Глава 38.
– Я думал, тебе это понравится больше, чем два часа в кинотеатре, – сказал он, и в его голосе, как мне показалась, прозвучала нотка веселого торжества, но я не обратила на это особого внимания. – Конечно, мы можем пойти в кино, если хочешь. Развернемся и поедем назад...
– Ты с ума сошел? – Я рывком распахнула дверь и выскочила наружу, нетерпеливо глядя на него. – Я лично сорву все четыре шины с твоей машины, если ты сейчас попытаешься уехать, так что пошли.
Гаррет рассмеялся, выскользнул из джипа и последовал за мной через парковку туда, откуда доносились крики, музыка и дурманящий запах сладкой ваты, они тянули меня вперед, словно песня сирены.
Миновав ворота, я остановилась на краю дорожки, чтобы все рассмотреть. Я никогда прежде не бывала на карнавале, поэтому не хотела ничего упустить. Толпа людей хаотично сновала туда-сюда. Некоторые посетители несли под мышками яркие мягкие игрушки. Вокруг раздавались звуки колокольчиков и свистков, все кружилось, сверкало и мелькало так быстро, что смотреть на все это было практически невозможно.
Будет очень круто.
Гаррет подошел ближе и мягко коснулся моего локтя.
– Ну? – спросил он, наклоняясь, чтобы быть услышанным в шуме толпы. – Это и есть наше мероприятие. Куда сначала?
Я злорадно улыбнулась. О, да это же просто.
– Идем, – сказала я, взяв Гаррета за руку. – Я знаю, куда именно нам нужно. Вон туда.
* * *
– Помни, – сказала я Гаррету, глядя на вершину горки, пока вагонетка медленно ползла по рельсам, – когда мы начнем двигаться, ты должен поднять обе руки и закричать. Будет веселее, если кричать. По крайней мере, так говорит Лекси.
Он с сомнением смотрел на меня со своего сиденья, не разжимая мертвой хватки на поручне.
– Я поверю тебе на слово.
– Как хочешь. – Я улыбнулась, когда мы оказались на самом пике на краю отвесного обрыва и замерли, покачиваясь на краю. На мгновение я увидела весь парк, раскинувшийся под нами, и почти с болью вспомнила о полетах. – Тогда я буду кричать за нас обоих.
Вагонетка понеслась вниз, и я вместе с ней. Это было почти так же здорово, как летать.
Почти.
Мы прокатились еще три раза, на последнем из которых настоял Гаррет, и я, наконец, убедила его перестать держаться за поручень, хотя парень так и не закричал. После этого мы посетили цепочную карусель, «Крутилку-вертелку» и автодром. Гаррет удачно блокировал всех, кто пытался протаранить его и мою машины. Один раз я мельком увидела его лицо, когда он врезался в машину, направлявшуюся прямо на меня, и на нем читался тот же неописуемый восторг, который я видела, когда Гаррет занимался серфингом. Внутри у меня потеплело от радости за него, но, несмотря на это, я на полном ходу врезалась в заднюю часть его машинки. Гаррету было так же весело, как и мне.
– Куда теперь? – спросил он несколько позже, когда мы обошли почти все быстрые аттракционы и, наконец, сделали перерыв на перекус. Шатер с едой был переполнен, в нем было шумно, но, по крайней мере, он давал тень и хорошо проветривался свежим океанским бризом, налетающим со стороны пирса. – Мне кажется, осталось только колесо обозрения и аттракционы для детей. Хочешь на какой-нибудь из них?
Прежде чем я успела ответить, зазвонил телефон. Поморщившись, я вытащила его и хмуро посмотрела на имя, высветившееся на экране.
– Данте, – пробормотала я, тут же почувствовав себя угрюмой и раздраженной из-за него, и отключила телефон. – Сейчас меня ничего не интересует, братишка. Катись куда подальше.
Положив телефон на салфетку, я снова посмотрела на Гаррета, который, казалось, ждал от меня указаний или, по крайней мере, какого-то решения. Я улыбнулась ему поверх обертки от гамбургера и остатков торта.
– Определенно, колесо обозрения. Не уверена насчет детских аттракционов. Тебе не будет стыдно, если тебя увидят на гигантской розовой гусенице среди четырехлеток?
Гаррет пожал плечами:
– Я согласен на все, если ты пойдешь со мной.
Хихикая при мысли о Гаррете на гигантской гусенице в окружении малышей, я встала, выбросила наш мусор в урну и повернулась к столу, стряхивая с рук остатки сахарной пудры с торта.
Внезапно я почувствовала холод и покалывание в затылке и замерла. Мой желудок скрутило от беспокойства. За мной следили? Где? Кто? Неужели Райли находился где-то в толпе и шпионил за мной с момента, как мы уехали из Кресент-Бич? Это было немного жутко и совсем на него не похоже. Отступник мог вести себя высокомерно, дерзко и непокорно, но я бы не назвала его сталкером.
Так кто же наблюдал за мной?
Гаррет моргнул, когда я вернулась, все еще терпеливо ожидая услышать, чем я хочу заняться. Если он и заметил, что я стала несколько рассеянной, то никак это не прокомментировал.
– Запомни, о чем мы говорили, – сказала я, оглядываясь в поисках туалета, и заметила один за стойкой с хот-догами. – Я пойду вымою руки. Никуда не уходи. Я сейчас вернусь.
– Буду ждать тебя тут.
Я улыбнулась и вышла из-за стола, следуя за кучкой девчонок к туалетам, пока мой взгляд сканировал толпу в поисках кого-нибудь знакомого. Но почти так же быстро, как и появилось, это странное чувство исчезло, и все опять пришло в норму.
Гаррет
Эмбер улыбнулась и прошла мимо меня, проведя пальцами по моей руке. Мое сердце подпрыгнуло, и дыхание сбилось, но девушка уже растворилась в толпе.
Оставив свой телефон на столе.
Я уставился на него, и моя улыбка исчезла, сменившись отрезвляющим осознанием, когда я вспомнил о том, по какой причине пришел сюда. Об истинной цели этого свидания. Не для того, чтобы кататься на американских горках, стоять в очередях или толкаться друг с другом в миниатюрных машинках. Я пришел сюда не для того, чтобы веселиться. Я был здесь, чтобы раз и навсегда понять, является ли Эмбер нашей целью. «Жучок» лежал у меня в кармане, и ее телефон был в пределах досягаемости. Все, что мне нужно было сделать, так это снять чехол, засунуть «жучок» под аккумулятор телефона и вернуть все на место до возвращения Эмбер. Это должно было занять секунд десять, максимум пятнадцать.
Я медленно потянулся через стол, и мои пальцы легли на гладкий черный корпус ее телефона. Когда я притянул его к себе, он звякнул, показывая, что пришло новое сообщение. Поколебавшись, я дотронулся до экрана, и он загорелся. Зеленое облачко моргнуло, и внутри него появилось сообщение. Я перевернул телефон к себе, чтобы прочитать смс.
Привет, Труляля. Не хочу, чтобы мы ссорились. Позвони мне скоро, ладно?
Я снова замер в нерешительности, нащупывая «жучок» в кармане. До возвращения Эмбер было еще много времени. Телефон может положить конец нашим поискам, раскрыть нахождение гнезда драконов и их опекунов. Или нет. В любом случае, как только «жучок» будет установлен, мне больше незачем будет видеться с Эмбер.
Засунув руку в карман, я схватил пальцами «жучок» и вытащил его наружу.
Эмбер
Когда я вернулась к столу, Гаррет сидел на том же месте, подперев руками подбородок, и наблюдал за толпой. Толпа тоже наблюдала за Гарретом. По крайней мере, несколько одобрительных взглядов скользнули в его сторону от проходящих мимо девушек. Рассердившись, я зашагала быстрее, хотя если парень и заметил интерес к себе, то не подал виду. Выражение его лица, хотя и настороженное и внимательное, не было слишком уж встревоженным, как тогда днем в торговом центре, когда он вглядывался толпу, словно боялся, что из нее выскочит ниндзя и набросится на него. Гаррет выглядел расслабленным, более непринужденным, чем обычно, хотя, когда я подошла ближе, на его лице появилось некоторое беспокойство, когда он посмотрел на меня. Однако в следующее мгновение оно исчезло, так что, возможно, мне просто померещилось.
По-видимому, сегодня мне много чего мерещилось. Признаков таинственного сталкера, наблюдающего за мной из толпы, не было. Все выглядело обычным, хотя с таким количеством людей, слоняющихся вокруг, было трудно что-либо заметить. Кроме того, если кто-то и наблюдал за мной, что они могли сделать при таком количестве свидетелей?
– Готов? – спросила я, подскочив к столу. Мой телефон лежал на салфетке там же, где я его оставила. Я взяла его и сунула в карман. Гаррет улыбнулся, поднялся на ноги с легкой грацией и бросил пустой стаканчик в мусорный бак.
– Показывай, куда идти. Я готов покорить огромную гусеницу, но только если ты готова.
Мимо прошла парочка с плюшевой гориллой под мышкой у парня, и я оживилась.
– О, погоди, новый план, – объявила я, и Гаррет изогнул бровь. – Пойдем потренируемся в ловкости.
– В ловкости?
Я указала на череду палаток с играми вдоль центральной дорожки.
– Лекси говорит, что все эти игры простое надувательство, – объяснила я, наблюдая за тем, как худощавый парень бросил баскетбольный мяч в крошечное оранжевое кольцо, и тот отскочил от его края, – и невозможно выиграть приз, даже если наберешь достаточно очков.
– Приз?
– Ага! Видишь, он, наверное, пытается выиграть для нее большого плюшевого пингвина? – я показала на худощавого парня, который теперь рылся у себя в карманах, пока темноволосая девушка с надеждой смотрела на него. – Но, похоже, тебе даются только три попытки, – пояснила я, когда парень протянул продавцу очередную купюру. – И надо платить больше, если ты хочешь больше попыток.
– Получается, я плачу им за то, чтобы сыграть в игру, в которую, скорее всего, проиграю, с целью выиграть приз, который мне даже не хочется?
– Похоже на то. – Теперь, когда я все обдумала, игры подобного рода и правда были похожи на надувательство. Кристин как-то хвасталась, что какой-то парень пытался выиграть для нее огромного пуделя и проиграл так сотню долларов. – Знаешь, да все это ерунда, – сказала я Гаррету. – Проехали. Я не хочу, чтобы ты просадил кучу денег, пытаясь что-нибудь выиграть. Пойдем лучше на колесо обозрения.
Я начала поворачиваться, но ладонь Гаррета сомкнулась на моей руке, останавливая меня. Удивленная, я оглянулась и увидела едва заметную самодовольную улыбку на его лице.
– Почему ты считаешь, что я проиграю? – спросил он, заставив меня удивленно моргнуть. – Мы же на свидании, верно? Если хочешь гигантскую мягкую игрушку, я тебе ее достану.
* * *
И Гаррет это сделал. Не думаю, что он не попал в цель хоть раз, хотя все мишени безустанно подпрыгивали на пластиковых волнах. Он даже сбил крошечных лягушек, за которых давали в три раза больше очков. Парнишка, сидевший в палатке, неохотно отдал Гаррету огромного розового медведя, который был самым большим призом из висевших на стене. Гаррет с веселым видом принял медведя, затем развернулся и протянул мне. Я усмехнулась и скрестила руки.
– Розовый тебе идет, Гаррет. Уверен, что не хочешь оставить мишку себе?
– Я играл ради тебя, – ответил он, улыбнувшись в ответ. – Забирай. Он твой.
– О, ну ладно. – Я заулыбалась, взяв огромную игрушку и прижав ее к себе. Мех медведя был шелковистым и немного пах сладкой ватой. – Но тогда я для тебя тоже что-нибудь выиграю.
– Договорились.
И я выиграла маленькую синюю собачку, когда, наконец, сбила мячиком для софтбола шесть подозрительно тяжелых кеглей. (Это было уже после набрасывания колечек, обручей и метания дротиков, что, по моему мнению, было наглым надувательством.) Учитывая количество моих попыток, я, наверное, могла бы купить эту глупую штуку целых три раза, но Гаррет взял приз так, будто бы он был сделан из чистого золота, и от его улыбки мне стало тепло на душе. Я снова почувствовала странное покалывание в затылке, но, никого не увидев в толпе после нескольких минут бесплодных поисков, решила, что не стану поддаваться на провокацию и нервничать. Пусть смотрит, кто бы это ни был. Я не делала ничего, за что мне должно было быть стыдно.
Наконец, когда солнце начало клониться к океану, мы сели рядом друг с другом на скамейку колеса обозрения и, мягко покачиваясь и наблюдая, как толпа становится все меньше и меньше, начали подниматься в воздух. Ветер был прохладным, и шум карнавала несколько утих, поскольку кабинка уносила нас все дальше от земли. Облака стали ближе, и я почувствовала, что могу дотянуться и коснуться одного из них. Мой дракон зашевелился и захлопал крыльями, недовольный тем, что находится под облаками, желая взлететь выше. Но сейчас я впервые оказалась так близко к небу со времен той тайной ночной вылазки, когда я летала с Кобальтом и чувствовала себя вполне довольной, пребывая там, где была.
Обняв медведя, я украдкой взглянула на Гаррета. Его лицо, обращенное к видневшемуся вдали океану, было встревоженным. Глаза парня стали отстраненными и темными.
Я моргнула и толкнула Гаррета плечом, чтобы привлечь его внимание.
– Ты в порядке? – тихо спросила я.
Гаррет
Нет, я не был в порядке.
Я кое-что понял, может быть, в тот момент, когда врезался в другие машинки, пытаясь защитить Эмбер, или когда выкладывался на полную, чтобы выиграть для нее того медведя, или, может быть, прямо сейчас, когда сидел здесь с ней бок о бок. Мне... нравилась эта девушка. Я хотел проводить с ней больше времени, она постоянно была у меня на уме, и сейчас единственное, чего я хотел, так это наклониться и поцеловать ее. И это, безусловно, стало катастрофой для миссии, но я ничего не мог с собой поделать. Где-то между тем днем на пляже, когда я встретил ее в первый раз, и той ночью на вечеринке, когда мы целовались, стоя в океане, она стала для меня чем-то большим, чем потенциальной целью. Совершенно необъяснимым образом Эмбер стала самым важным в моей жизни.
И это пугало меня.
Моя рука была в кармане, и я сжимал в пальцах «жучок», который так и не смог поместить в ее телефон. Явное доказательство того, что я проваливал свое задание, что я зашел слишком далеко.
Эмбер положила подбородок на медведя и посмотрела на меня. Зеленые глаза, открытые, любопытные и немного встревоженные, встретились с моими.
– Ты задумался, – мягко укорила она, в этот момент очень напоминая Тристана. – О чем думаешь?
Я мотнул головой.
– Ни о чем.
– Обманщик. – Она села ровнее, явно недовольная моим ответом. – Рассказывай, Гаррет. Все было нормально, но вдруг ты стал мрачным и серьезным. Тебя что-то беспокоит. Что такое?
Я пытался придумать ответ, зная, что Эмбер не отстанет, пока я не отвечу.
– Я... я просто задумался о конце месяца, – сказал я, повернувшись к девушке лицом. Она озадаченно нахмурилась, и я неопределенно ткнул в сторону парка развлечений. – Лето скоро закончится. Через несколько недель мне придется вернуться домой, в Чикаго, к отцу. Мы больше не увидимся.
Я посмотрел за поручень, удивленный тем, как сильно меня все это беспокоило. Хотя большинство моих слов было ложью, слова о том, что я не увижу Эмбер снова, были правдой. Если Эмбер принадлежала к числу рядовых гражданских, тогда я уеду, как только миссия закончится, вернувшись к Ордену и вечной войне. Но если она окажется имитатором...
Я сжал поручень, наконец заставив себя по-настоящему осознать, что все это значило. Конечно, я всегда знал об этом. Мысль всегда сидела где-то в глубине моего сознания, я просто не хотел вспоминать о ней. Если Эмбер имитатор... мне придется убить ее. Это мой долг, то, чего ожидает от меня Орден. Безжалостно всадить ей пулю в сердце и смотреть, как она умирает. Убить дракона в человеческом обличье было легко: у них не было ни чешуи, похожей на броню, ни толстых нагрудных пластин, от которых отскакивали все пули. Если имитатора застать врасплох до того, как он успеет перевоплотиться, у дракона не останется шансов на выживание.
Несколько недель назад я бы и не подумал об этом. Драконы были врагами: они хотели поработить людей, и Орден был единственным, что стояло между ними и порабощением мира. Я знал это. Я верил в это всем сердцем.
Но до того, как я встретил Эмбер, я никогда прежде не стрелял в зомби в переполненном торговом центре. Я никогда не занимался серфингом и не чувствовал прилива чистого адреналина от катания на волнах. И я никогда не испытывал ничего похожего на тот жар, разливающийся по телу, когда мы с ней целовались. Этот жар одновременно и возбуждал, и пугал меня.
Я чувствовал себя балансирующим на краю чего-то огромного, и земля грозила вот-вот уйти у меня из-под ног. Все, чему меня учил Орден о драконах: что они смертоносные, коварные, расчетливые монстры, ненавидящие человечество, – все это не подходило смелой, жизнерадостной девушке, которая была рядом со мной. Это могло означать только две вещи: Эмбер – обычный человек или Орден ошибается.
И вторая часть моего предположения будоражила меня больше, чем все, с чем я когда-либо сталкивался.
Тонкая рука на моем колене вырвала меня из мрачных мыслей. Я поднял взгляд и увидел, что Эмбер смотрит на меня, все еще прижимая медведя к груди.
– Я знаю, – сказала девушка, пока я пытался сосредоточиться на том, что именно она говорила. Ее теплые пальцы на моей ноге очень отвлекали. – Я тоже об этом думала. У местных есть поговорка: «Не позволяй своему сердцу покинуть пляж». Это означает, что ты никогда не должен привязываться к тому, кто исчезнет в конце лета. Если этот человек все равно уедет, зачем рисковать? Но если мы так поступим, если не рискнем, то можем упустить что-то невероятное. У меня тоже мало времени. Когда лето закончится... – ее глаза потемнели, – моя жизнь перестанет быть нормальной. Но я рада, что встретила тебя. Даже если нам придется расстаться в конце лета, я бы ничего не стала менять. – Эмбер снова замолчала, отведя взгляд. – С того дня, как мы встретились, ты был тем человеком, с которым я с нетерпением ждала встречи. Я всегда чувствовала себя не в своей тарелке, пока не появился ты. Благодаря тебе у меня получилось забыть... о некоторых неприятных вещах в моей жизни. Благодаря тебе я смогла почувствовать, что не так уж сильно отличаюсь от остальных.
Я протянул руку, чтобы убрать огненную прядь волос девушке за ухо.
– Мы... мы с тобой не сильно отличаемся друг от друга, знаешь ли. – Я не знал, зачем говорю ей это; до сих пор я даже не понимал, что чувствую. – Я никогда не вписывался ни в одно... нормальное место. Моя жизнь всегда была продиктована моим отцом, который всегда указывал, что мы с ним должны делать и куда идти. Единственная разница между нами в том... что ты делаешь все то, что я никогда бы себе не позволил делать. Все, о чем я даже не смел мечтать. – Я заглянул в блестящие зеленые глаза Эмбер и печально улыбнулся. – Я не знал, чего мне не хватало, пока не встретил тебя.
Взгляд Эмбер внезапно стал пронзительно ярким. Отбросив своего медведя, она подалась вперед и села ко мне на колени. Такое действие при нормальных обстоятельствах вызвало бы у меня приступ тревоги, но я уже давно смирился с тем, что ничего нормального ждать не следует. Я обхватил руками маленькую фигурку девушки, крепко обняв ее и позволяя теплу ее тела растопить остатки моих барьеров, растворить здравый смысл, который советовал мне держаться подальше. Солдат все еще предупреждал меня не делать этого, напоминая, что она была потенциальной целью, и ничем большим. Я проигнорировал его. Я научился игнорировать его, но сегодня все было по-другому. Это не я убеждал себя, что все еще следую миссии: я знал, что это ложь. Мои эмоции, наконец, взяли верх, и я был с Эмбер, потому что хотел быть с ней. Сегодня мне было все равно. Последние семнадцать лет я был солдатом каждый день. И лишь раз мне хотелось попробовать, каково это... жить.
Эмбер смотрела на меня сверху вниз, ее руки лежали у меня плечах, ее мягкие пальцы нежно поглаживали мою шею. Взгляд девушки был полон удивления и легкого испуга, как будто она не могла поверить, что все это происходит на самом деле. Я был уверен, потому что чувствовал то же самое.
– Поцелуй меня, – прошептал я. – Заставь меня забыть хотя бы на вечер, что все это не по-настоящему. Заставь меня поверить, что эта жизнь может быть моей. Что я не предаю все, что знаю, чтобы быть здесь, чтобы чувствовать себя именно так.
Эмбер наклонилась. Ее губы коснулись моих, и все сомнения исчезли. Солдат исчез. Все исчезло, кроме нее. Я не чувствовал ничего, кроме ее рук на моей коже, ее губ, ее тела. Я целовал ее до тех пор, пока не растворился в ней, выжигая этот момент в моей памяти и прогоняя прочь солдата, Орден Святого Георгия и все, связанное с войной. Я вернусь ко всему этому завтра. Сегодня вечером я хотел быть обычным.
Сегодня вечером Гаррета-солдата не существовало.
Райли
Два дракона сидели у меня в гостиной, когда я вернулся домой.
Я нахмурился, глядя на Уэса, который ждал меня в холле.
– Что случилось? – рыкнул я, глядя мимо него на пару подростков, сидящих на моем диване. Оба детеныша выглядели испуганными, грязными, измученными и жались друг к другу, сидя на подушках в цветочках. Наоми, или Нэттл, как ее называли почти все, была темноволосой худенькой девушкой с торчащими во все стороны дредами. Рэми, рыжеволосый парень с пронзительными голубыми глазами, смотрел на меня через спинку кресла серьезно и мрачно.