XVII
-Хейс-Хейс-Хейс! - радостно причитал мужчина, который весело шагал по шахматному полу, словно пританцовывая. Говард с хохотом приблизился к Хейсу, который всё также сидел на стуле посреди комнаты, опустив голову от изнеможения. Он поднял его голову двумя пальцами за подбородок, глядя в пустые, словно мёртвые глаза парня. - Как ты думаешь, чем закончилось то самое собрание, мм?
-Тебя публично обосрали в глазах короля? - спокойно, едва шевеля губами произнёс парень, не поведя и бровью. Говард смотрел на него ещё пару секунд, исказившись в яростной улыбке. Он со всего размаху ударил Хейса кулаком в челюсть, отчего тот мотнул лицом в сторону, брызгая кровавой слюной на плечо и опуская голову вниз.
-А вот и нет. Военный совет не успел меня задавить, а теперь он также должен передать за тебя свой единственный козырь. - Говард вновь ухмыльнулся, наступая носком туфель на едва успевшие вырасти по новой пальцы ног. Он придавил их с особой силой, а затем вновь поднял лицо Хейса, на котором виднелись слабые потеки крови, а также ссадины и ушибы. - Но они этого не сделают и ты это отлично понимаешь, ведь так?
Хейс смотрел на него, продолжая молчать. Он ничего не желал отвечать мужчине, что сейчас стоял перед ним и смотрел сверху вниз, словно на дерьмо под ногами. Ничтожество, которое даже не заслуживает его внимания. Говард лишь двинул плечами, отпуская голову Хейса вниз.
-Однако, я сегодня крайне добр. Поэтому - после этого мужчина взял стул, стоящий рядом и сел напротив парня, который также спокойно сидел, опустив голову вниз и расслабив руки. - Я хочу предложить тебе сделку. Я помню, как сильно ты любишь заключать сделки, Хейс. Только в этот раз условия буду мои. - Говард хищно ухмыльнулся, закидывая одну ногу на другую и подмигивая ослабшему парню перед собой.
А Хейс совершенно потерялся в происходящем вокруг. Как ни странно, но ему не хватало той пронзающей боли, что жила в его теле часами напролёт. Которая стала частью его тела, его души, словно срослась с ними, подобно грибу с корнями дерева. Ревущие голоса в глубинах его сознания смолкли, однако, он до сих пор ощущал их присутствие.
Он словно чувствовал их дыхание, не слышное, потустороннее. Он чувствовал то, что происходило вокруг него чем-то другим, не обонянием, осязанием или слухом со зрением, а чем-то другим, совершенно отличных от этих чувств по своей природе, которая рвалась у него изнутри. И которая медленно овладевала печатью, что незаметно для Говарда имела уже рваные, более тонкие грани. Печати, которая уже не могла полностью контролировать силу, таящуюся внутри молодого парня. Парня, чьё сознание дало очередную трещину, подобно зеркалу, что разбивалось на части, каждая из которых показывала своё, отличное от других отражение его нутра, его характера, самой личности парня.
И он громко рассмеялся, поднимая безумный взгляд прямиком на Говарда. Его глаза словно рвались из орбит а губы повторяли точную копию улыбки мужчины перед собой, который резко отошёл назад, демонстрируя искреннее отвращение на своём лице. А Хейс продолжал безумно смеяться, отдаваясь эхом от каменных стен. Его голос пронзал глубоко в грудь, западал там, исчезал и замирал, подобно капле воды, что в мороз протекла под оконной рамой и затвердела, возможно, давая слабую трещину по стеклу.
-Ты, человек, который уже обманул меня раз, предлагает мне заключить вторую сделку? - сквозь смех повторил Хейс, начиная шататься на стуле. Теперь его не особо волновали впивающиеся с жаром цепи, грызущие плоть. Ему это нравилось. Он чувствовал себя по родному, по настоящему. Ощущение крови, что тонкими струйками била по ладоням и ступням, было для него краше всяких сладких снов. - Люди, не выполнившие условия сделки со мной вскоре кормят червей! - громко прорычал парень, сжимая зубы. Они пронзительно затрещали от той силы, с которой Хейс сжал их.
-Просто отдай мне кодекс, безумец! - громко прокричал Говард, ударяя ладонью по столу и глядя на безумие, которое породил своими же руками. Он видел перед собой уже не человека: животное, потерявшее контроль над собой. И он осознавал, что должно произойти от этого. Хейс и "Тёмный" теперь не просто гармонировали в одном сосуде - они смешались в нём. Каждый из них пустил свои корни в другого, переплетался с ним. И сейчас Говард говорил не с Хейсом. Он говорил с ними двумя, не смотря на печать.
-Совсем скоро я приду за тобой. - громко прорычал Хейс сквозь зубы, прежде чем его лицо исказилось в хищной ухмылке. Она расползалась по лицу, а глаза парня исподлобья полезли глядеть на Говарда, на лице которого перемешался страх с гневом. Он, ни смотря ни на что, впервые видел подобное зрелище перед своими глазами. - Я сделаю с тобой всё то, что ты делал со мной. Я оторву тебе пальцы, сгрызу плоть. Я вырежу тебе глаза, после чего и ты сможешь увидеть ту гнилую натуру, что живёт в тебе. Натуру, которой я напитаюсь, подобно человек пищей - после этого зубы Хейса разжались, а кровавая слюна потекла по губе на пол, растворяясь среди остальной лужи крови под ногами парня.
А Говард лишь тяжело вздохнул, глядя на монстра, который становился чудовищнее с каждым днём. Он разочарованно глядел то на него, то на инструменты, лежащие на забрызганном кровью столе. Такое количество пыток переживал только Хейс за всю длинную жизнь Говарда. Непростительно длинную для человека. Однако, увиденное его поразило.
Хейс повторил движение Говарда в ужасающей точности. Парень начал клацать зубами, подобно хищному зверю, который запугивал свою жертву. И всего лишь одно движение, смешавшееся с ужасающей улыбкой Хейса, его наполненным безумием взглядом отпугнуло Говарда. Парень за один день наполнил в себе столько тёмной энергии, что она вырывалась из него, подобно воде из лопнувшего сосуда.
-Я уверен, что ты передумаешь, Хейс. Или уже не Хейс, ведь так? - сквозь тяжёлый вздох произнёс Говард, взяв кусачки со стола. - Завтра я хочу узнать, где находится кодекс. Либо ты скажешь мне это, либо я выпотрошу тебя и никакая сила уже не поднимет раздавленное камнями тело. - договорил мужчина, резко хватая палец Хейса в кусачки. Он надавил на них, после чего половина пальца рванулась вперёд, отрываясь от остальной ладони и падая на пол. Помимо физической боли Хейса пронзила боль душевная. Сущность "Тёмного" вновь боролась за его жизнь, встречая болезненное противостояние самой магии святой обители, что, подобно лучу света, пыталась пробиться сквозь тьму ночи. Только тьма была настолько глухой, что даже лучу священной магии не получалось пронзить её, застревая, подобно каменному ножу в толстом древе.