Глава 3
Не слишком удачной получается шпионская игра. К моменту, когда Джошуа надевает голубино-серую рубашку, у меня уже не остается никаких соображений. Он почувствовал мой пристальный интерес к его занятиям и стал еще более скрытным и подозрительным. Нужно как-то разговорить его. Иначе я никогда больше не увижу его карандаш пришедшим в движение. А пока Джошуа только и делает, что сидит, слегка нахмурив брови, и пялится в экран компьютера.
Я начинаю игру под названием "Ты просто такой...". Происходит это так.
- Ты просто такой... Ах, да что там. - Я вздыхаю.
Он заглатывает наживку:
- Прекрасный. Умный. Нет, погоди. Самый лучший. Ты, кажется, начинаешь мыслить разумно, Люсинда.
Джошуа закрывает сеанс в компьютере и берется за ежедневник, одна его рука зависает над стаканчиком с письменными принадлежностями. Я задерживаю дыхание. Джошуа хмурится и захлопывает ежедневник.
В серой рубашке он должен выглядеть как киборг, но нет, ничего подобного - он красив и интеллигентен. Хуже его никого нет.
- Ты просто такой предсказуемой. - Почему-то я знаю, что его это глубоко заденет.
Глаза Джошуа сужаются в щелки ненависти.
- О, неужели? Как же так?
Игра "Ты просто такой..." дает обоим свободу высказаться, как они ненавидят друг друга.
- Рубашки. Настроения. Шаблоны действий. Таким, как ты, успеха не видать. Если бы ты хоть раз повел себя необычно и удивил меня, я бы умерла от шока.
- Я должен воспринимать это как личный вызов? - Джошуа смотрит на свой стол, очевидно в глубоком раздумье.
- Хотела бы я посмотреть, как ты пытаешься измениться. Просто ты такой не гибкий.
- А ты гибкая?
- Очень. - В самую точку, это действительно так. Я могла бы дотянуть ногу до лица прямо сейчас. Делаю передышку, изгибая бровь и с усмешкой устремляя взгляд в потолок. К моменту, когда я снова встречаюсь взглядом с противником, мои губы уже превратились в бесстрастный розовый бутон, отраженный сотней блестящих поверхностей.
Джошуа опускает глаза, и я скрещиваю лодыжки, запоздало вспоминая, что недавно скинула туфли. Трудно изображать из себя персонификацию судьбы, когда наружу торчат ярко-красные ногти пальцев ног.
- Если я совершу нечто мне несвойственное, ты умрешь от шока?
Вижу отражение своего лица в стенной панели рядом с его плечом. Я похожа на черноглазую, с дико растрепанной шевелюрой версию самой себя. Темные волосы рваными прядями рассыпались по плечам.
- Может, это будет стоить того.
С понедельника по пятницу он превращает меня в страшилище. Я напоминаю цыганку, крикливым голосом предвещающую неминуемую смерть. Буйно-помешанную в психушке, готовую выцарапать себе глаза.
- Ну что же, Люсинда Хаттон. Маленькая гибкая девчонка. - Джошуа снова откидывается назад в кресле. Обе ступни прочно уперты в пол, носки ботинок нацелены на меня, как револьверы во время перестрелки где-нибудь на Диком Западе.
- Кадровики, - предостерегающе обрываю я его.
Я терплю поражение в игре, и он это понимает. Упоминание отдела кадров равнозначно признанию того, что я выдохлась. Джошуа берет карандаш и давит острым кончиком в подушечку большого пальца. Если человек способен усмехаться, не меняясь в лице, то он только что это сделал.
- Я имел в виду, что ты гибко подходишь к жизни. Это, должно быть, твое здоровое воспитание, а, Печенька? Чем там занимаются твои родители? Не напомнишь мне?
- Ты сам прекрасно знаешь. - Я слишком занята, чтобы реагировать на эту ерунду. Беру стопку исписанных бумажек с заметками и начинаю разбирать их.
- У них ферма... - Джошуа смотрит в потолок, притворяясь, что шевелит мозгами. - У них ферма...
Незаконченная фраза повисает в воздухе на целую вечность. Это пытка. Я стараюсь не заполнять тишину, но слово, которое сильно забавляет Джошуа, проклятием вылетает у меня изо рта.
- Клубничная. - Отсюда и мое прозвище Клубничная Печенька. Я уступаю желанию поскрежетать зубами. Мой стоматолог об этом не узнает.
- "Скай даймонд строуберис"(название можно перевести как "Небо в клубничных алмазах"). Мило. Слушай, я сделал закладку на одном блоге. - Он дважды кликает мышью и разворачивает экран компьютера ко мне.
Я кривлюсь так сильно, что внутри растягиваются какие-то связки. Как он это нашел? Моя мать, наверное, прямо сейчас кричит отцу: "Найджел, дорогой! Наш блок набирает популярность!"
"Ежедневник "Скай даймонд"". Да, вы не ослышались. Ежедневник. Давненько я туда не заглядывала. Времени не хватает. Когда мама встретила отца, она работала журналистом в местной газете, но ушла с работы, чтобы растить меня, и тогда родители завели ферму. Если знать историю мамы, ежедневные записи в блоке оставляют довольно грустное впечатление. Я щурюсь на монитор Джошуа. Сегодняшняя заметка посвящена поливу.
Продукция с нашей фермы поступает на три местных рынка фермерских товаров и в сеть овощных магазинов. Ферма открыта для туристов, которые могут сами набрать себе чего хотят, и еще мама продает банки консервов. В жаркую погоду она готовит домашнее мороженое. Два года назад "Скай даймонд" получила сертификат, что вся ее продукция - натуральная, и для родителей это стало большим событием . В бизнесе бывают приливы и отливы в зависимости от погоды.
Приезжая домой, я до сих пор в свою очередь занимаю место у въездных ворот и объясняю посетителям разницу во вкусе между клубникой сортов "Эрлиглоу" и "Диамонт, "Камино реал" и "Эвер". Все они звучат как названия крутых старых тачек. Мало кто обращает внимание на мой бейдж с именем и сопоставляет его с названием фермы. Фанаты "Битлз", которые делают это, остаются очень довольны собой.
Могу поспорить, вы догадываетесь, что я ем, когда скучаю по дому.
- Нет! Ты не посмеешь! Как ты вообще...
- И знаешь, тут где-то были милейшие семейные фотографии... А-а, вот они. - Джошуа снова кликает мышью, ему почти не нужно смотреть на экран. Глаза его загораются дьявольским весельем, он наблюдает за мной. - Как мило! Это твои родители, да? А что это за восхитительная малышка с черными волосами? Это твоя маленькая кузина? Нет... Это довольно старый снимок. - Джошуа разворачивает картинку на весь экран.
Я становлюсь краснее чертовой клубники. Разумеется, это я. Такого снимка, кажется, я и сама ни разу не видела. Мутная линия деревьев на заднем плане мигом дает ориентир. Мне исполнилось восемь, когда родители посадили рядами эти деревца с западной стороны участка. Бизнес тогда шел в гору, отсюда и гордые улыбки на лицах отца и матери. Я не стыжусь своих родителей, но их занятие неизменно забавляет тех, кто вырос в городе. Большинство беловоротничковых ослов, вроде Джошуа, находят это таким причудливым и милым. Они представляют членов моего семейства этаким простым людом, деревенщинами, живущими на склоне поросшего виноградом холма. Такие, как Джошуа, убеждены, что клубника производится в магазинах, упакованной в пластиковые коробочки.
На этой фотографии я распласталась у ног родителей, как новорожденный жеребенок. Намне старый, заношенный, короткий комбинезон, а темные курчавые волосы разметались, как каракули по листу. Лямка сшитого из лоскутков рюкзачка для походов в библиотеку обхватывает тело. Нет сомнений, он набит изданиями из серии "Нянины посиделки" и старомодными книжками с историями про лошадей. Одну руку я запустила в куст клубники, а другая полна ягод. Я пышу здоровьем от солнца и, вероятно, переизбытка витамина С. Возможно, поэтому я и выросла такой маленькой. Это приостановило рост.
- Знаешь, она очень похожа на тебя. Может, мне стоит отправить ссылку на общую почту "Б и Г" и попросить всех угадать, кто эта маленькая девочка? - Джошуа заметно содрогается от внутреннего смеха.
- Я убью тебя!
На этом снимке я выгляжу настоящей дикаркой. Глаза у меня светлее неба, я щурюсь от солнца и широко улыбаюсь. Та же улыбка появляется у меня на лице всю жизнь. Начинаю ощущать спазм в горле и жжение в носовых пазухах.
Смотрю на своих родителей. Оба они такие молодые. Спина у отца на этом снимке прямая, но каждый раз, как я приезжаю домой, она все больше и больше сгибается. Бросаю быстрый взгляд на Джошуа. Он, кажется, больше не давится смехом. Глаза начинает пощипывать от слез, я не успеваю остановить их и подумать о том, где нахожусь и кто сидит напротив меня.
Джошуа медленно поворачивает экран компьютера на место, неспешно закрывает браузер. Типичный мужчина - чувствует неловкость при виде женских слез. Я отворачиваюсь, смотрю в потолок, стараясь заставить соленые капли утечь обратно, туда, откуда они выкатились.
- Но разговор был обо мне. Что мне сделать, чтобы быть больше похожим на тебя? - Со стороны могло показаться, что он говорит почти по-доброму.
- Ты можешь попытаться не быть такой ослиной задницей, - шепотом произношу я и в потолочном отражении вижу, как лоб Джошуа начинает морщиться,
О боже! Он озабочен.
в сцену одновременно вмешиваются наши компьютеры: звенит напоминание об общем собрании через пятнадцать минут. Я приглаживаю брови, поправляю помаду, используя стену в качестве зеркала. С трудом скручиваю волосы в низкий узел, для чего стягиваю резинку с запястья. Сминаю в комочек бумажную салфетку и прижимаю ее к уголку каждого глаза.
Невыраженная тоска по дому продолжает клокотать в груди. Одиночка. Открывая глаза, вижу, что Джошуа стоит и наверняка видит мое отражение. В руке у него карандаш.
- Что?! - рявкаю я на него.
Он выиграл. Заставил меня плакать. Я встаю и беру в руку папку. Он тоже, и мы беспрепятственно переходим к игре "Зеркало". Оба дважды тихо стучим в дверь своего босса.
"Войдите", - одновременно приглашают нас.
Хелен, сдвинув брови, смотрит в экран компьютера. Она больше привыкла печатать на машинке. Раньше, пока мы не переехали сюда, она пользовалась ею, и я любила слушать ритмичные удары клавиш, доносившиеся из ее кабинета. Теперь машинка стоит в одном из шкафов. Хелен боится насмешек Толстого Коротышки Дика.
- Привет. У нас общее собрание через пятнадцать минут, помнишь? Внизу, в главном зале совещаний.
Она тяжело вдыхает и поднимает на меня глаза. Они большие, темные, выразительные, ресницы - рядком, отдельно одна от другой под аккуратными бровями. Не могу приметить на ее лице ни следа макияжа, кроме розовой помады.
Хелен переехала сюда из Франции с родителями, когда ей было пятнадцать, и хотя теперь ей немного за 50, в ее речи сохраняются нотки урчания.
Своей элегантности Хелен не замечает, что делает ее еще более изящной.
Она носит короткую, аккуратную стрижку. Коротко обрезанные ногти всегда покрашены кремово-розовым лаком. Всю одежу она покупает в Париже, прежде чем ехать навещать престарелых родителей в Сент-Этьен. Гладкий шерстяной свитер, надетый на ней сейчас , наверное, стоит дороже, чем три полные продуктовые тележки.
Если вы еще не поняли, она мой идол. Именно из-за нее я перестала густо красить глаза. Я хочу быть ею, когда стану старше.
Любимое слово Хелен -"дорогая".
- Дорогая Люси, - говорит она сейчас, протягивая руку, и я вкладываю в нее папку, - с тобой все в порядке?
- Аллергия. Глаза чешутся.
- Хмм, это нехорошо.
Хелен пробегает глазами повестку дня. К более крупным собраниям мы готовимся серьезнее, но с общими все более- менее ясно, потому что на них большей частью говорят руководители отделов. Директора присутствуют в основном, чтобы продемонстрировать причастность.
- Алану исполнилось пятьдесят?
- Я заказала торт.Мы вынесем его в конце.
- Это хорошо для поддержания духа, - с отсутствующим видом замечает Хелен. Она открывает рот, колеблется. Я слежу за тем, как она пытается подобрать слова. - Бексли и я - мы сделаем объявление на этом собрании. Для тебя оно очень важно. Мы поговорим об этом сразу после.
Живот скручивает. Меня увольняют, это точно.
- Нет, новости хорошие, дорогая.
Общее собрание идет по плану. На таких мероприятиях я не сижу рядом с Хелен, предпочитаю смешаться с другими сотрудниками. Такой у меня способ напомнить им, что я часть команды, однако сдержанность в отношении меня все равно ощущается. Неужели они и впрямь воображают, будто я доношу Хелен, когда у них дело дрянь?
Джошуа восседает сбоку от Толстяка Дика во главе стола. Обоих недолюбливают, и кажется, что они находятся в каком-то невидимом пузыре.
Алан розовеет и явно радуется, когда я приношу торт. Он закостенелый бексливец из недр финансового отдела, это утверждает меня в мысли, что я не зря старалась ради него. Я потянулась через изгородь, разделяющую два лагеря, милое предложение о мире, покрытое тонкой корочкой льдистой глазури. Вот как поступаем мы, гаминовцы. В Бексливилле, наверное, дни рождения отмечают, президиум новые батарейки для калькулятора.