XXVII
Языки тёмно-синей магии разлетались во все стороны на ближайшие пять метров от Хейса, что слабо держался на коленях. Ноги продолжали кровоточить в районе оторванных ступней, а сам он начинал преображаться на глазах.
Огромные клыки разрывали плоть на щеках, которая даже не успевала испепеляться или рваться. Они просто разгрызали их и вылазили наружу, выстраиваясь в несколько слоёв. Острые, как бритва, отдающие лёгкими чёрными трещинками, они выползали и наростали до такой степени, что касались основания ряда зубов сверху.
Острые когти на руках вырывались наружу, обрастая вокруг пальца странными шрамами и ссадинами. Наростами плоти и кожи, которые приобретали крайне страшные формы, словно палец утолщался с помощью изорванных свежих шрамов. Глаза Хейса и вовсе приобретали чёрный цвет, лишь радужка наполнялась синим свечением, трещинки от которого расползались так широко, что выскальзывали даже на кожу вокруг глаз.
По телу Хейса словно изнутри распространялось чудовищное, обжигающее холодом тёмно-синее свечение, пробивающееся даже сквозь плоть. Оно охватывало сначала зону сердца, потом всё тело, а после и конечности. Словно какая-то странная жидкость наполняла тело парня, в конце концов вытекая из ног в месте, где они оторвались от ступней.
Странная материя выходила из рваных ран на ногах, разбегаясь по сторонам вокруг и словно срастаясь в неясных очертаниях. Сначала понять что-либо было сложно, однако, потом картинка принимала всё более отчётливый вид. Вместо ступней у парня начали появляться толстые, словно сделанные из тёмного камня куски плоти, собирающиеся наростами. Сквозь них пробивалось синее свечение, а затем они и вовсе растрескивались, оставляя вместо громоздкой ступни подобие двух пластинчатых сапог.
Подобные наросты начали вырываться из под плоти Хейса. Сначала это были маленькие, странные шипы, которые после резко вырвались вверх из поясницы, прежде чем схватиться за руки, словно вонзаясь в них тонкими шипами в нескольких местах, а потом оплетая лёгкими щупальцами, дабы странная конструкция держалась крепче. Теперь руки и грудь Хейса были словно закованы в лёгкий доспех из собственной магической субстанции, имитирующей кости со свечением, присущим магии ночи: тёмно-синим.
-Тебе даже это не поможет, мальчишка. - прорычал сквозь зубы старик, делая мощный пасс рукой в сторону парня. Огромный поток пламени ударил вперёд, догоняя тело Хейса за несколько секунд. Парень едва успел среагировать и отскочить вверх и в сторону. Мысли путались, а реакция была заторможенной в счёт того, что он только закончил своё странное обращение в и без того пугающий облик. Он чувствовал, как тьма, наполняющая его тело все эти два мучительных дня, стала сильнее. Она распространялась по его телу с каждой новой раной. Он чувствовал, как "тёмный", заживляя часть плоти на его теле, сам становился частью этого места. Оставлял там свой след, свой остаток влияния.
Однако, старик, видимо, рассчитывал на подобное движение парня. В мгновение ока он, пользуясь магией ночи, "ушёл в тень" от столика, причём в прямом смысле. Он, словно растворяясь из привычной себе оболочки в воздухе, "перетёк" в тень, а затем по ней перебирался в сторону, перекочёвывая из одной в другую. Пока резко не возник сбоку от Хейса.
Мощный удар кулака, усиленный огненно-тёмным потоком раскрошил доспех из костей, который скрывал бок Хейса. Молодой парень перелетел несколько метров по огромному залу, прежде чем удариться о шахматный пол несколько раз. Он громко проехался по нему, поднимая пыль и мигом вскакивая вверх, едва успевая прикрыться от следующей атаки старика.
-Ты можешь собрать даже самую мощную винтовку, однако - спокойно произнёс старик, направляя несколько одиночных огненных потоков в сторону Хейса, от которых он был вынужден отпрыгивать, либо закрываться рукой, пластины доспеха на которой уже постепенно потрескивали. - Тебя легко сможет обойти парень с более дешёвым оружием, но умеющий им пользоваться в совершенстве.
После этих слов старик повторил свою технику. Однако, в этот раз он возник перед лицом Хейса и нанёс ему мощный удар ногой в корпус, который отбросил парня прямиком в стену. Он впечатался в неё настолько сильно, что на стене появилась огромная вмятина, а грохот удара сотряс всю комнату. Хейс лишь ослаблено скатился вниз, отхаркиваясь кровью сквозь огромные клыки.
-Ты слаб, парень. Лучше сдайся и я убью тебя быстро. - спокойно говорил старик, спокойно шагающий навстречу ослабшему парню. Доспех растрескался до такой степени, что откалывался массивными кусками прямо под ноги парня. Боль наполняла тело Хейса, однако, сейчас, спустя несколько дней пыток, он совершенно не обращал на неё внимания.
На удивление старика, парень резко поднялся, утирая кровь с лица. Его глаза смотрели в пол, по которому ясно виднелись следы падения Хейса. Брызги крови, трещинки по "шахматной доске", а также грязь. Он был лишь грязной канализационной крысой, которая решила сыграть в большую игру.
Однако, именно после этого ему и вспомнилось нечто важное. То, что толкало его двигаться дальше. "Крыса, загнанная в угол, бьётся до последнего" - произнёс он сначала про себя, хищно ухмыляясь. Его холодный, отдающий прожигающим безумием взгляд поднялся на старика, что лишь резко вздрогнув остановился.
-Крыса, загнанная в угол, бьётся до последнего. - после этого Хейс развёл руками в стороны, показывая, где он находился. У стены. Зажатый могущественным магом, который только что бросал его по сторонам, подобно тряпичной игрушке. И это забавляло Хейса. Он будет той самой крысой, что даже перед смертью искусает своего обидчика до полусмерти. Только было одно отличие.
Он не собирался умирать. Быстрый, сильный взмах рукой поднял настоящий поток пыли от рассеившихся кусочков доспеха, упавших вниз. Они быстрым, песчаным потоком ударили вперёд, заставляя старика прикрыться мощным огненным щитом, который он поддерживал скрещёнными руками. Но даже это не могло защитить его полностью.
Частички, огибающие его по бокам щита и под ним пронзали тело старика, впивались в него и словно хлопались, разростаясь тонкими косточками внутри самой плоти. Старик резко убрал щит, как только поток исчез, только в следующую секунду почувствовал, как новые кости в его теле начинают похрустывать при движениях мышц. Они ломались и впивались острыми концами в плоть, рвали её внутри самого тела старика, от чего даже он вскрикнул. Боль наполняла всё тело.
И Хейс воспользовался моментом. Он резко рванул вперёд, в самом конце опускаясь вниз и делая кувырок. В одно мгновение он очутился прямо под ногами старика, раскрывая свою огромную, клыкастую пасть. Не смотря на чудовищный жар и языки пламени, окружающие противника, Хейс схлопнул челюсти на боку мужчины. Три ряда клыков вонзились в тело, прошивая его насквозь и добираясь до середины, чуть-чуть не доставая до позвоночника.
Старик вскрикнул, а Хейс лишь резко рванул в сторону, вырывая огромный кусок плоти старика вместе с собой. Он перекатился по полу, после чего проехался по ней ещё добрые несколько метров, удерживая кусок мяса и разорванную почку в ужасающей пасти. Однако, его противник не упал.
-А у киски есть зубки... - тяжело прохрипел маг, разворачиваясь к своему противнику, что стоял, подобно зверю на четырёх ногах. Не смотря на чудовищную рану, которая изображала собой оторванную четверть тела, мужчина стоял. И уложил руку на место раны, он направил на неё слабый тёмно-синий поток. Плоть срасталась, где это получалось, а в других местах возникали лёгкие синеватые стержни, поддерживающие тело.
Но Хейс не желал ждать. Пока старик был занят лечением серьёзной раны, он прыгнул вновь. В этот раз ноги, усиленные словно каменными образованиями ударили противника в грудь, ломая рёбра, а массивные когти едва успели располосовать грудь отпрыгивающего противника.
Старик, уже не имея сил удержать равновесие, упал. Огонь, исходящий от его тела, становился всё слабее, пока совсем не затух. Маг пытался подняться, однако, спокойно подошедший Хейс одним ударом ноги сверху-вниз сломал ему сначала одну, а затем и другую руку.
-Ты проиграл, старик. - прорычал Хейс сквозь зубы, поднимая голову старика когтистой лапой. Он взглянул в его испуганные, наполненные горечью глаза. Было видно, что он не желал умирать. И это ещё больше забавляло чудовище, вырвавшееся наружу. Вторая рука начала наносить мощные удары по лицу и шее старика, отчего он с каждым разом вздрагивал, словно слабо брыкался. Пока всё его лицо не стало походить на кучу изорванного, собранного вместе салата из костей, плоти с зубами и конечно, мозгов.
Ни жалости, ни пощады. Ничего из этого старик, по мнению Хейса, не заслуживал.