29-глава = эпилог 2
Лалиса
Я спускалась на эскалаторе и с улыбкой наблюдала за Чоном — он оглядывал толпу, ища меня.
Даже если бы он не возвышался надо всеми, то все равно бы выделялся, потому что притягивал взгляд.
Конечно, он был высоким, темноволосым и красивым, но не это отличало его от других. Дело было в том, как он держался — уверенно, с высоко поднятой головой и озорным блеском в глазах, который соответствовал дерзкой ухмылке, которая, казалось, всегда таилась в уголках губ.
Он стоял у выдачи багажа с букетом, и без сомнения сердца далеко ни одной женщины затрепетали при его виде.
Наконец он заметил меня, и ухмылка превратилась в широкую улыбку. Мы были парой больше полутора лет и целый год жили вместе, но его сексуальная улыбка по-прежнему действовала на меня безотказно.
Чон, не сводя с меня глаз, подошел к эскалатору, как раз, когда я спустилась.
— Что ты здесь делаешь?
Чон взял у меня чемодан, обнял за талию и притянул к себе.
— Мне не терпелось тебя увидеть.
Он поцеловал меня так, как будто мы не виделись месяц, хотя я уезжала всего на день, чтобы навестить дедушку.
— Что ж, это приятный сюрприз. Спасибо, что встретил.
Мы вышли из аэропорта, я тут же застегнула пальто.
— Это точно не Флорида.
— Да. Завтра обещали снег.
— Здорово. Надеюсь, он не растает до праздников, чтобы у нас было настоящее белое Рождество.
— Милая, если завтра выпадет снег и не растает за две недели, это будет грязное, серое Рождество.
Я надулась.
— Не разрушай мою мечту только потому, что ты Скрудж.
— Я не Скрудж.
— О, хорошо. Итак, можем ли мы наконец украсить квартиру в эти выходные?
— Да, конечно.
Я знала, что Рождество было трудным временем для Чона — это напоминало ему о сестре, — но мне очень хотелось в этом году устроить настоящий праздник.
По дороге в город я рассказала Чону о своей поездке, а он как продвигаются дела в «Кэролайн», отель должен был открыться сразу после нового года.
Чон, казалось, был в хорошем настроении, и я решила затронуть еще одну тему, которую хотелось обсудить.
— Итак… моей бабушке в следующем месяце исполнится восемьдесят. Дедушка устраивает для нее вечеринку-сюрприз во Флориде.
Чон взглянул на меня.
— Как мило.
— Я подумала, что мы могли бы пойти на вечеринку.
— Мы?
— Ага.
— Ты хочешь, чтобы я пришел на вечеринку Манобанов?
Я кивнула.
— Как думаешь, что скажет твой дедушка?
— Я ему уже рассказала. Он… это переживет.
«Надеюсь, — мысленно добавила я. — По крайней мере, на этот раз он не сказал: только через мой труп, когда я упомянула, что хочу познакомить его с Чоном. Это прогресс».
Чонгук постучал пальцами по рулю.
— Хорошо, я пойду.
Я округлила глаза.
— Правда?
— Это важно для тебя, верно?
— Да. Я знаю, что вы с дедушкой поладите, когда узнаете друг друга получше.
Чонгук покачал головой.
— Давай умерим ожидания, чтобы не разочаровываться?
Я улыбнулась.
— Хорошо.
Мы проехали туннель, и Чон повернул направо, а не налево.
— Разве мы не домой едем?
— Мне нужно заехать в «Графиню».
— Зачем?
— Э-э… Мне случайно отправили туда посылку. Я сделал заказ с твоего аккаунта, а там указан адрес «Графини», я это не заметил.
— Я так устала, — сказала я с зевком. — Это важно? Я могу принести ее домой завтра после работы.
— Важно.
— Что в посылке?
Он помолчал с минуту.
— Не твоего ума дела.
Я ухмыльнулась.
— Мой рождественский подарок?
Мы остановились в квартале от «Графини». Чон отстегнул ремень и открыл дверь.
— Я подожду тебя здесь.
— Нет.
— В смысле? Почему я не могу подождать тебя в машине?
Чон провел рукой по волосам.
— Потому что посылка в твоем офисе, а у меня нет ключа.
Я потянулась за сумочкой.
— Я дам тебе ключи.
Чонгук простонал.
— Просто пойдем со мной.
— Но я устала.
— Это ненадолго.
Я фыркнула.
— Ладно. Но иногда ты меня раздражаешь. Ты в курсе?
Он что-то проворчал, но все же обошел машину, чтобы открыть мне дверь и подать руку. Его ладонь казалась горячей и потной.
— В твоей машине руль с подогревом?
— Нет.
— Тогда почему у тебя такие потные руки?
И Чон скорчил гримасу и потянул меня к «Графине». Его радостное настроение сменилось раздражением. Он отмахнулся от швейцара и сам распахнул передо мной дверь.
Войдя внутрь, я сделала несколько шагов и застыла как вкопанная.
— Что… что это?
— А на что это похоже?
— На самую большую рождественскую ель в мире.
Я задрала голову. Ель, стоявшая между двумя изогнутыми лестницами, которые вели на второй этаж, почти касалась потолка. Она должна была быть тридцати футов высотой.
— Тебе нравится? — спросил Чонгук, подводя меня ближе.
Я покачала головой.
— Я в восторге. Такая большая!
Чон подмигнул и наклонился ко мне.
— Я что-то подобное уже слышал, только со словом «такой».
Я рассмеялась.
Подошел Лен из отдела технического обслуживания. В одной руке у него был удлинитель, а в другой — электрический шнур с вилкой. Он посмотрел на Чона.
— Готовы?
— Как никогда прежде.
Лан вставил вилку в удлинитель, и ель загорелась белыми огнями. В гирлянде было, наверное, тысяча мерцающих лампочек.
Это завораживало. Я таращилась на это волшебство, ничего не замечая вокруг, и только почувствовав какое-то движение, отвела от ели взгляд.
Мир остановился. Исчезло все, кроме Чонв, которой стол передо мной на одном колене.
Я прижала руку ко рту и сморгнула слезы.
— Боже мой, а я ведь не хотела выходить из машины!
Чонгук усмехнулся.
— Твое упрямство не входило в план, но это чертовски логично, тебе не кажется? Нам пришлось спорить прямо перед тем, как я сделаю тебе предложение. Улыбки, розы, радуги и единороги — это не про нас.
Я покачала головой.
— Ты прав. Это были бы не мы.
Чон глубоко вздохнул, взял меня за руку, и наконец я поняла, почему у него вспотели ладони. Мой дерзкий мужчина нервничал. И не он один. Я прижала другую его руку к своей груди, где неистово колотилось сердце.
Чон прочистил горло.
— Лалиса Манобан, до встречи с тобой в моей жизни не было ни смысла, ни цели. Теперь я знаю, почему — я ждал тебя, чтобы полюбить. Сердце подсказывало это с самого первого дня, как мы переступили порог «Графини». Однако это казалось бессмысленным, и мне потребовалось время понять, что любовь не обязательно должна иметь смысл; она должна делать нас счастливыми. И ты делаешь, Лис… ты делаешь меня невероятно счастливым. Я хочу провести остаток жизни, споря и мирясь с тобой. Окажешь ли ты мне честь, став моей женой? Потому что я бы не захотел ни одну спутницу в мире, кроме тебя?
Слезы текли по моим щекам. Не знаю почему, но я опустилась на колени и прижалась лбом к лбу Чона
— Как я могу отказать, когда ты наконец правильно процитировал Шекспира? Да! Я выйду за тебя!
Чонгук надел мне на палец кольцо с великолепным бриллиантом, и тысячи огней на ели потускнели в сравнении с его блеском.
Чон по обыкновению обнял меня за шею, сильно сжал и притянул к себе.
— Хорошо. А теперь заткнись и дай мне поцеловать тебя.
Он целовал меня посреди вестибюля, перед большой рождественской елью, казалось целую вечность, а когда нам пришлось прерваться, чтобы глотнуть воздуха, раздались аплодисменты.
Потребовалось несколько секунд, чтобы понять — это в нашу честь. Лобби заполнили люди, и они хлопали нам.
Я огляделась вокруг. Тут был мистер Торн и… я несколько раз моргнула.
— Это…?
Чон улыбнулся.
— Скарлетт? Да. Я доставил ее сюда вчера вечером, чтобы попросить разрешения жениться на тебе. Твой отец вряд ли бы разрешил, и, кроме того, мнение Скарлетт ты ценишь выше, чем его.
Чон помог мне подняться на ноги. Скарлетт, мистер Торн и остальной персонал подошли, чтобы поздравить нас.
Все это до сих пор не укладывалось в моей голове.
— Это так невероятно. — Я имела в виду не только предложение, но и все в целом. — Помнишь историю о том, как в последний раз в «Графине» украшали ель?
Чон кивнул.
— Они втроем украшали ее прямо здесь, на этом самом месте. Грейс всегда надеялась, что наши дедушки помирятся, и они это повторят, но ее надежды не сбылись.
Именно поэтому она больше никогда не украшала «Графиню» на праздники, и именно поэтому я захотел это изменить. Наши деды слишком упрямы, чтобы мирится, но Грейс была бы счастлива, что Манобаны и Чоны наконец-то снова подружились.
Я улыбнулась.
— Была бы.
Чон полез в карман пальто и достал что-то, завернутое в старую газету.
— Я хотел повесить не только гирлянды, но и шары, но подумал, что лучше следовать традиции и сделать это вместе. Есть с дюжину коробок со всевозможными украшениями, но первый повесишь ты. — Он достал стеклянный шар из газеты и протянул мне. — Луи подарил его Грейс много лет назад.
Он нашел его в одной из коробок и принес мне. Это утвердило меня в решении сделать тебе предложение именно здесь.
Я внимательно посмотрела на шар. Сразу бросалось глаза, что он старый и явно сделан на заказ, но при этом хорошо сохранился. В центре шара серебряной краской были нарисованы три фигуры, держащиеся за руки — фигурка в середине чуть меньше тех, что по бокам, — а под ними надпись: «Манобан-Коупленд-Чон навсегда».
— Это мы, Лис. И Грейс Коупленд свела нас вместе.
— О Боже мой! Ты прав!
Чон наклонился и чмокнул меня в губы.
— Конечно, я прав. Я всегда прав.
Я повесила шар на елку и обняла его за шею.
— Знаешь, мне не нравится кольцо, которое ты выбрал, и думаю, что предложение руки и сердца могло бы быть покреативнее. О, и елка… тоже не высший класс.
Чон опешил.
— Надеюсь, ты шутишь?
— Не шучу. — Я попыталась скрыть ухмылку, но не смогла. — Возможно, нам стоит поспорить об этом позже, когда вернемся домой.
Глаза у моего жениха потемнели.
— Зачем так долго ждать? Встретимся в прачечной через пять минут!