Глава 32. Юля
После форта Антуан, а это был именно он, к вечеру, последним не изученным нами пунктом остается Порт-де-ла-Кондамин. Та самая гавань, где стоят изысканные и роскошные яхты, и по которой снуют сплошные рычаще-гудящие спорткары. И которую Даня оставил намеренно напоследок, чтобы насладиться потрясающим закатом с террасы ресторана.
Мы садимся за дальний столик, у самых перил, и я не могу не признать, что картинка перед глазами впечатляет.
Пока Даня делает заказ, я не могу оторвать глаз от горизонта, что постепенно начинает окрашиваться в малиновый цвет. Необыкновенно сочетаясь с лазурной гладью моря, закат, пока еще блеклый, слегка оттеняет голубого цвета небо, но уже через час, я уверена, это будет дух захватывающая картина.
И хоть стараюсь делать вид, что все в порядке, но на самом деле ничего подобного. После его фразы "нам надо поговорить", я, как и любой человек, напряглась. На душе стало тревожно, и отогнать легкий мандраж все никак не получалось. Даже вон руки мелко трясутся, и я с опаской поглядываю на Милохина в ожидании продолжения.
– Как тебе? – спрашивает Даня, откидываясь на спинку стула и кивая в сторону горизонта, когда уходит официант.
– Потрясающе, – тяну уголок губ в улыбке.
И все. Мы опять замолкаем. Даня смотрит на меня, а я смотрю на море. Умиротворенное и спокойное.
– А город?
– Похоже, я влюбилась в это место, – говорю искренне и не могу сдержать разочарованного вздоха. – Вот вернемся домой, и мне останется только вспоминать по фотографиям все это великолепие.
– Ну, почему же, княжество никуда не денется.
– Ты шутишь, да? – наконец-то перевожу взгляд мужчине глаза в глаза. – Мне, чтобы прилететь сюда за собственные средства и задержаться хоть на недельку, придется копить... эм... примерно вечность и еще пару дней, – выгибаю бровь, и мужчина усмехается.
– Муж.
– Что муж?
– Может, будет обеспеченный муж.
Это он сейчас на что или на... кого намекает? И почему так прыгает сердце в груди? А еще в голове всплывает образ... мужа. С лицом Дани. Но нет, дважды в одно место снаряд не попадает, и вряд ли меня еще пригласят сыграть роль горячо любимой невесты. А в то, что эта игра и фальшивая любовь может перерасти с его стороны в настоящую... в общем, не верю. Как бы больно от этого не было. Такие, как он, не влюбляются. И не дарят всего себя и свою жизнь только одной единственной.
– Я не хочу обеспеченного мужа.
– А какого хочешь, Юля? – подается вперед мужчина, упирая локти в стол.
– Любящего.
– Куда тебе нужны были такие деньги,Юль? – резко перескакивает с темы на тему Милохин. – У тебя какие-то проблемы?
И смотрит так внимательно, будто и сам уже в моей голове нашел ответ.
– Это имеет какое-то значение? – говорю осторожно, прощупывая почву. Получится или не получится соврать?
– Имеет.
– Если не отвечу, чека не видать? – складываю руки перед собой, сжимая пальчики в замок. – Но ты обещал.
– А я свои обещания держу. Просто мне интересно, ты и правда здесь, со мной сейчас, все еще только ради чека? – усмехается Милохин и сжимает руки, лежащие на столе, в кулаки. Лицо спокойное, но тело выдает. Побелевшие костяшки пальцев, которые он сжал запредельно сильно, говорят сами за себя.
– Не только, – спустя, кажется, вечность говорю тихо.
– Тогда почему? – кажется, Даня даже выдохнул. До того напряженно ждал ответ, будто для него это действительно важно.
– Я тоже всегда держу обещания...
– А еще?
– А еще я получаю извращенное удовольствие, видя, как моего большого босса строят предки, – улыбаюсь, подмигивая и получая улыбку Дани в ответ.
– А еще? Почему еще?
– Потому что я не люблю отступать, – пожимаю плечами, стойка держа оборону вокруг своего сердца. Хотя прекрасно понимаю, что он хочет от меня услышать. Какое "почему". Но я даже мысленно себе пока боюсь в этом признаться. Не то, что ему... и вслух.
– Это не все, – машет головой, убирая руки, когда к нам с полными подносами всяких вкусностей спешит официант.
Пока молодой парень в форме расставляет перед нами блюда и откупоривает бутылку с вином, разливая по бокалам, мы с Даней меряемся упрямством. Глаза в глаза. Кто первый отступит.
– И все-таки? – возвращается к теме Даня, подхватывая бокал, когда мы снова остаемся одни.
– Откровенность в ответ на откровенность, – беру и свой бокал, протягивая к мужчине и тихонько чокаясь. – Я отвечаю на один твой вопрос, а ты на мой. Но, чур, не врать, не увиливать и не отступать.
– Опасно, Гаврилина, – поджимает губы, но тут же ухмыляется Даня.
– Почему это? – удивленно округляю глаза.
– Потому что тогда я начну задавать те вопросы, на которые тебе точно не захотелось бы отвечать просто так.
– Но...
– А еще, – перебивает, салютуя бокалом, – я узнаю о тебе чуть больше и, значит, козырей в моих руках тоже станет чуть больше. Не боишься?
– Боюсь, – щурю глаза, – но мне скрывать нечего, – пожимаю плечами и делаю маленький глоточек вина. Которое оказывается тем самым, которое так понравилось мне на ужине в доме Милохинвх. Запомнил? Удивительно. И приятно безумно.
– Тогда начнем, – откашливаясь и отрывая-таки взгляд от моих губ, говорит мужчина. – Первый вопрос...
И дальше начался допрос. Нет, правда, мне кажется, что Даня просто всеми конечностями ухватился за возможность что-то узнать обо мне. Аккуратно и ненавязчиво, все время уводя от встречных вопросов, он расспрашивал о детстве. О детском доме, где я выросла, и том, как после него долго, вгрызаясь зубами в любую работу, поднималась вверх. Как оказалась в столице и познакомилась с Ксю. Первая квартира, съемная однушка, первый настоящий заработок и первые отношения.
А меня, видимо, слишком сильно расслабило вино, и в итоге я напрочь забываю, что должна получать встречную "откровенность" и просто говорю, говорю и говорю. Выкладываю мужчине все о себе как на духу, ощущая себя при этом так... легко и так уютно в его компании здесь и сейчас, что с трудом верится, как еще вчера мы могли поругаться несколько раз за день.
Изумительное горячее быстро исчезает с тарелки, так же, как и так мною обожаемые креветки. Мы смеемся и пьем, пьем и смеемся. Он смотрит на меня, впитывая информацию и, кажется, запоминая каждую мельчайшую деталь обо мне. А я смотрю на него. На это лицо, которые видела два года подряд изо дня в день, и которое казалось таким суровым. А на деле... мне ведь так нравится его улыбка. До мурашек. Нравится, как при этом сияют глаза и как пляшут в них светлые крапинки, бликуя в лучах заходящего солнца. Будто звезды на ночном небе. И совсем он не пугающий. И совсем не злой. Просто раненый однажды предательством в сердце мужчина, который поставил крест на чувствах.
А я...? Я умудрилась втюриться, как говорят, по самые уши в этого неприступного красавца, словно сошедшего с обложки.