Глава 34. Юля
Мы заходим в несомненно дорогие апартаменты. Да впрочем, других здесь и не бывает. И я, как зачарованная, прохожу к огромным панорамным окнам, за которыми открывается потрясающий вид на лазурный берег. Та самая гавань, на которой буквально час назад мы пили вино.
Вокруг интимный полумрак, а весь свет исходит от последних предзакатных лучей солнца, которые вот-вот "утонут" в синеве ночного моря.
У меня перехватывает дыхание, когда Даня закрывает дверь. Этот щелчок замка, обычно такой тихий, сегодня словно раскат грома. Пугающий и волнующий одновременно. Он отрезает нас от всего внешнего мира, оставляя наедине.
Нервы натягиваются, как струны, когда я слышу его шаги. Шаги ко мне. Шаги, которые я способна уже узнать из тысячи. И они все ближе и ближе. И сердце разрывает грудную клетку, когда я ощущаю Его за моей спиной. Слишком близко. Провокационно и волнительно. Мой босс. Человек, которого я люто ненавидела все эти два года, а на самом деле – желала. Каждой частичкой, каждым потаенным уголком души.
По телу пробегает мелкая дрожь, когда мужчина присаживается у меня в ногах, и его грубые ладони опускаются на мои голые ноги. После опрометчивого и глупого купания в море Даня заставил меня снять мокрые джинсы с футболкой и надеть платье. Словно... специально. Словно желал еще раз увидеть его на мне.
Я зарываюсь ладошкой в его черных, как смоль, спутанных от ветра волосах, а он снимает мои босоножки, медленно расстегивая ремешок за ремешком, стягивает с моих ступней, поднимая взгляд на меня снизу вверх. Глаза в глаза. Смотря покорно, окутывая обещаниями самых сладких мук. Словно говоря: а помнишь, Юля, я уже стоял перед тобой на коленях однажды. И я помню. И от этого дрожь по телу еще сильнее.
– Ты вся дрожишь... – шепчет мужчина, замечая.
– Знаю... – не могу найтись с ответом, когда Даня прикасается, поглаживая осторожно, как будто боится, что я рассыплюсь, как песочный замок. Исчезну.
Проводит ладонями вверх, поднимаясь. Щекоча невесомым прикосновением пальцев к моей разгоряченной коже, он подбирается к бедрам и задирает подол легкого платья, оказавшись снова у меня за спиной. Целует, прокладывая дорожку от ключицы до ушка, и... я замираю. Не дышу, сжимая ладошки и собирая всю свою выдержку в кулак. Уже готова пропасть в этом обжигающем омуте страсти, когда его пальцы пробираются под резинку кружевных трусиков и касаются меня там.
– Даня... – выходит стон, и ноги подкашиваются. Я не падаю только благодаря Милохину, который второй рукой подхватывает меня за талию и прижимает к своему телу, словно высеченному из камня.
Его тяжелое дыхание теряется у меня в волосах. Оно такое же рваное, как и мое. И это пытка. Адская пытка.
Его пальцы между моих ног творят абсолютно невероятные вещи. Доводя до исступления. Гладят, сжимают возбужденную горошину, заставляя извиваться в его руках. Желать большего. Я завожу руки за спину и, вцепившись пальчиками в его волосы, тяну на себя, требуя поцелуй, но словно специально в этот момент палец проникает в меня, моя спина выгибается, и с громким криком я упираюсь в его возбужденное достоинство.
– Даня... пожалуйста, – прошу, сама не знаю, что, но к одному пальцу добавляется второй и входит глубже, прижимая меня к себе еще сильнее.
– Юля... – шепчет мужчина не своим голосом в мои волосы, – открой глаза, –требует. Не просит. И я покорно повинуюсь, утыкаясь взглядом в поразительный закат.
Это пошло. Ужасно грязно, но я впервые в жизни кончу от движения чьих-то рук у окна с видом на море.
Щеки опаляет румянец, и я хватаюсь за его ладонь, хочу остановить, но этот человек не знает, что такое смущение. Зато он знает, как сделать женщине приятно на грани грубости.
Его движения внутри становятся быстрее, уверенней, а я плавлюсь, как кубик льда на солнце. Теряюсь в пространстве от острых ощущений, от его дыхания на моей шее и от смелых прикосновений. Все тело сковывают тиски, а желание, которое так долго искало выхода, сосредоточилось в одной болезненно-ноющей точке в низу живота. Его пальцы входят и выходят, гладят, ласкают, а его вторая ладонь хватает меня за шею. Губы шепчут на ушко абсолютные глупости, а я совершенно точно схожу с ума, и начинаю двигать попой, обтираясь об молнию его брюк. Чувствуя всю мощь и силу его желания, заводя нас обоих еще больше. Внутри пожар. Не кровь, а лава течет по моим венам. Я не могу думать, я не могу дышать, и я не могу стоять. В голове шум, а перед глазами темные пятна. И все мышцы буквально натягиваются до боли, готовые вот-вот разорваться, когда с очередным движением его руки, с ловким толчком пальцев, я достигаю долгожданного пика. Кричу, выгибаясь в сладком спазме, и цепляюсь за его руки, как тонущий за спасательный круг. Я тону. В ощущениях. В крышесносном оргазме, что микроинфарктами прокатывается по всему телу, что превратилось в пушинку. В нирване, что накрывает.
– Моя Юля... – шепчет Даня мне на ушко хриплым, низкими голосом. А рокочущие нотки наотмашь бьют мои нервы, отдываясь легкой вибрацией в груди.
Даня в одно мгновение дергает молнией и стягивает с меня это надоевшее платье. Разворачивает к себе, захватывая в свои стальные объятья, и впивается в губы требовательным поцелуем. Захватывает в свою безоговорочную власть мой язык, касается неба, прикусывает губу. Целует страстно, настойчиво, напирая и вкладывая в свои движения все нетерпение, весь пожар, что полыхает в его груди. Там, где выскакивает сердце.
Я нащупываю пряжку на его ремне, мгновение, и она со звоном падает вместе с брюками нам под ноги. Трясущимися руками торопливо расстегиваю пуговицы на его рубашке, безбожно промахиваясь. Пальцы словно онемели, а вмести с ними и все остальные части тела. Воздуха не хватает, легкие горят адским пламенем. Но и сил остановиться и оторваться друг от друга хоть на доли секунды нет. Два сумасшедших. Безумцы. Словно сорвавшиеся с цепи.
Милохин, избавляя наши тела от последних преград, стягивает с меня трусики и легким движением откидывает в сторону бюстгальтер, подхватывая руками под попу и усаживая себе на бедра. Я не вижу, куда мы идем, не вижу и не понимаю, что вообще происходит вокруг. Только дыхание, стоны, рыки и гул сердца в ушах.
Не разрывая поцелуя, мужчина садится на диван и усаживает меня сверху так, что его возбуждение упирается в меня, и я непроизвольно ерзаю, путаясь пальчиками в его волосах. Сжимая.
– Я хочу тебя, – шепчет Даня, отстраняясь и утыкаясь лбом в мой лоб. – Уже схожу с ума от того, как сильно, Юля, – его сердце под моей ладонью выдает безумный ритм в унисон с моим. – Тебе решать, малыш, – шепчет и обхватывает одной рукой себя за затылок, а второй свое достоинство, отдавая полную свободу действий в мои руки.
А я хочу. Безумно хочу. Его. И никого другого. Так сильно, как никого и никогда.
Приподнимаюсь на коленях, с отчаянным вдохом впиваюсь в его губы и сажусь.
Он проникает глубоко и задевает самые чувствительные точки. Мне кажется, я готова кончить уже от одного ощущения его там, внутри. Огромного и каменного.
Но он подарил мне крышесносный оргазм, и я отвечу тем же.
Вцепляюсь ноготками в плечи и волосы мужчины и, закрывая глаза, начинаю двигаться. Ритмично, вверх вниз, входя, насаживаясь до предела.
В комнате абсолютная темнота и тишина, которую разрывают только наше дыхание и удары тел. Потных, голодных и возбужденных тел.
Мы двигаемся в едином ритме, словно в диком танце первобытной страсти. Пальцы, руки, губы – все прижимается до боли. Его ладонь сжимается на моей ягодице до синяков, и движения становятся быстрее. Я чувствую, как к нему подступает разрядка, и в одно мгновение Даня, разрывая поцелуй, укладывает меня на диван в ворох мягких подушек и наваливается сверху.
– Давай, малышка, – шепчет мне в губы и, покрывая поцелуями шею, спускается к груди, обхватывая вершинку губами. Вышибая стон и заставляя сильнее сжать ноги на его бедрах, Даня входит последний раз. Мощно, заполняя до предела, до искр в глазах и отчаянного крика наслаждения. Кончает с низким стоном, забирая и меня с собой на вершину блаженства.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем бессилие начинает отпускать. Но каждое движение, каждый взгляд дается с неимоверным трудом. И мы просто лежим. Рядом. В обнимку. Так близко, как вообще оно возможно. Просто наслаждаемся дыханием в унисон. Нет сил даже, чтобы говорить... только молчать.
И уже на грани дремы в голове мелькает тревожная мысль, за которую я не успеваю как следует ухватиться. Сон все настойчивей утягивает в свои сети, и единственное, что отдается в голове звоночком, так это то, что мы оба точно что-то забыли...