Глава 41.
Лицо Эмбер было бледным, но она кивнула.
– Я никому ничего не скажу. Обещаю.
Я коротко кивнул.
– Хорошо. Следуй за мной и постарайся вести себя естественно.
Девушка хмыкнула.
– Это ты, вообще-то, ведешь себя странно.
Не ответив, я зашагал по пирсу, притворяясь беззаботным, но при этом оставаясь начеку. Если Лилит была здесь, то нам нужно было быстро выбираться из города. Оставаться тут, когда солдаты Ордена могли быть у нас на хвосте, и так было очень рискованно, но встретиться с гадюкой, ошивающейся поблизости, было просто самоубийством. Особенно если этой гадюкой была Лилит.
Я надеялся только на то, что женщина пока еще не знала о нас. Что она приехала в Кресент-Бич тренировать Эмбер, а не специально ради меня. Если это так, то у нас был шанс. Было время. Я все еще смогу увезти всех в целости и сохранности.
И, надеюсь, когда мы уедем из города, моя наивная маленькая Искорка – протеже Лилит – поедет с нами.
Эмбер
Мысленная заметка: добавить езду на мотоцикле в список вещей, которые почти настолько же хороши, как и полет.
Байк Райли мчался по улицам, петляя в потоке машин, проносясь на мигающий желтый свет и на максимальной скорости врезаясь в повороты. Ветер трепал мне волосы и одежду, щипал глаза. Рев двигателя и редкие гудки сердитых автомобилистов эхом отдавались в ушах. Райли не сбавлял скорости. Я думаю, он следил за тем, чтобы за нами не было «хвоста». Вероятно, это было разумно, учитывая, что моя наставница уже подтвердила, что ей нравится «присматривать за мной». Я крепко обняла Райли за пояс, прижавшись щекой к его кожаной куртке, и смотрела, как размытый мир проносится мимо меня.
Наконец мы въехали вверх по довольно крутой дороге, вырубленной в скале, с которой был виден океан и почти весь Кресент-Бич. Когда я подняла голову со спины Райли, гадая, куда мы едем, он внезапно свернул на длинную, огороженную воротами подъездную дорожку и остановился перед домом.
У меня отвисла челюсть. Дом? Нет, это больше похоже на особняк. Строение было огромным, гораздо больше, чем вилла дяди Лиама или даже пляжный дом Кристин. Я уставилась на особняк, потом на Райли, который ухмыльнулся в ответ, словно ожидая моей реакции.
– Добро пожаловать в мою скромную обитель.
– Ты живешь здесь? – выдохнула я, и Райли усмехнулся, слезая с мотоцикла. – Ладно, мое мнение о тебе только что кардинально изменилось. Получается, отступникам платят намного больше, чем я думала.
Райли откинул назад темные волосы и ухмыльнулся.
– Не слишком обольщайся, Искорка. Это не мое. Мы просто... одолжили этот дом, пока находимся в городе.
– Мы?
– Да, «мы». Пошли, – указав большим пальцем на массивную входную дверь, Райли направился вперед по дорожке. – Я хочу тебя кое с кем познакомить.
Внутри особняка было так же просторно, как снаружи, и определенно обитаемо, судя по количеству банок «Рэд Булла» и «Маунтин Дью», разбросанных повсюду, кучам грязной посуды в раковине и пустым коробкам из-под пиццы на стойке.
Из задней комнаты вышел долговязый человек в мятой рубашке. Его каштановые волосы падали ему на глаза. Он заметил, что я стою в холле, но не удивился, бросив усталый взгляд на Райли, когда тот вошел.
– Так это она и есть? – спросил он с британским акцентом. – Девчонка, ради которой мы все рискуем жизнями? О, прости, девчонка, из-за которой ты подвергаешь наши жизни риску? – Он уставился на меня из-под спутанных волос, приподняв бровь. – Должен сказать, я не впечатлен, дружище.
Я нахмурилась.
– Если ты хочешь что-то сказать мне, я стою прямо перед тобой.
– Не сердись на Уэса, – сказал Райли. – У него есть плохая привычка вести себя как придурок. – Человек даже глазом не моргнул, и голос Райли стал серьезным. – Где те двое?
– Внизу. Там же, где они и были все утро. Скорее всего, дуются, потому что я выгнал их из бассейна. А что? – Он прищурил глаза, возможно, почувствовав нервное напряжение в поведении Райли. – Что происходит?
Райли бросил на меня взгляд. Я заметила, как он колеблется, задаваясь вопросом, как много мне можно рассказать, стоит ли вообще доверять мне. Я посмотрела ему прямо в глаза.
– Ты обещал мне ответы, – напомнила я ему. – Ты сказал, что расскажешь мне все – о «Когте», о гадюках и о том, чем они занимаются. Я не уйду, пока не узнаю.
– Гадюки? – Голос Уэса перестал быть скучающим или самодовольным и повысился на несколько октав. Человек посмотрел на меня широко распахнутыми глазами, затем перевел взгляд на Райли и зашипел: – Она только что упомянула чертовых гадюк?
Райли вздохнул.
– Лилит в городе, – тихо сказал он.
Уэс побледнел, затем отступил от нас, бормоча под нос внушительный список ругательств.
– Держи себя в руках, – осадил его Райли, когда человек стал пятиться и его глаза стали немного безумными. – Она не знает, что мы здесь. По крайней мере, я на это надеюсь. К тому же она здесь не из-за нас.
– Конечно же, она здесь из-за нас! – Уэс не очень старался держать себя в руках, как мне показалось. – Зачем же еще чертовой гадюке тут быть? Она явно не в отпуск приехала, черт бы ее побрал!
– Она моя наставница, – сказала я в надежде, что это его успокоит. Мои слова не произвели нужного эффекта. Глаза человека стали еще больше, и он дико на меня уставился.
– Райли, какого черта! Ты совсем с ума сошел? Ты привел новенькую ученицу змеи прямо к нам дом? Откуда ты знаешь, что это не подстава? Она может побежать к этой уродине и сказать ей, где мы точно находимся.
– Она нас не выдаст, – спокойно сказал Райли. – Я доверяю ей.
Уэс покачал головой и провел рукой по волосам.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, приятель. Правда, надеюсь.
– Найди двух остальных, – приказал Райли. – Скажи им, что мы скоро уезжаем. Подготовь их к отъезду. Помни, мы не хотим, чтобы остались доказательства того, что мы были тут. Оставь все, как было до нашего появления. Это значит, что сигнализации нужно снять.
– Дерьмо, – пробубнил Уэс, разворачиваясь. Он вышел из комнаты, продолжая ворчать себе под нос, и я посмотрела на отступника.
– Я все еще ни черта не понимаю, Райли.
Он устало кивнул.
– Я знаю. Пойдем. – Он жестом пригласил меня в гостиную, указав на один из диванов, но я была слишком взвинчена, чтобы сидеть. Райли тоже продолжил стоять, глядя в окно, скрестив руки на груди, словно собираясь с мыслями.
– Что ты знаешь о «Когте» и гадюках? – в конце концов спросил он.
Я пожала плечами:
– Лишь то, о чем они нам рассказывали, а это не так уж много. Я знаю, что гадюки – это особые агенты, которых «Коготь» отправляет тогда, когда дела совсем выходят из-под контроля, но я не особо понимаю, чем именно они занимаются. Я пыталась спросить у своей наставницы, но она мне никогда ничего не говорит. Я даже имени ее не знала.
– Ее зовут Лилит, – сказал Райли, поворачиваясь ко мне. – И помимо того, что она самая злобная стерва, которая оказалась за пределами Стервотауна, она является лучшей из гадюк в «Когте». И поэтому очень любопытно, что они выбрали ее в качестве твоей наставницы. – Райли прищурился, оценивающе глядя на меня через всю комнату. – Это означает, что «Коготь» очень заинтересован в твоем обучении. Они бы не отправили своего лучшего агента обучать детеныша, если бы не планировали использовать тебя для чего-то серьезного.
– Неужели она действительно такая важная?
Райли фыркнул.
– Ты даже не представляешь. Лилит – своего рода легенда в организации. Даже Орден знает о ней. И если ты крут настолько, что даже у этих маньяков-геноцидников есть о тебе заметки... – он пожал плечами, но больше ничего не сказал.
– Вот почему Уэс так испугался. Он думает, что Лилит отправили сюда, чтобы она вернула тебя «Когтю».
– Искорка, – Райли посмотрел на меня очень серьезно, и от этого взгляда у меня по спине пробежал холодок. – Ты все еще не догадываешься о том, чем на самом деле занимается Лилит и в принципе гадюки. Если твоя милая наставница придет за нами, как ты думаешь, что произойдет? Она не будет бить нас линейкой по запястьям и ругать за то, что мы бросили «Коготь», это уж точно. Если кого-то вроде Лилит послали за тобой, это означает только одно.
Я сглотнула, когда все внезапно встало на свои места: секретность, тренировки с Лилит, реакция Данте на новость о том, что я была определена в гадюки...
– Не может быть.
Райли кивнул.
– Боюсь, ты все правильно поняла, Искорка. Гадюки – это убийцы «Когтя». Именно так они служат организации. Их отправляют убить того, на кого укажет «Коготь». Обычно они идут вслед за высокопоставленными представителями Ордена, просачиваясь в тыл и на вражескую территорию, куда больше никто не может попасть. Но они не просто избавляются от маниакальных геноцидников. – Райли скривил губы в презрительной усмешке. – Ты никогда не задумывалась, почему в «Когте» нет бывших отступников или дезертиров и почему никто даже не задумывается о том, чтобы стать предателем? Ты думаешь, это потому, что «Коготь» – это такое невероятно счастливое место, которое никто в здравом уме никогда не покинет? – он фыркнул. – Нет, это потому, что «Коготь» использует гадюк, чтобы заткнуть рот любому, кто ему не предан. Люди или драконы – это не имеет значения. Гадюки убьют своих же сородичей, если «Коготь» прикажет им. Вот почему гадюк так боятся. – Райли прищурил глаза. – Вот почему я хочу вытащить из «Когтя» как можно больше драконов.
Я все еще не могла прийти в себя от новости, что «Коготь» хочет, чтобы я стала убийцей, поэтому его последнее заявление просочилось в мой мозг через несколько секунд. Но когда это произошло, я уставилась на него с удивлением.
– Вытащить их? Но ты только что сказал, что гадюки убивают любого, кто выходит из-под контроля! Почему ты хочешь подвергнуть их жизни опасности?
– Потому что выбора быть не должно, – отрезал Райли. – Мы не обязаны выбирать между «Когтем» и свободой. Потому что я отказываюсь быть частью той организации, что пытается убить меня за то, что я не хочу того, чего хотят они. – Он провел рукой по волосам и с отвращением указал на потолок. – Им промыли мозги, Искорка, всем до единого. С самого начала, каждый детеныш воспитывается по стандартам «Когтя». Они хотят того же, что и «Коготь»: власть, богатство, влияние, контроль. «Коготь» проповедует, что все это в интересах сохранения нашей расы, и это правда, но только если они могут держать мертвой хваткой все, что у них есть. Драконы, которые не приносят пользу организации или отсоединяются и прокладывают свой собственный путь, уничтожаются гадюками. Они могут пощадить детеныша – это зависит от того, сколько тому лет, как долго он или она провели вне «Когтя», и если понятно, что детеныш все еще может быть полезен. Но такие отступники, как я и Уэс, кто видел изнанку, кто знает, что такое «Коготь» на самом деле... – Райли покачал головой. – Они убьют нас без всяких вопросов.
Мне стало дурно, и я опустилась на одну из диванных подушек, поскольку мои ноги перестали держать меня.
– Я не могу так поступить, – прошептала я. – Я не убийца. Я не смогу выслеживать и убивать себе подобных. Как они могут ожидать от меня такого?
– Технически они не дали тебе такой информации, – сказал Райли. – Пока нет. До тех пор, пока ты не научишься верить всему, что говорит «Коготь» и не подвергать сомнению его приказы. Однако как только твое обучение будет завершено, тебе нужно будет сдать финальный экзамен, чтобы стать полноценной гадюкой. Экзамен проверяет не только навыки, но и преданность организации. Тебя могут послать за другим детенышем или за человеком-дезертиром. Или тебя могут отправить разбираться с отступником. – Райли невесело ухмыльнулся. – Кто знает, Искорка? Если ты останешься с «Когтем», то когда-нибудь мы, может, встретимся снова. Только вот тогда ты попытаешься убить меня. А может, и раньше. Может быть, поэтому Лилит еще не пришла за мной. Возможно, я и есть твой финальный экзамен.
– Я бы никогда так не поступила, – запротестовала я, и Райли покачал головой.
– У тебя не будет выбора. Не в том случае, если тебе прикажет «Коготь». И к тому времени ты будешь настолько дисциплинированна, что, возможно, поверишь в то, что поступаешь правильно. – Райли внезапно вздрогнул, и его лицо исказилось болью, когда он посмотрел в окно. – Все не так просто, Искорка, – почти прошептал он. – Ты не поймешь, как сильно изменишься, как много потеряешь, пока не станет слишком поздно. Я много лет сражался с Орденом. Никогда не вступал в схватку лично, но последствиями моих действий были бесчисленные смерти. Пока однажды... я не смог больше этого делать.
– Что произошло?
Райли опустился на диван рядом со мной, его лицо и глаза потемнели.
– Мне приказали подготовить здание к взрыву, один из предполагаемых капитулов. Рискованное дело – залезть внутрь, подсоединить взрывчатку и выбраться, пока она не взорвалась. Возможно, это было самое безумное задание, на которое меня отправили. Мне так промыли мозги, что я слепо следовал приказам и даже не понимал, что это была суицидальная миссия.
Я наблюдала за Райли, завороженная его словами. Он хмурил лоб, и его лицо было серьезным и мрачным, что делало Райли не похожим на ухмыляющегося, уверенного в себе отступника, которого я встречала раньше. Интересно, какой из них настоящий Райли, настоящий Кобальт? Или у него на каждый случай была подготовлена новая личность?
– Я пробрался на базу без всякого страха, – продолжал Райли, не подозревая о моих мыслях. – Но потом, когда я оказался внутри, меня обнаружила маленькая человеческая девочка. Дочь кого-то из офицеров, скорее всего. Ей было не больше шести-семи лет. Мы удивились друг другу. – Райли коротко и горько усмехнулся и опустил голову. – Я знал, что должен убить ее или, по крайней мере, сделать так, чтобы она не выдала моего положения, но не смог себя пересилить. Я был в сердце Орденского капитула. Я знал, что если меня найдут, то убьют, но я не мог смириться с мыслью о том, чтобы навредить ребенку, даже человеческому.
– И что ты сделал?
– Я... сказал ей, что играю в прятки. Это было единственное, что пришло мне на ум, – смущенно сказал Райли, и я закусила губу, чтобы подавить улыбку. – Ага, – Райли фыркнул. – Я явно налажал. Но малышка поверила мне. Она даже пообещала никому не говорить, что видела меня. А потом она просто ушла. – Даже сейчас Райли выглядел удивленным. – В тот день меня могли убить. Я был совершенно один на вражеской территории, окруженный вооруженными солдатами, которые ненавидели мой вид. Если бы меня поймали, моя шкура, вероятно, висела бы над камином какого-нибудь лейтенанта. Но она позволила мне уйти.
– Ты не взорвал капитул, так ведь.
Это было утверждением, а не вопросом. Райли беспомощно взмахнул рукой и покачал головой:
– Я не смог. Я продолжал видеть лицо этой девочки и думать, что там могли оказаться другие дети. Они не были частью войны. Они не должны были умирать из-за нас. Но я знал, что «Коготь» не примет такое объяснение. Смерть нескольких невинных для них ничего не значит, если это принесет пользу организации. Я не мог вернуться, не выполнив задание. – Райли вздохнул, его лицо омрачилось воспоминаниями. – Вот так... я пустился в бега. Я оставил «Коготь», выпал из их системы и с тех пор бегу без оглядки.
– И они послали за тобой гадюк?
– О, да, так и было, – Райли невесело усмехнулся. – Оказывается, я довольно везучий сукин сын. Мне удалось избежать пары атак гадюк, а потом я наткнулся на Уэса, который искал предлог, чтобы свалить. Вскоре мы поняли, что в организации есть и другие, подобные нам. Люди и драконы, которые хотели освободиться от «Когтя». Так что теперь мы делаем все возможное, чтобы освободить единомышленников из организации и показать им, как жить в качестве отступников. Как избежать нападения гадюк, как держаться подальше от радара «Когтя», как быть свободными.
Свобода. Это слово звучало сейчас так привлекательно. Это было то, чего я всегда хотела, верно? Жить вдали от «Когтя», не следовать ничьим правилам, законам или ограничениям. Не становиться гадюкой – убийцей, которая охотится на себе подобных за то, что те хотят быть свободными.
Но мысль о том, чтобы стать отступницей, как бы я ни ненавидела себя за то, что призналась в этом, была ужасающей. За мной будут охотиться. На мне поставят клеймо предательницы и преступницы, и гадюки придут за мной. Я ненавидела правила и хотела, чтобы моя наставница сбросилась со скалы в человеческом обличье, но «Коготь» был всем, что я знала и к чему привыкла.
И была еще одна проблема.
Данте. Я не думала, что мой правильный брат, бывший идеальным учеником, станет отступником, даже если бы это сделала я. И даже если мне удастся убедить его сбежать, его заклеймят предателем и тоже будут преследовать. Я не была уверена, что смогу с ним так поступить.
Словно прочитав мои мысли, Райли умолк, а затем его почти золотые глаза серьезно и напряженно уставились на меня. Дракон смотрел на меня, свирепый, первобытный и прекрасный, и от этого взгляда внутри у меня разгорался жар.
– Я мог бы показать тебе, как быть свободной, Искорка, – прошептал он опасным, манящим голосом, – если хочешь.
Я уставилась на него. Райли выдержал мой взгляд. Его близость была ошеломляющей: я чувствовала, как его дракон наблюдает за мной, едва скрываясь в своей хрупкой человеческой оболочке. Я ощущала, как мой собственный дракон потянулся навстречу Кобальту, пламенная волна поднялась из глубины моего живота и распространилась по всему телу.
– Поехали со мной, – настаивал Райли, – придвигаясь ближе ко мне на диване. – Ты не обязана существовать по их правилам. Тебе не нужно становиться гадюкой. Ты сможешь жить своей жизнью, вдали от «Когтя», гадюк и всего того, что они символизируют. Это то, чего ты хочешь, разве нет? – Райли замер, и я чувствовала присутствие дракона, сидящего рядом со мной, как будто он действительно был здесь, с крыльями и чешуей. – Мы с Уэсом забираем детенышей и уезжаем из Кресент-Бич сегодня вечером. Я хочу, чтобы ты уехала с нами.
– Уехать? С вами? – Я моргнула. – Куда мы отправимся? Как будем жить?
– Об этом не беспокойся. – Райли беззаботно улыбнулся мне, снова став похожим на себя. – Я уже давно этим занимаюсь. Мы же не бродяги. У меня есть места, куда мы можем поехать, где сможем оставаться невидимыми, где гадюки никогда не найдут нас. Доверься мне.
– Я... Я не знаю, Райли.
– Ладно. – Райли резко встал, легко и грациозно поднявшись с дивана, и протянул мне руку. – Если я не могу убедить тебя, тогда, возможно, тебе стоит услышать это от кого-то другого. Посмотреть на «Коготь» с другой точки зрения, на то, что он есть на самом деле. Пойдем.
Я подала Райли руку, позволяя ему помочь мне подняться на ноги. Мой дракон завибрировал от его прикосновения, но я проигнорировала ее.
– Куда мы идем?
– Вниз. Я хочу тебя кое с кем познакомить.
Гаррет
Я ехал в кузове грузовика, зажатый между двумя солдатами, чувствуя каждый удар и толчок через металлическую скамью, приваренную к бортам. Автомобиль не был предназначен для перевозки людей. Внутри было жарко и неудобно, хотя это было не самым худшим, что я пережил. Вокруг и напротив меня были товарищи, мои братья по оружию, которые тоже испытывали легкое волнение. Кто-то тихо шутил и смеялся, кто-то дремал, скрестив руки на груди, кто-то, как и я, просто ждал, погруженный в свои мысли.
Сидевший рядом со мной солдат толкнул меня в плечо. Он был на несколько лет старше, с коротко подстриженными черными волосами и носом, который регулярно ломали. Я узнал в солдате Томаса Кристофера, одного из немногих выживших солдат отряда «Альфа», который был почти полностью уничтожен во время южноамериканского рейда пару месяцев назад.
– Эй, Себастьян, ты здесь уже больше месяца, верно? – тихо спросил, наклоняясь ко мне и улыбаясь, как волк. – Ну и какие тут развлечения? Чем тут можно заниматься ради забавы?
– Я здесь был не в отпуске, – просто ответил я.
– А, ну да, – Кристофер откинулся назад, ухмыляясь мне, но говоря для всех остальных: – Наш Себастьян – особенный, Идеальный Солдат. Ничто и никогда не приходит в его безупречную маленькую голову, если не считать миссий. Дайте ему проститутку, и он использует ее в качестве мишени, чтобы потренироваться.
– Заткнись, Кристофер, – сказал Тристан, сидящий напротив меня с винтовкой у плеча. – По крайней мере, у него с женщиной будет шанс. А если она посмотрит на твою уродливую рожу, то не поймет, почему это к ней пришита задница бульдога.
Другие солдаты заулюлюкали и начали подтрунивать над Кристофером, который сердито покраснел, но смеялся вместе с ними. Снова посыпались насмешки и добродушные оскорбления, и Тристан не упустил ни одной возможности подколоть кого-нибудь, но я не присоединился к ним. Обычно в это время я заглушал свои мысли, пытаясь подготовиться к предстоящей битве. Отключи мозг, отключи эмоции, стань пустой оболочкой, которая действует исключительно инстинктивно и не испытывает страха и сомнений. Именно этому меня учили. Именно так я тренировал сам себя