Глава 35. Юля
Я разве говорила, что терпеть не могу утро? Нет. Могу. Только если оно будет вот таким: теплым, нежным и в крепких объятиях сильного мужчины.
Открываю глаза и не могу сдержать улыбки, позволяя ей бессовестно приклеится к губам. Взгляд устремляется к окну, за которым пасмурное небо над просыпающимся Монте-Карло, и безграничная лазурь моря. Мне кажется даже здесь, на приличном расстоянии, на высоте я слышу его шум. Спокойный, размеренный, умиротворяющий.
Поворачиваюсь в кольце мужских рук и легонько чмокнув в щечку, тихо, чтобы не потревожить крепкий сон Дани, выползаю из захвата. Шелк простыней приятно холодит разгоряченную кожу, щекоча, а звенящая тишина в спальне разгоняет маленькие волнительные мурашки.
С улыбкой на губах, отползая от спящего Милохина, присаживаюсь на краешек огромной кровати, потягиваясь. Да как раз в тот момент, когда хозяин этих роскошных апартаментов завозился на постели, но просыпаться и не думал. Только перевернулся на спину, представляя моему взору свое идеальное, словно высеченное из камня, тело. От вида кубиков на рельефном прессе в натуральную потекли слюнки. Появилось шкодное и опасное желание – ощупать. Всего. Везде, Пока спит...
Всего чуть-чуть... маленечко...
Но нет, Юля!
Приходится буквально бить себя по рукам, уговаривая отстать от Милохина хоть на пару минут! Дав себе всего жалкие мгновения, чтобы налюбоваться безмятежностью на его лице, таком спокойном сейчас и таком прекрасном. Аккуратно провожу пальчиками по руке, что загребла в свои объятия вместо меня подушку, да тут же вскакиваю с постели, как ужаленная, чтобы не начать свои "путешествия" дальше. А хочется. Очень хочется. Невероятно хочется!
Но нельзя. Наша ночь, а вернее раунд два, три, четыре и все последующие и так закончилась почти что с рассветом, и если уж у меня полное отсутствие сна, незачем будоражить и мужчину. Тем более мне есть чем себя занять.
Вчера мне само собой разумеется не удалось осмотреться здесь, в его квартире, но сегодня моего любопытства не остановить. Поэтому я накидываю на себя его рубашку, и выхожу из спальни, тихонько притворяя за собой дверь. И по широкой лестнице с гранитными ступеньками без перил спускаюсь в гостиную. Взгляд мечется от светлых стен, к светлой мебели. Новенькая кухня, словно на ней никто ни разу не готовил и исключительно дорогие породы камня. Модно, стильно и современно. Бело–бежевые тона и абсолютная аскетичность апартаментов совершенно меня не удивляют. Милохин он такой. Все должно быть в состоянии идеального порядка. Ни лишней бумажки, ни лишней ручки на столе у этого педанта вы никогда не найдете. Папки исключительно в стопочку и по порядку.
Когда я только устроилась к Даня на работу, мне его такое отношение к вещам казалось диким. А его кабинет чересчур строгим и ужасно пустым. Только массивный стол, стул, окна и парочка кресел для посетителей. Больше ничего. Пусто. А на столе все равно, как по линеечке.
Такая атмосфера ужасно давила, когда он вызывал к себе в кабинет выдавая новую порцию поручений. Глаза было некуда спрятать, приходилось рассматривать столешницу. Хватило меня на пару недель, и я решилась купить ему в кабинет небольшую эхеверию в темно–синем горшочке под тон стен. Ксю очень долго смеялась, и уверяла, что это зеленое чудо завянет рядом с его подавляющей аурой в первый же день, но я только отбрыкивалась. А потом, утром, до его прихода, оставила цветочек на рабочем столе большого босса с запиской: "поливай меня". Честно, думала меня пошлют вместе с этим цветочком. Соберут вещи и уволят за самоуправство в тот же день. Но... нет. Уже два года это угловатенькое чудо в форме причудливого геометрического узора стоит на его рабочем столе и даже, когда одна из его "протеже" попыталась горшок убрать, Милохин ее знатно покусал, разозлившись. Так что... может внешне он и мистер строгость, мужчина сама непрошибаемость, но внутри там точно большое и умеющее любить сердце. Знаю. Чувствую и всегда чувствовала. А вчера еще и ощутила, какого это – оказаться объектом его всепоглощающего внимания.
Такие воспоминания снова заставляют улыбаться как дурочку, ненадолго отключая от реальности. А когда я в нее возвращаюсь, то слышу за спиной у самого ушка:
– Куда сбежала? – и подпрыгиваю от неожиданности, да тут же оборачиваюсь и оказываюсь прижата к горячему совершенно нагому телу идеального мужчины.
– Напугал. – Шепчу, нарочито обиженно.
– Чего ты боишься, мы тут одни, Юля. – Сжимая руки все сильней, говорят мне тоном все проникновенней. – Совершенно одни... – соблазнительно ухмыляется сонный Милохин и тянется с поцелуем.
– Ты не устал? – хохочу, когда его ладони уже наглым образом начинают стягивать с меня рубашку.
– Хочу урвать как можно больше...
– Эгоист. – Прикусываю губу, когда одним стремительным движением рук, Даня словно пушинку поднимает и усаживает меня на кухонный гарнитур.
– От эгоистки слышу, – возвращают мне обзывательство намеком на ночь, когда я проснувшись первая и полезла с поцелуями к уже сладко спящему Милохину.
– Мы обещали быть к завтраку! – мой разум все еще слабенько, но пытается протестовать...
– А приедем к обеду. – И все, слова пропадают, когда его ладонь сжимает
налившуюся и ноющую от желания грудь. А мозг снова машет на прощание ручкой.
Долго задержаться в уютном "мирке для двоих" не получается. Хочешь не хочешь, а возвращаться в дом Милохиных старших придется.
Поэтому кое как отлепившись друг от друга, мы завтракаем в том же что и вчера ресторане и уже в начале двенадцатого оказываемся на парковке, где бросили машину накануне. Я бодрым шагом, цокая каблуками иду к пассажирскому сиденью, когда Даня аккуратно ловит меня за локоток и останавливает.
– Садись. – Кивает мужчина, а я хмурю брови, не понимая, что он от меня хочет.
– Так я же и...
– Не туда, Юля. – Улыбается Даня и обогнув меня, подходит со стороны водительского сиденья и услужливо открывает дверь. – Сюда.
Долгие пару минут мне понадобилось, чтобы сообразить, что в итоге от меня хотят. Но когда сообразила, чуть глаза не выкатились из орбит.
– Ты шутишь? – волнительно забилось сердце.
– Нет. Я же обещал тебя посадить за руль.
– Не думаю что это хорошая идея, – вздыхаю, понимая, что лучше отказаться.
– Почему? – подходит ко мне Даня, устраивая ладошки на моих щеках и заглядывая в глаза. – Что не так?
– Все. – Вздыхаю и тянусь к его губам, целуя. – Все так. Просто я не сидела за рулем уже очень и очень давно. Да и вообще толком не сидела. Поэтому, – пожимаю плечами, обхватывая его за запястья. – Лучше не стоит, но спасибо. Правда. – Смягчаю отказ улыбкой, – для меня это важно.
– Я хочу чтобы ты села за руль, Гаврилина. – Остается непреклонен Даня. Поджимая губы и всем своим видом выражая упрямство. А еще явно намекая на то, что лучше бы с ним не спорить.
– Жить надоело?
– Хочу чтобы ты поняла какой это кайф.
– Уже переизбыток кайфа за одни то сутки, тебе не кажется, – смеюсь да тут же краснею, когда вижу как полыхнули огоньком его глаза.
– И это еще не предел. – Обещает мне Милохин, – садись, – и подталкивает в сторону руля.
– Но я...
– Я рядом, Юль. – Говорит так, что и сомнений быть не может. – Я помогу, если будет нужно.
И ни капли сомнения в его взгляде. И ни разу не дрогнул его голос.
"Я помогу, если будет нужно".
И сегодня и всегда. И почему то именно в этот момент с грустью думается, что если такой мужчина полюбит, то женщина с ним будет жить как царица. Он свою избранницу будет готов на руках носить. И в прямом и в переносном смысле.
– Так что, – подмигивает Даня, все еще дожидаясь моего ответа. Тянет руку, предлагая помощь. – Едем, Юля?
Решится. Надо просто решиться. Переступить через свой глупый страх и согласиться. Ведь хочется. Очень хочется! Пальчики уже нервно покалывает в предвкушении. И прежде чем разум дает согласие, на эту авантюру, по другому и не скажешь, ноги уже делаю шаг. А потом еще один уверенней. И еще парочка... И хоть сердце снова сходит с ума в груди, а поджилки нещадно трясуться, но сказанное Милохиным мне на ушко:
– Моя девочка. – С легкой ухмылкой, отдается небывалым приливом гордости за себя. А его поцелуй в висок – теплой волной прокатывается внутри.
Ну раз его...