Глава 2
Сегодня среда кремовой рубашки. Джошуа ушел обедать. Незадолго до этого отпустив несколько комментариев по поводу того, что я люблю и делаю. Они оказались настолько точными, что я почти уверена: он рылся в моих вещах. Знание - сила, а у меня его не много.
Прежде всего я провожу тщательный обыск своего стола. И Хелен, и мистер Бексли ненавидят компьютерные календари, так что у нас обоих имеются бумажные ежедневники, будто мы клерки в адвокатском бюро времени Диккенса. В моем - только расписание Хелен. Свой компьютер я блокирую с маниакальной настойчивостью, даже отходя к принтеру. Оставить доступ Джошуа? С тем же успехом я могла бы передать ему ядерные коды.
В "Гамин" мой стол представлял собой форт, составленный из книг. Карандаши я вкладывала в корешки. Распаковывая вещи в новом кабинете, я заметила, в какой стерильной чистоте содержит рабочее место Джошуа, и почувствовала себя совсем ребенком. Календарь "Слово дня" и фигурки смурфиков я унесла домой.
Перед слиянием у меня на работе была лучшая подруга. Мы с Вэл Стоун нередко сидели на протертых кожаных диванах в комнате отдыха и играли в нашу любимую игру: разрисовывали фотографии красивых людей в журналах. Я приделывала усы Наоми Кэмпбелл. Вэл закрашивала черным зуб. Вскоре изображение покрывалось изрядным количеством шрамов и ссадин, появлялись повязка на глазу и дьявольские рога, а белки глаз наливались кровью.; наконец картинка абсолютна теряла вид, нам становилось скучно, и мы брались за следующую.
Вэл стала одной из тех, кого сократили. Она злилась, что я не предупредила ее. Но разве мне позволили бы сделать это, даже если бы я знала. Она мне не верила. Я медленно разворачиваюсь, мое отражение крутится на двадцати различных поверхностях. Вижу себя всех размеров - от музыкальной шкатулки до киноэкрана. Подол вишневого цвета юбки взлетает вверх, и я совершаю новый пируэт, пошло оно все к черту, пытаюсь избавиться от тошнотворного чувства, которое возникает всякий раз при мысли о Вэл.
Как бы то ни было, аудит подтверждает: на моем столе имеются красная, черная и синяя ручки. Пачка розовых бумажек с липучкой. Тюбик губной помады. Коробка с салфетками - подправлять помаду на губах и вытирать слезы ярости. Ежедневник. Ничего больше.
Шаркая ногами, я совершаю легкую пробежку по мраморному суперхайвею. Теперь я в стане Джошуа. Сажусь на его место и смотрю на все его глазами. Кресло у него такое высокое, что мои ноги не достают до пола. Ерзаю задом, чтобы углубиться в кожаное сиденье. Ощущение совершенно непристойное. Одним глазом кошусь на лифт, а другим изучаю его стол в поисках ключей к разгадке.
Стол Джошуа - мужская версия моего. Голубые стикеры. Помимо трех ручек, у него есть остро заточенный карандаш. Вместо помады - жестянка с мятными драже. Беру одну и кладу в маленький, доселе не использованный кармашек юбки. Представляю, как подыскиваю в аптеке среди слабительных средств подходящего вида пилюлю, и тихо ржу. Трясу ящик стола. Заперт. Компьютер тоже заблокирован. Форт-Нокс. Хорошая игра, Темплман. Предпринимаю несколько безуспешных попыток подобрать пароль. Может быть, он не ненавидит меня навечно.
На его столе нет фотографии жены или любимой в рамочке. Ни ухмыляющейся, счастливой собаки, ни снимка на тропическом пляже. Сомневаюсь, что он вообще ценит кого-нибудь настолько, чтобы вставить в рамку. Во время одной из вдохновленных речей Джошуа о продажах Толстый Коротышка Дик саркастически прогремел:"Похоже, вы кого угодно завалите в постель, доктор Джош!"
Джошуа ответил:"Вы правы, босс. Воздержание еще никому не шло на пользу". Он произнес это, глядя на меня. Я помню, когда это было. У меня записано в дневнике для кадровика.
Что-то слегка щекочет мне нос. Одеколон Джошуа? Феромоны, которые источают его поры? Гадость.Открываю его ежедневник и кое-что замечаю: записанный карандашом набор цифр в нижней строке каждого дня. Чувствую себя Джеймсом Бондом, я беру свой телефон и делаю снимок.
Слышу, как задвигались тросы лифта, и вскакиваю на ноги. Метнувшись к краю стола, успеваю захлопнуть ежедневник прежде, чем раздвигаются двери и появляется он. Краем глаза вижу: его кресло еще завершает вращательное движение. Попалась.
- Что ты делаешь?
Телефон надежно заткнут под резинку трусов. На заметку: не забыть продезинфицировать его.
- Ничего. - В голосе лёгкая дрожь, немедленно меня обличающая. - Пыталась посмотреть, будет ли вечером дождь. Я задела твое кресло. Извини.
Он надвигается на меня, как Дракула. С грозным образом контраст рвёт пакет из магазина спортивных товаров, который цепляется за ногу Джошуа и громко хлопает. В пакете, судя по форме, обувная коробка.
Представляю себе измученного продавца, которому пришлось помогать Джошуа с выбором ботинок. "Мне нужна обувь, в которой я точно смогу догнать жертв, за убийство которых на досуге мне платят. Я не хочу зря потратить деньги. У меня одиннадцатый размер".
Джошуа смотрит на свой стол, на экран заблокированного компьютера с окошком безопасного входа в систему, на свой закрытый ежедневник. Я медленно и с шумом выдыхаю, контролируя этот процесс. Джошуа роняет пакет на пол. Подходит так близко, что носки его кожаных ботинок почти касаются миниатюрных лакированных туфель на каблуке.
- А теперь почему бы тебе не признаться, что ты делала у моего стола?
Ещё никогда я не играла с ним в гляделки с такого близкого расстояния. Я коротышка пяти футов ростом. Это мой крест на всю жизнь. Низкорослость - вечная тема для насмешки надо мной. Джошуа вымахал по крайней мере до шести футов и четырех дюймов. Пяти. Шести. Может, больше. Человеческий гигант. И собран из прочных материалов.
Храбро отвечаю на его взгляд. Я могу находиться в любом месте этого кабинета. Да пошёл он! Как напуганное животное, которое пытается выглядеть более крупным, я упираю руки в бедра.
Джошуа не противный с виду, я уже упоминала, но мне всегда трудно подобрать слова для описания его внешности. Помню, однажды - это было довольно давно - я обедала, сидя на диване, а по тему показывали забавные новости. Старую книгу комиксов о Супермене продали на аукционе за рекордную цену. Рука в белой перчатке переворачивала страницы, и старомодные изображения Кларка Кента напомнили мне Джошуа.
Как и у Кларка Кента, стать и сила Джошуа спрятаны под одеждой, смоделированной специально для того, чтобы сил сделать его незаметным и помочь смешаться с толпой. Никто в "Дейли плэнет"(Пр.: вымышленная газета и телерадиокомпания из серии комиксов о Супермене.) ничего не знает о Кларке. Под наглухо застегнутыми рубашками Джошуа может не иметь особых примет или быть покрытым шрамами, как Супермен. Это загадка.
У него нет кучерявого вихра на лбу или очков в черной оправе, как у всезнайки, зато - мужественная линия подбородка и маленькие, угрюмо поджатые губы. Я все время считала, что волосы У Джошуа черные, но сейчас, когда он стоит так близко, вижу, что они темно-каштановые. Он не зачесывает их так гладко, как Кларк. Но определенно имеет чернильно-синие глаза, обладает лазерным взглядом и, вероятно, наделен еще какой-нибудь суперсилой.
Но Кларк Кент такой милый, такой неловкий и нежный. Джошуа едва ли похож на репортера с вкрадчивыми манерами. Он саркастичен и циничен, этакий эксцентричный Кларк Кент, который терроризирует весь отдел новостей и доводит бедняжку Лоис Лейн до того, что она по ночам рыдает в подушку.
Мне не нравятся крупные парни. Они слишком похожи на жеребцов. Могут вас растоптать, если окажетесь у них под ногами. Джошуа изучает меня прищуренным взглядом, как и я его.. Интересно, как выглядит макушка моей головы? Уверена, он блудит только с амазонками. Наши взгляды скрещиваются, - может быть, сравнение его глаз с чернильными пятнами было немного резковатым. Зря ему достались такие.
Чтобы избежать летального исхода, я неохотно втягиваю ноздрями кедрово-сосновый аромат. Мой противник пахнет как свежезаточенный карандаш. Рождественская елка в прохладной тёмной комнате. Хотя связки в горне начинает сводить судорогой, я не позволяю себе опустить взгляд. Но все же приходится таращиться на его рот, а я на него уже насмотрелась в те моменты, когда противник через весь кабинет бросал оскорбления. Неужели после этого мне захочется вглядываться в него пристальное? Не захочется.
Звук открывающихся дверей лифта - как ответ на мои молитвы.
Входит Энди, курьер.
Он похож на киношного статиста, о котором в титрах пишут: "Курьер". Задубевший, лет сорока пяти, одет во флуоресцирующий желтый. Солнцезащитные очки сидят у него на голове, как тиара. По традиции большинства курьеров Энди разнообразит свой рабочий день, флиртуя с каждой встречной женщиной в возрасте моложе шестидесяти.
-Милашка Люси! - провозглашает он так громко, что я слышу, как Толстый Коротышка Дик фыркает и, вздрогнув, просыпается в своем кабинете.
-Энди! - Я возвращаю ему приветствие и потихоньку пячусь назад. Я готова от души обнять его за то, что он пришел и прервал какую-то новую, непонятную игру. В руке у Энди - маленькая бандероль, не крупнее кубика Рубика. Наверное, это моя смурфетка 1984 года, играющая в бейсбол. Очень редкая, в отличном состоянии. Я давно мечтала о ней и отслеживала ее путь ко мне по номеру заказа.
-Знаю, ты хотела, чтобы я позвонил из холла, когда принесу твоего смурфа, но никто не отвечал.
Звонки на рабочий номер переведены на мой мобильник, который временно прижат к тазовой кости резинкой трусов. Так вот что за жужжание щекотало бок. Тьфу! Я-то думала...
Мне нужно прочистить мозги.
- О чем это он? Какие смурфы? - Джошуа смотрит на нас с прищуром, будто подозревает. что мы не в себе.
- Уверена, у тебя уйма дел, Энди! не стану тебя задерживать. - Я выхватываю из руки курьера посылку, но уже поздно.
- Это ее страсть. Она живет и дышит смурфами. Это маленькие голубые человечки, вот такой величины. В белых шапочках.- Энди показывает двумя пальцами расстояние в дюйм.
- Я знаю, кто такие смурфы. - Джошуа раздражен.
- Я не живу и не дышу ими. - Мой голос выдает ложь.
Внезапный кашель Джошуа звучит подозрительно похоже на смешок.
- Смурфы, значит? Так вот что это за маленькие коробочки. Я думал, ты покупаешь себе какую-то миниатюрную одежду онлайн. Люсинда, ты считаешь, это нормально, когда личные вещи тебе доставляют на рабочее место?
- У нее их целая комната. У нее есть... Как его, Люси? Смурф Томас Эдисон? Очень редкий экземпляр, Джош. Родители подарили ей на окончание школы. - Энди продолжает беспечно унижать меня.
- Ну хватит, Энди! Как у тебя дела? Что нового? - Влажной от пота рукой я расписываюсь за посылку в его портативном регистраторе. Ну и трепло этот Энди.
- Родители подарили тебе смурфа в честь окончания школы? - Джошуа откидывается назад в кресле и смотрит на меня с циничным интересом.
- Да-да, а ты наверняка получил машину или что-нибудь такое. - Я убита.
- У меня все хорошо, дорогуша, - говорит мне Энди, забирая свою маленькую штуковину, нажимает на ней несколько кнопок и убирает в карман. Теперь деловая часть нашего общения завершилась, и его губы расплываются в обольстительной ухмылке. - Как приятно видеть тебя! говорю тебе, Джош, дружище, если бы я сидел напротив этого прелестного маленького создания, то вообще не смог бы работать.
Энди зацепляет карманы брюк большими пальцами и улыбается мне. Не хочу задевать его чувства, а потому добродушно округляю глаза.
- Это нелегко, - саркастически замечает Джошуа. - Радуйся, что ты тут не задерживаешься.
- У него, наверное, каменное сердце.
- Это точно. Если мне удастся выпинать его отсюда и упаковать в ящик, ты доставишь его в какое-нибудь удаленное местечко? - Я облокачиваюсь на стол и смотрю на свою крошечную бандерольку.
- Международные отправления подорожали, - предупреждает Энди.
Джошуа качает головой, ему наскучил этот разговор, и он начинает вводить пароль.
- У меня есть кое-какие сбережения. Думаю, Джошуа понравится небольшое приключение в Зимбабве.
- Ты что-то не в духе, да? - В кармане у Энди пикает. Роясь в нем, курьер двигается к лифту. - Что ж, милашка Люси, как всегда, был рад встрече. Скоро увидимся. Наверняка до следующего онлайн-аукциона ждать недолго.
- Пока. - Когда Энди скрывается в лифте, я возвращаю взгляд к своему столу, выражение лица мгновенно становится непроницаемым.
- Как трогательно.
Издаю звуковой сигнал из шоу "Джеопарди!":
- Бдз-з-з-з. Кто такой Джошуа Темплман?
- Люсинда флиртует с курьерами. Жалкое зрелище.
Джошуа барабанит по клавиатуре. Он действительно делает это с впечатляющей скоростью. Прохожу мимо его стола. Я вознаграждена разъяренным стуком ударов по клавише "бэкспейс".
- Я мила с ним.
- Ты? Мила?
Это замечание задевает меня. Странно.
- Я прелесть. Спроси кого угодно.
- Ладно. Джош, она прелесть? - громко спрашивает он сам себя. - Хмм, дай-ка подумать... - Он берет баночку с мятными драже, открывает крышку, проверяет содержимое и смотрит на меня, а я открываю рот и приподнимаю язык, как пациент в психбольнице у окошка для выдачи лекарств. - Полагаю, в ней есть несколько прелестных черт.
Я поднимаю вверх палец и твёрдо провозглашаю:
- Отдел кадров.
Джошуа садится прямее, но уголок его рта подрагивает. Хотелось бы мне большими пальцами растянуть его губы в широкую безумную улыбку. Когда полиция оттащит меня от него и скует наручниками, я прокричу: " Улыбайся! Черт тебя подери!"
Мы должны сравняться, потому что это нечестно. Он завладел одной из моих улыбок и видел, как я дарю их бессчетному количеству людей. Я же никогда не видела его улыбки и никакого другого выражения на лице, кроме безразличного, скучающего, угрюмого, подозрительного, настороженного, возмущенного. Порой на его физиономии появляется ещё кое-что, но это когда мы ругаемся, - мрачная маска серийного убийцы.
Прохожу по центральной линии, выложенной плитками, и чувствую, как голова Джошуа поворачивается.
- Не то чтобы меня интересовало твоё мнение, но меня здесь любят. Все в восторге от моего книжного клуба, который, по твоему мнению, а ты ясно дал это понять, никуда не годится, но он поможет сплотить команду, это именно то, что нужно, учитывая, где мы работаем.
- Да ты просто у руля индустрии.
- Я собираю пожертвования на библиотеки. Планирую рождественские вечера. Разрешаю стажерам всюду ходить за мной по пятам. - Я ставлю галочки, загибая пальцы.
- Все это не слишком убеждает меня в том, что тебя не волнует мое мнение. - Джошуа еще дальше откидывается назад в кресле, его длинные пальцы свободно сплетены на от природы плоском животе. Пуговица рядом с большим пальцем полурасстегнута. Не знаю, что выражает мое лицо, но Джошуа опускает взгляд и приводит ее в порядок.
- Твое мнение меня не волнует, но мне хочется, чтобы нормальные люди относились ко мне с симпатией.
- Ты хронически помешана на том, чтобы заставить людей обожать тебя. - От того, как он говорит это, мне становится тошно.
- Что ж, прошу меня извинить за то, что я стараюсь составить себе хорошую репутацию. Что стремлюсь быть позитивной. Ты же помешан на том, чтобы вызвать у окружающих ненависть к себе, ну мы и пара.
Я сажусь и изо всех сил щелкаю мышью раз десять подряд. Слова Джошуа жалят. Он будто зеркало, в котором отражаются мои недостатки. Словно я снова оказываюсь в школе. Жалкая карлица Люси использует свою сомнительную миловидность, чтобы ее не раздавили большие дети. Я всегда была домашним зверьком, очаровашкой, той, кого качали на качелях и качали в коляске, носили на руках и баловали. Наверное, я и правда немного жалкая.
- Тебе надо иногда относиться ко всему без напряга. Говорю тебе, это дает свободу. - Губы Джошуа сжимаются, и странная тень наползает на лицо. Мгновение ока, и она исчезает.
- Я не просила твоих советов, Джошуа. Я и так злюсь на себя за то, что все время опускаюсь до твоего уровня, и куда ты меня постоянно тащишь.
- И к какому же это уровню в твоем воображении я тебя тащу? - Голос у него слегка бархатный, он закусывает губу. - К горизонтальному?
Мысленно ставлю абзац в своем журнале для кадровика и начинаю новую строку.
- Ты отвратителен. Иди к черту! - Самое время выйти и поорать где-нибудь в глухом месте.
- Сама иди. Ты так легко посылаешь меня к черту. Неплохое начало. Вполне в твоем духе. А попробуй-ка то же самое с другими людьми. Ты сама не понимаешь, что тебя используют. Как ты можешь рассчитывать на серьезное отношение к себе? Перестань давать одним и тем же людям отсрочки, месяц за месяцем.
- Не понимаю, о чем ты.
- Джули.
- Это не каждый месяц. - Ненавижу его, потому что он прав.
- Каждый месяц, и тебе приходится отсиживать задницу и корпеть тут допоздна, чтобы самой успеть к сроку. Ты видела, чтобы я так делал? Нет. Эти болваны с нижнего этажа сдают мне все вовремя.
Выкапываю в памяти фразу из тренинга по уверенности в себе, эта книга лежит на моей прикроватной тумбочке.
- Не хочу продолжать этот разговор.
- Я даю тебе хороший совет, воспользуйся им. Перестань забирать из химчистки вещи Хелен, это не твоя работа.
- Все, прекращаю этот разговор. - Я встаю. Может быть, пойти поразвлечься в вечерних пробках, чтобы выпустить пар?
- И курьера оставь в покое. Этот печальный пожилой тип думает, что ты с ним флиртуешь.
- То же самое говорят о тебе, - вылетает у меня изо рта неудачная ремарка, и я пытаюсь отмотать время назад. Ничего не выходит.
- Думаешь, то, чем мы с тобой занимаемся, - флирт?
Джошуа снова лихо откидывается назад в своем кресле. У меня так никогда не получается. Спинка моего седалища не сдвигается с места, когда я пытаюсь нажать на нее. Я лишь с успехом откатываюсь назад и врезаюсь в стену.
- Печенька, если бы мы флиртовали, ты бы об этом знала.
Наши взгляды сцепляются, и я чувствую, как внутри у меня все опускается. Этот разговор явно завел нас не туда.
- Потому что это меня травмирует?
- Потому что ты будешь долго думать об этом, лежа в постели.
- А ты представляешь себе мою постель, да? - с трудом выдавливаю я из себя.
Он моргает, новое, редкое для него выражение появляется на лице. Мне хочется стереть его пощечиной. Кажется, будто он знает что-то такое, что мне неизвестно. Мужское самодовольство. Ненавижу это.
- Могу поспорить, это очень маленькая постель.
Я почтии изрыгаю пламя. Хочется обогнуть его стол, толчком раздвинуть его ноги и встать между ними. Я бы поставила колено на маленький треугольник под его пахом, чуть-чуть приподнялась и заставила этого наглеца хрипеть от боли.
Я бы ослабила ему галстук, расстегнула ворот рубашки. Обхватила бы руками крепкое загорелое горло и сдавила бы его, сдавила, кожа под моими пальцами теплая, тело трепыхается и бьется о мое, воздух между нами пропитан запахами кедра и сосны, он опаляет мне ноздри, как дым.
- Что ты воображаешь? У тебя такое гадкое выражение на лице.
- Как я душу тебя. Голыми руками. - Мне едва удается выговорить эти слова . Голос более хриплый, чем у оператора секса по телефону после двойной смены.
- Так вот на чем ты повернута! - Глаза Джошуа темнеют.
- Только в отношении тебя.
Брови Джошуа взлетают вверх, он открывает рот, а глаза его становятся совершенно черными, но, кажется, он не в состоянии произнести ни слова.
Это восхитительно!
---
О сделанном снимке страницы из ежедневника Джошуа я вспоминаю в день светло-голубой рубашки. Прочитав прогнозный отчет об издательской деятельности за квартал и составить краткое резюме со списком предлагаемых действий для Хелен, перекидываю фотографию с телефона на рабочий компьютер. Потом оглядываюсь, как преступница.
Джошуа все утро провел в кабинете Толстого Коротышки Дика, и время тянулось медленно. Тут так тихо, когда некого ненавидть.
Нажимаю кнопку "Печать", блокирую компьютер и стучу каблуками по коридору. Делаю две копии, повышая интенсивность цвета, пока карандашные пометки не становятся виднее. Ни к чему упоминать о том, что лишние свидетельства я уничтожаю. С удовольствием пропустила бы их через уничтожитель бумаг дважды.
Теперь Джошуа запирает свой ежедневник в ящик стола.
Прислоняюсь к стене и подставляю страницу к ствету. На фотографии запечатлелись понедельник и вторник пару недель назад. Легко считываю встречи мистера Бексли. А вот рядос с понедельником поставлена буква "П". А вторник помечен "Ю". Тут есть серия тонких линий, всего восемь. Точки рядом с обеденным временем. Ряд из четырех иксов и шесть маленьких косых черт.
Все послеобеденное время я тайно пытаюсь разгадать эту загадку. Возникает искушение пойти в отдел охраны и попросить у Скотта записи с камер наблюдения за этот период , но Хелен может узнать. Это определенно будет расценено как напрасная трата ресурсов компании, сверх моего противоправного ксерокопирования и общих простоев в работе.
Отгадка приходит не сразу. Время идет к вечеру, Джошуа сидит на своем обычном месте напротив меня. Голубая рубашка светится , как айсберг. Когда до меня вдруг доходит, как расшифровать карандашные пометки, я хлопаю себя по лбу. Не могу поверить. какая же я тугодумка!
- Спасибо. Весь вечер умирал от желания сделать это, - говорит Джошуа, не отрывая взгляда от монитора.
Он не знает, что я заглядывала в его ежедневник и видела карандашные коды. Надо просто заметить, когда он пользуется карандашом, и сопоставить данные.
Начнем игру в шпионов.