Глава 36. Юля
С опаской поглядывая, как на дикого хищного зверя, я все-таки устраиваюсь за рулем авто и, дождавшись, когда рядом сядет Даня, жду команд.
Тихо, спокойно, так, что ни один мускул на лице не дрогнул, донельзя уравновешенный Милохин напоминает мне, что нужно сделать для начала. Вплоть до того, что нужно провернуть ключ в зажигании и положить руки на руль, а не на коленки. С сожалением думаю, что, возможно, будь у меня в свое время в автошколе такой, как Даня, автоинструктор, то я бы и ездила с большим удовольствием и относилась к этому с меньшей опаской. Может быть, даже ужалась в тратах и накопила на простенькую иномарочку. Был бы стимул и желание. Но мой же – монстр Вася – орал, истерил и постоянно ругался, сетуя на то, что женщинам вообще зря разрешили сдавать на права.
– В общем, жмем на газ, машина едет, – подытоживает все вышесказанное мужчина.
– Угу, – растерянно киваю в ответ, пытаясь успокоить галоп сердца и гул барабанов в ушах. Паника. С ног до головы меня накрывает паническая атака. А мозг - зараза подкидывает яркие картинки того, что случится, если вдруг глупая, я перепутаю педали тормоза и газа. Нет, плохая мысль. О-о-очень плохая мысль!
– Юля-я-я-я? Ты жива еще? – смеется гад-Милохин, когда я, вцепившись в руль, большими от страха глазами смотрю на дорогу, приготовившись трогаться с места.
– Угу...
– Юля.
– Да-да.
– Если ты чуть расслабишь пальчики на руле, он не убежит, – тихо смеется Милохин, вальяжно развалившись на соседнем сиденье и устроив руку на подлокотнике.
– Дурак, – бросаю обиженно, краснея, как рак, и дуя губы. Но хватку побелевших от натуги пальцев ослабляю.
– Помню. А ты где право-лево помнишь? – продолжает издеваться негодяй.
– Может, хватит? – выдыхаю обиженно. – Посмеялись и будет, – бросаю руль и вместе с ним всю эту дурацкую затею. Тянусь к ремню безопасности, дерганно отстегивая. Вот только пальцы не попадают по кнопке, и в итоге психовать начинаю еще больше.
– Воу-воу, стой, я же просто шучу, – перехватывает мои запястья Даня, – пытаюсь тебя подбодрить и вернуть к привычному состоянию, Гаврилина. А то ты дрожишь, как цыпленок.
– Ну, спасибо. Еще и цыпленком обозвал! – морщу нос, бросая уничтожающий взгляд на мужчину. – Ну, так садись сам, и мы быстрее поедем.... петух.
Но моя злость только больше его раззадоривает.
– Петух, ладно, но до дома нас везешь сегодня ты.
– Мы дома. Пошли вернемся, а? – выпалила и не сразу соображаю, что. Но и правда, квартира, где мы были вдвоем, всего за одну ночь стала для меня домом. Уютным, тихим, полным любви домом. А там...
– Вернемся, – вздыхает Милохин, посерьезнев. – Обещаю, что мы сюда еще вернемся. Хочешь, даже задержимся в отпуске и еще неделю выделим для себя. Только мы вдвоем, Юль. Этому городу еще есть что тебе показать.
– Нельзя, – говорю с сожалением и отвожу взгляд, снова укладывая руки на руль.
– Почему это?
– У тебя в следующий понедельник важная сделка. А у меня... – а у меня неподписанное заявление на увольнение. – А у меня неважно. Так, – машу головой, отбрасывая все посторонние мысли. – Пора ехать...
И еще раз, по новой. Ногу на педаль, руки на руль, глаза на дорогу. Даня уже не так весел, как до этого, но двигается чуть ближе и контролирует каждое мое движение. Да даже, кажется, каждый мой вздох. И все бы ничего, но его касания рук, что происходят словно специально: то ноги, то руки, то шею – все это будоражит. Отвлекает, и в итоге, когда я наконец-то трогаюсь и выезжаю на дорогу, ползя по здешним меркам, как черепаха, прошу его держать руки при себе. Он смеется, но послушно отодвигается.
Метр. Сотня метров. Километр. И я уже начинаю входить во вкус. Перестаю мысленно отсчитывать секунды до столкновения с бордюрами и столбами, понимая, что все не так плохо, как я думала! Эта девочка – просто монстр! И монстр послушный, если обращаться с ней ласково. Нога все уверенней давит на педаль газа, а руки перестают дрожать. Стрелка спидометра ползет все выше, а вместе с ней и уголки моих губ.
Теперь я понимаю, почему местные так восхищаются такими тачками и молиться готовы на свои дороги. Милохин был чертовски прав! По такому идеальному асфальту, который вьется впереди, словно шелковая лента, без единого бугорка или ямки, ехать сотню – издевательство! И совсем скоро скорость меня захватывает. Полностью. Накрывает с головой адреналин. Кровь бурлит в венах, а тело действует все уверенней. Ощущение того, что ты сама управляешь этой махиной, которая рычит и с космической плавностью входит в каждый поворот, окрыляет.
– Это просто космос! – выдыхаю завороженно и бросаю взгляда на Даню. Быстрый. Мимолетный.
Он смотрит на меня. Смотрит и улыбается. Так гордо, так ярко и заразительно. Наблюдает за мной, не отрываясь и не моргая. Как и обещал, не трогая и вообще ведя себя, словно невинный ангел, сложив руки на коленях.
И я понимаю, что у меня снова в голове пропали тормоза. Стоит только подумать о вчерашнем, глядя на "пассажира", что сидит рядом, как желание снова воспламеняется, подобно спичке.
Один "чирк", и внутри все горит.
Прежде чем успеваю себя остановить, резко виляя рулем, сворачиваю на обочину, на узкую полоску вдоль отвесной скалы, и притормаживаю, включая "аварийку".
– Ты чего? – удивленно смотрит на меня Милохин, но я не хочу говорить, чего я. Просто с глупой улыбкой на губах отстегиваю ремень безопасности и, скидывая с ног туфли, в пару мгновений перескакиваю с водительского места на пассажирское. К нему.
– Воу, – смеется мужчина низким рокочущим смехом и смотрит растерянно и так... восхищенно. – Юля, ты точно хочешь, чтобы я взорвался, да?
Притягивает меня к себе за талию, прижимаясь ближе. Усаживает к себе на колени и уже забирается ладонями под платье, задирая. Не медля ни секунды. А я чувствую. Отчетливо чувствую, что и ему многого не надо, чтобы завестись.
– Это все ты виноват, – смеюсь, сжимая пальцами за плечи. – Ты и эта машина... грех в ней просто... ездить.
– М-м-м, – выдают мне в губы дикий стон. – Уже только ради этого стоило тебя усадить за руль, Гаврилина.
– Я так и знала, что это был твой коварный план!
– Невероятная, – шепчет Даня, целуя в шею и игнорируя мой возмущенный выпад. – Горячая, – прикусывая подбородок. – Похоже, я схожу с ума от тебя, Гавр-р-р-рилина.
А руки уже странствуют по телу. Поглаживая, пощипывая, исследуя.
– Аналогично, – шепчу, прикусывая губу и улыбаясь.
– Ты тоже сходишь от себя с ума? – всего на секунду отстраняется Даня, путаясь ладонью в моих волосах.
– От тебя. Милохин, – вздыхаю, не зная, как ему объяснить словами то, что происходит внутри. Ту бурю и ураган, что моими зарождающимся чувствами к нему сметают все остальные. Поэтому просто целую. Жадно и напористо, так, как до недавнего времени даже подумать было стыдно. Протискивая ладошку между нашими телами, тянусь к ширинке его брюк, прямо намекая на то, чего хочу. И кажется, "здесь и сейчас" скоро станет девизом этого уикенда...
Благодаря "остановке" на трассе на добрый час, после которой меня за руль точно садить было нельзя, бразды правления авто перенимает Даня. А в дом его родителей мы приезжаем растрепанные, помятые, с идиотскими улыбками на припухших губах, а я, вдобавок ко всему, с гнездом на голове и размазанной помадой.
– Сты-ы-ыдно, – цепляюсь за руку Дани, пряча взгляд у него на плече. – Я не могу появиться перед всеми в таком виде! – шепчу, а мужчина смеется. Вот кого-кого, а его точно не заботит то, что по нам и невооруженным взглядом видно, чем мы не так давно занимались.
– Юля, мы жених с невестой. Вполне логично, что мы... провели ночь, не в шахматы играя.
– Ночь! А сейчас белый день! – тяну его за руку, останавливая уже на крыльце.
– И день тоже, – обнимает за плечи Даня. – Мало ли, – беззаботно кивает в сторону машины. – То, чем мы занимаемся наедине, только наше с тобой дело.
– Но...
– И там все взрослые люди, которые тоже когда-то делали так.
Нет, он точно издевается! Смотрит своими глазами, в которых живописными картинками стоят наши интимные безумства, и улыбается. Смотрит и улыбается, улыбается и смотрит, тогда как я сгораю от смущения и... и нового витка желания. Что вообще происходит со мной и с моим телом? Почему я никак не могу унять это ноющее чувство, требующее снова...?
– И все-таки, – делаю последнюю попытку уломать. – Можно, я сначала зайду в уборную? А лучше в нашу комнату и...
– Нет, – перебивает меня Даня, целуя в кончик носа.
– Ну, почему?!
– Потому что мне нравится смотреть на тебя такую, Гаврилина.
– Какую такую?
– Не обращай внимания, просто собственнический инстинкт взыграл, – ухмыляется Даня.
– Погоди... – удивленно выдыхаю, округляя глаза, – так это ты для Кости с Анжелой стараешься, что ли? Хочешь, чтобы эта стервочка тебя приревновала? Или... сам ревнуешь? – чувствую, как начинаю сиять бесстыжей улыбкой во все свои тридцать два. – Ты меня ревнуешь, да? А вот таким моим состоянием решил... "пометить территорию"?!
– Фу, Гаврилина, – морщится мужчина. – Ужасно звучит. Но да! – припечатывает уверенно Милохин, потянув меня за собой. – Ты моя, и этим гостям не следует это забывать!
Ты моя.
Моя Юля.
Моя девочка.
Боже, почему это простое и емкое словечко "моя" так цепляет за душу. Так колет теплом, как иголочкой. Приятно. Слышать от него такое и видеть, каким становится собственником по отношению ко мне. И нет, наивных иллюзий не питаю, понимая, что скорей всего это – ты моя – глупости, только так, для красивого словца. Но от этого не менее приятно!
– Повтори еще раз, – прошу уже у самых дверей в столовую. – Мне нужен финальный допинг.
– Что? Про то, что им не следует... – ухмыляется Даня, а по взгляду вижу, что и так прекрасно понял, о чем я.
– Не-е-ет, – обхватываю щеки, покрытые двухдневной темной щетиной, ладошками и целую уголок его упрямых нежных губ. – Совсем не это...
– Тогда, может... – перехватывает игру Даня. – Может, повторить, что ты моя?
– Угу. И еще разочек... – смеюсь.
– Ты... – задерживаю дыхание, впитывая каждую произнесенную букву, каждый его вздох. – Моя. Гаврилина. И на сегодня, и на эту неделю, и на всю-ю-ю нашу... – и казалось, вот-вот у него вылетит такое опрометчивое "жизнь", но договорить ему не дают.
Перебивают.
В наше уединение врывается приятный, но незнакомый мне женский голосок с легкой смешинкой:
– Кхм-кхм... тут, кажется, показывают что-то из разряда восемнадцать плюс?
Я поднимаю взгляд и просто не могу сдержать смущенной, но искренней улыбки, попадая в плен внимательных черных глаз незнакомки. А верней, почему же незнакомки? Думаю, не надо быть ясновидицей, чтобы не увидеть очевидного сходства между стоящей напротив девушкой и мужчиной, который все еще держит меня в кольце рук и дерзко ухмыляется.
– Сестренка? – рокочет у меня над ухом Милохин, посмеиваясь. – Ты как всегда не вовремя, знаешь?
– Знаю, братишка, – в тон ему с соблазнительной улыбкой тянет Инна. – Знаю.
И больше не говоря ни слова, идет к нам с явным намерением обнять. Я сначала отступаю, думая, что все эта безграничная любовь достанется ее брату, но Инна меня удивляет. Ловит и крепко-крепко, чего не ожидаешь, глядя на ее хрупкую фигурку, обнимает. Так, словно мы уже тысячу лет знакомы и не меньше дружим.
А когда слышу ее тихий смех и заговорщицкий шепот на ухо:
– Ну, наконец-то в этой семье появилась адекватная женщина! – уже и сама не могу сдержать смеха. Искреннего и настоящего. Понимая, что уже ради знакомства с Инной Вячеславовной Милохиной стоило пережить эту долгую почти неделю.