28-глава
Лалиса
— Что ж, еще раз поздравляю, Лалиса. — Элизабет Бартон протянула руку, когда мы встали из-за стола.
Я пожала ее и выдавила из себя улыбку.
— Спасибо.
Неделю назад я выиграла аукцион, но радости по-прежнему не ощущала. Отец прилетел — один, без Спенсера — чтобы отпраздновать это событие, дедушка предложил мне руководить всей сетью семейных отелей на западном побережье.
Казалось бы, все шло просто отлично, но я еще никогда не чувствовала себя такой пустой внутри. Причина этого была очевидна.
— Ты останешься управлять «Графиней»? — спросила Элизабет.
— Пока не знаю. Есть вариант на западном побережье, и я еще не решила, где останусь.
Она кивнула.
— Я в любом случае буду на связи.
— Спасибо.
Элизабет протянула руку Отто Портеру.
— Было приятно познакомиться, Отто. Желаю удачи с вашим благотворительным фондом.
— Учитывая чек, который вы только что вручили, у «Легких шагов» впереди легкая дорога.
Элизабет улыбнулась.
— Вы едите обратно в центр? Хотите возьмем одно такси?
Отто покачал головой.
— Вообще-то, я собираюсь немного прогуляться здесь.
Элизабет попрощалась и ушла.
Отто повернулся ко мне и тепло улыбнулся.
— Я надеялся поговорить с вами минутку.
— Конечно. У меня полно времени. Давайте присядем.
Когда мы снова устроились за столом, Отто достал из кармана листок бумаги и протянул мне.
— Условия аукциона были конфиденциальными, но теперь, когда бумаги подписаны, и вы являетесь главным акционером «Графини», мне кажется, я могу показать вам ставку Чонов.
Я взяла листок и бегло просмотрела. Такую же форму для аукциона заполнила я. В строке, где указывалась сумма, было указано: «Один доллар». Подписано было Чон Чонгцком.
Я посмотрела на Отто.
— Не понимаю…
Он пожал плечами.
— Я тоже. Поэтому, получив это, я позвонил мистеру Чону. Он подтвердил, что это не ошибка.
— Но… это значит, что он не хотел победить?
Отто взял листок, сложил и сунул в карман.
— Больше похоже, что он хотел быть уверен, что победит кто-то другой.
~~~
Мое сердце бешено колотилось, когда я стояла перед номером Чона.
Последние две недель были сущим адом. Я словно шла по длинному-длинному мосту, и сегодня наконец-то должна была перейти его, но вместо этого вернулась к началу.
Я надеялась, что, покончив с формальностями, наконец-то смогу расслабиться и подумать о будущем — завтра нужно дать ответ дедушке насчет работы на западном побережье, — а в результате окончательно запуталась.
Разъяснения мне надо было услышать из первых уст.
Я глубоко вздохнула и подняла руку.
Я не видела Чона целую неделю, и могла бы подумать, что он уехал, если очень внимательно не следила за теми, кто выписывается из отеля.
Имя Чона там не значилось.
Нервно выдохнув, я заставила себя тихо постучала. С колотящимся сердцем и полной сумятицей в мыслях я ждала, что дверь вот-вот откроется, но так и не дождавшись, постучала снова, уже громче.
Лифт в конце коридора зазвенел, двери открылись и носильщик, вытолкнув тележку с багажом, направился в мою сторону.
— Добрый день, мисс Манобан, — поздоровался он, приподняв фирменную фуражку.
— Зовите меня, Лалисой, пожалуйста.
— Хорошо. — Он отпер дверь соседнего номера, занес багаж, а затем снова обратился ко мне. — Вы ищете мистера Чона?
— Да.
— Мне кажется, он уже съехал. Я видел его с багажом у стойки регистрации утром, когда заступал на смену.
Мне показалось, что мое сердце остановилось.
— Ох, понятно.
Стоять здесь дальше не имело смысла. Можно было спуститься в лобби и проверить слова носильщика, но смогу ли я сдержать слезы, узнав, что Чона действительно уехал? Вместо этого я вызвала лифт и нажала кнопку своего этажа.
Время перевалило за полдень, так что технически это не будет значило, что я пью по утрам.
Еле передвигая ноги, я вышла из лифта, а потом и вовсе замерла на месте. Мне захотелось протереть глаза, но Чонгук и правда сидел у моего номера; рядышком стояли чемодан и сумка.
Увидев меня, он встал.
Мое сердце забилось быстрее.
— Что… что ты тут делаешь?
Чон выглядел не просто плохо, а ужасно. Кожа посерела, темные круги под налитыми кровью глазами, заросшее лицо, будто он не брился несколько дней. И тем не менее, он все еще был потрясающе красив.
— Мы можем поговорить?
Я только что сама хотела поговорить с ним, но все равно заколебалась — механизм самозащиты сработал, наверное.
Чон заметил это и нахмурился.
— Пожалуйста…
— Конечно. — Я покосилась на камеру наблюдения в конце коридора. — Давай зайдем в номер.
Мои нервы были натянуты до предела, очень хотелось выпить, и это натолкнуло меня на мысль. Я обернулась и посмотрела в налитые кровью глаза Чонгука.
— Ты… пил?
— Нет. Просто плохо сплю.
Кивнув, я положила свой портфель и сумочку на кофейный столик, и села на диван. Напротив стоял стул, где, как я предположила, сядет Чон, но он не понял намек и устроился на диване рядом со мной.
Через минуту он потянулся и взял меня за руку.
— Я скучаю по тебе. — Его голос сорвался. — Ужасно скучаю, черт побери.
В горле привычно запершило, но слезы не потекли. Видно, я все их выплакала. Прежде чем я успела сообразить, что ответить, Чон продолжил:
— Мне так жаль, что причинил тебе боль. Мне так жаль, что заставил усомниться в том, как много ты для меня значишь.
Я покачала головой и уставилась на наши руки.
— Я боюсь, Чон. Я боюсь тебе верить.
— Понимаю, но, пожалуйста, дай шанс показать тебе, что я могу быть тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Я облажался. Это больше не повторится. Обещаю, Лис.
Я долго молчала, пытаясь разобраться в запутанном клубке чувств и сомнений, и в конце концов спросила:
— Почему ты предложил ставку в один доллар?
Чонгук явно не ожидал такого.
— Чоны не заслуживают владеть этим отелем. Не из-за того, что мой дед перешел дорогу твоему много лет назад, а из-за того, что, по его мнению, я должен был сделать с тобой. Я просто восстановил справедливость.
— Это очень благородно. Но что, если твой дед узнает об этом?
Чон посмотрел мне в глаза.
— Он уже знает. Я прилетел к нему на следующий день после аукциона, и все рассказал.
Я удивленно вытаращилась на него.
— Как все прошло?
Чон слегка улыбнулся.
— Не очень хорошо.
— Он тебя уволил?
Он покачал головой.
— К тому времени я уже сам уволился.
— Боже, Чонгук. Зачем ты это сделал? Чтобы доказать свою лояльность мне?
— Не только. Я должен был сделать это для себя, Лис. Это давно назревало. Я понял, что мой алкоголизм напрямую связан с тем, как относится ко мне семья. Я пил, потому что не любил себя, и именно они пробудили во мне это чувство. Большую часть своей жизни я пытался доказать им, что больше, чем просто донор, а потом понял, что единственный кому должен это доказать, — я сам.
Я не знала, что сказать.
— Похоже, ты много думала об этом.
— Так и есть.
— Что ты будешь делать теперь?
Чон пожал плечами и слегка ухмыльнулся.
— Не уверен. У Манобанов есть вакансии?
Я посмотрела Чону в глаза. Он сильно ранил меня, но разлука с ним причинила гораздо больше боли.
Обожгусь ли я, если дам ему второй шанс? Вполне возможно. Гарантий мне никто не даст, но я гарантированно знала, что буду сильно жалеть, если не попробую.
Чонугк рискнул и сделал, как говориться, прыжок веры. Возможно, и мне стоит? Может быть, вместе мы научимся летать.
Я глубоко вздохнула и встала на воображаемый край.
— На самом деле… в этом отеле есть должность, на которую, я думаю, ты идеально подходишь.
Чон приподнял бровь.
— Да? Что за должность?
— Она ниже моей.
В его глазах вспыхнула надежда.
— Ниже твоей? Я мог бы справиться с этим.
— И у нее ненормированный рабочей день
Один уголок его губ изогнулся, совсем чуть-чуть.
— Это не проблема. Я достаточно вынослив.
Я постучала пальцем по губе, как бы размышляя.
— Знаешь, я не уверена, что ты подходишь. Есть еще несколько кандидатов, которых нужно рассмотреть в первую очередь. Могу я тебе перезвонить?
— Несколько других кандидатов… на должность, которая под тобой?
Я проиграла битву, чтобы сдержать ухмылку.
— Верно.
Искра в глазах Чона разгорелась до настоящего огня. Застав врасплох, он наклонился, поднял меня на плечо, как заправский пожарный, а затем перевернул, уложил обратно на диван и навис надо мной.
— Я думаю, ты права. Должность под тобой не подходит. У тебя есть что-нибудь повыше? Я слишком люблю контроль и думаю, что я лучше подойду для этого отдела.
Я засмеялась.
— Извини, все занято.
Чон зарычал.
— Я расчищу себе место.
«Боже, как же я скучала по нему!»
Я погладила его по щеке.
— Похоже, ты отлично справишься. Дай мне подумать. Может, я все-таки найду для тебя подходящее место.
— Я знаю подходящее место, милая. — Он убрал прядь волос с моего лица. — Внутри тебя. Вот где мое место. Как мне подать заявление на эту работу?
Я улыбнулась.
— Я почти уверена, что у тебя уже есть эта работа. Ты давно пробрался в мое сердце. Я просто боялась это признать.
Чонгук пристально посмотрел мне в глаза.
— Да?
— Да.
— Я люблю тебя, Лисенок, и больше никогда не подведу.
Я улыбнулась.
— Я тоже тебя люблю, ты заноза в моей заднице.
Чонгук коснулся своими губами моих.
Мое сердце было переполнено, но все еще оставалось кое-что, что мне нужно было знать.
— Каково было твое реальное предложение?
— Для «Графини»?
Я кивнула.
— Я оценил отель чуть меньше чем в сто миллионов. Так что мое предложение было два миллиона, а что?
Я ухмыльнулася.
— Мое было на сто тысяч больше. Я бы все равно победила.
Чонгук усмехнулся.
— Это так важно для тебя?
— Черт, да. Я победила честно и справедливо, и теперь могу командовать тобой без зазрения совести.
Он улыбнулся.
— Ты собираешься командовать мной?
— При каждом удобном случае.
— Знаешь, хоть я и не люблю проигрывать, но сейчас я подчиняюсь. Однако если будешь мне это припоминать, то разозлюсь. Но это и к лучшему. Я люблю ругаться, а потом мириться с тобой.
Я вижу много ссор и примирительного траха в нашем будущем.
Я закатила глаза.
— Как романтично.
— Так и есть. Я — мистер Романтик, а ты — моя счастливая девушка.
Эпилог/Чонугк
18 месяцев спустя
— Входите!
Дверь моего кабинета открылась, и вошел Луис. Вот уж неожиданный визит.
— Похоже, ты неплохо устроился. — Он с улыбкой и оглядел комнату.
Моя офисная мебель состояла из складного стола, металлического стула и трех ящиков из-под молока, которые я использовал для картотеки. С потолка свисала одинокая лампочка на оранжевом шнуре. Сделать свой офис презентабельным не входило в число самых важных дел.
Я встал, пожал ему руку и пошутил:
— У тебя сегодня экскурсия по местным трущобам? Кстати, ты знал, что единственный вид на парк из этого отеля — через дорогу, как раз там, где дилер продает крэк?
Он усмехнулся.
— Вестибюль выглядит хорошо. Напоминает о моих первых днях в «Графине».
— Почему-то я сомневаюсь, что Грейс пришлось платить бомжам, чтобы они перестали мочиться у главного входа.
— Может быть, и нет, но атмосфера похожая. Строители доделывают последние мелочи, сотрудники суетятся, спеша навести лоск к приезду первых гостей. Такое чувство, что вот-вот произойдет что-то особенное.
Я улыбнулся.
Я думал, что один это чувствую.
Через шесть недель после того, как семья Манобанов обосновалась в «Графине», я пошел навестить мистера Торна и по дороге увидел вывеску о продаже в окне заколоченного отеля. Агент по недвижимости случайно был внутри, так что я зашел. Пока она разговаривала по телефону, я огляделся. Место было настоящей дырой. Кругом грязь и паутина, но вывеска над тем, что когда-то было стойкой регистрации, привлекла внимание. Отель «Кэролайн». В тот момент я понял, что моя жизнь вот-вот изменится.
Отель не работал уже пять лет. Позже я узнал, что он закрылся через неделю после смерти моей сестры. Я никогда особо не верил в судьбу, но мне нравилось думать, что в тот день Кэролайн смотрела на меня с небес и подала знак, что пришло время начать вести себя, как мужик.
Район, где располагался отель, переживал не лучшие времена, но я верил, что это измениться, и что более важно — я верил в себя.
Наконец-то.
Спустя месяц, в день своего тридцатилетия, я стал владельцем отеля «Кэролайн». Я заплатил почти пять миллионов из трастового фонда, который дед создал для меня.
До этого я к этим деньгам не прикасался. Из вежливости я позвонил ему и отцу и сказал, что выхожу из семейного бизнеса.
Они так и не простили меня за фиаско с «Графиней», но дать им знать казалось правильным поступком.
Они не пожелали мне удачи, но и не сказали, что я совершаю ошибку.
Похоже, им было просто наплевать, — скатертью дорожка. Смотри, чтобы дверь не ударила тебя по заднице, когда будешь уходить, — и конечно же ни один не вспомнил о моем дне рождения.
Вечером я поехал в «Графиню» и отпраздновал именно так, как хотел — хорошенько повздорил со своей девушкой. Лалиса имела полное право сердиться. Я не сказал заранее, что собираюсь купить заброшенный отель и практически порвать с семьей. Даже сейчас, спустя почти полтора года, я точно не знал, почему скрыл это.
Возможно, боялся, что Лиса попытается меня отговорить, а может быть просто должен был сделать все сам.
В любом случае, она простила меня после трех оргазмов.
— Так что же привело тебя сюда, Луис? — спросил я. — В «Графине» все хорошо?
— Все идеально. Бригада приступила к работе, как только Лиса вчера уехала в аэропорт. Все будет готово вовремя.
— Отлично. Спасибо.
В руке у Луиса был маленький коричневый бумажный пакет. Он протянул его мне.
— Это было в одной из коробок, которые мы вытащили из хранилища.
Я нахмурился.
— Что там?
— Я подарил это Грейс на Рождество в 1961 году. Думаю он идеально подойдет для сегодняшнего вечера.
Внутри пакета завернутый в старые газеты был стеклянный шар. Сначала я не понял, что в нем особенного, но когда я перевернул и увидел рисунок…
— Ничего себе!
Луис улыбнулся.
— Жизнь подобна кругу. Нам кажется, что мы достигли конца, а оказывается, что вернулись к началу. Удачи тебе сегодня вечером, сынок.