я участвовал с нею на соревнованиях. Искренне сожалею о том, что случилось. Однако ей повезло, что рядом оказался я.

― Что вы имеете ввиду? ― Хмуро интересуется отец.

Мое сердце бешено стучит, а тело готов вот-вот упасть на пол. Странные отблески воспоминаний пронеслись перед глазами. И я вспомнила! Вспомнила эти обжигающие касания на своем теле, рев ветра, голоса врачей и его взгляд. Такие мимолетные видения просто не могут быть правдой, однако Юнги разрушил и эту стену.

― Я нес ее до скорой машины. Дунг была без сознания. Так что, можно сказать, что вы в некотором роде в долгу у меня. ― Он произносит это с сарказмом, но я чувствую давление на отца.

Разговор прервался, Чау наконец-то смогла всех отвлечь своей особой, и я угрюмо возвращаюсь в комнату, пытаясь преодолеть жар в теле. Он смел меня касаться! Вдруг я сама себе стала противна, захотелось тут же в ванну, чтобы смыть его дух. Как же плохо и ужасно!

***

Ближе к ночи гость уже собирался уходить. Я с нетерпением ждала ту минуту, когда дверь захлопнется за ним, и я смогу вымыть всю квартиру после его присутствия в ней. Прислоняюсь к двери, отчаянно жду; даже шея затекла, но я упрямо терплю. Он уж должен идти, слишком поздно для дальнейшего его пребывания.

Зазвонил домашний телефон, к которому незамедлительно подошел отец. Через небольшую щель я вижу его строгий взгляд.

― Прямо сейчас? Что за срочная командировка? ― Не понимал он, оглядываясь в сторону кухни. ― Водитель уже заехал за мной? Что за глупости! Без предупреждения! Почему так вышло?

Он возмущался, ругался с начальством, с трудом сдерживал свой гнев, а после с грохотом завершил разговор. Его силуэт удалился в спальню, послышались шорохи и тяжелые шаги, после которых я решаюсь вылезти из своего убежища.

― Что происходит?

― Срочная командировка. Выезжаю прямо сейчас. По пути позвоню Мари, чтобы она приехала к вам как можно скорее. ― Я пытаюсь ему возразить, но после того, как дорожная сумка уже была собрана, смиряюсь с фактом. ― Это приказ штаба.

― Я соберу тебе немного еды на дорогу.

Хочется надеяться, что он заметил некоторую обиду в моих словах. С самого детства мы живем от одной командировки до другой, практически не видим друг друга, что не может не раздражать.

Как только я вхожу на кухню, шепотом переговаривавшаяся парочка замолкает. По лицу Чау понятно, что она так же слышала разговор отца по телефону и знает, что он вот-вот уедет из дому на неизвестное количество дней.

Юнги как на зло стоит возле плиты, всем своим видом показывая то, что не собирается уступать мне место.

― Будь добр, отойди. Я должна собрать отца в поездку. ― Низкий и строгий голос, но парень отодвинулся совсем немного, что я могу почти коснуться его своим телом. Это меня не устраивает, но выбора нет. Стиснув зубы, делаю блинчики, ищу контейнеры, стараясь обходить его за метр. Он следит за мной, изучает ловкие движения, в которых пробегает дрожь всякий раз, когда Лим будто бы нарочно касается меня.

― А ты умеешь готовить? ― Спрашивает он у Чау, которая любовно разглядывала его.

― Не особо. У нас по готовке больше Дунг. ― Ее губы сомкнуты, она жутко злиться.

― Без умения готовить тебя замуж не возьмут. ― Чувствуется, как он специально раздражает Чау, которая терпит все выходки в ее сторону с огромнейшим самообладанием. Он нарочно хочет вызвать ее эмоции? ― По всем критериям твоя сестра выигрывает, кроме двух, конечно же.

― Да ну? И какие же эти два критерия? ― Она говорит так, словно меня здесь нет. Мне не хочется быть пустым местом, тем более для родного человека. Нет ничего страшнее этого. Однако я стараюсь сделать вид, что не особо интересуюсь их разговором.

― Первое ― это красота, ― столько издевки я никогда не слышала. С грохотом лопатка падает в раковину, я сжимаю кулаки, разгневанно оборачиваясь в их сторону.

― Нельзя судить человека по критериям! Это просто омерзительно!

Чау затыкается, но Юнги моя вспышка ярости только позабавила.

― А по-моему, можно. Весь мир ― это большая классификация. Ну а ты не расстраивайся, что не попала в критерий красоты, таких еще очень много. Молись, чтобы тебя не ждала участь старой девы.

― Заткнись, ― угрожающе надвигаюсь на него.

― А второй критерий? ― Вдруг спрашивает Чау со странным выражением лица. Было в нем что-то злорадствующее и стервозное.

― Характер. Просто до ужаса дерьмовый характер. ― Пожимает он плечами, впитывая мой гнев как вампир.

― Думаешь, у тебя он идеальный? Да он у тебя мерзкий! Не удивительно, что у человека, имеющего такой характер, никого и нет! ― Слова вылетели сами по себе, производя ощущение настоящей пощечины. Но ни один мускул на его лице не дрогнул.

― От тебя меня отличает то, что я признаю свою мерзость. Ты же ее скрываешь, возведя саму себя на Олимп.

Вошел отец, мы тут же замолкаем. Я отворачиваюсь к плите, выкидывая в мусорку прогоревший блин и пытаясь вести себя спокойно после этой перепалки. Он объявляет о командировке.

― Кстати, Юнги, что с твоей футболкой?

Бросаю мельком взгляд, замечая большое масляное пятно, которого не было с начала встречи. Мне хочется провалиться под землю от мысли, что это я случайно брызнула его.

― Я застираю! Никаких проблем. Минут тридцать, и все будет готово. ― С широкой улыбкой вызывается Чау, уводя его в сторону ванной.

Отец провожает их взглядом, начинается привычный серьезный разговор.

― Командировка на несколько дней. Машина уже ждет меня внизу, так что я выхожу. Деньги на твоей карточке.

Протягиваю ему без улыбки контейнер с блинчиками. Он кивает, выходит из квартиры. Папа не любит прощаний, уходит всегда незаметно.

Осторожно ступая по коридору, слышу доносящийся смех из ванной. Дверь распахнута, я успеваю заметить голый торс Лима и пялящуюся на него сестру. Как же стыд