Глава 7 | От лица Деклана
Зара стояла на месте, будто вкопанная. Его взгляд медленно скользнул по её рукам, по ключицам, по открытому плечу — и остановился.
Там, под тонкой тканью, в месте, где сдвинулась бретель, кожа была неровной. Тень. Нет, не тень. След. Фиолетово-синяя полоса.
Он прищурился, шагнул ближе — так, чтобы разглядеть наверняка.
Синяк.
А чуть ниже — второй. И ещё один, чуть скрытый под линией ткани.
Огонь, что до этого жил в нём, вырвался наружу. Острый, обжигающий, бесконтрольный.
Мозг подкинул ему обрывки воспоминаний — Винсент, ладонь на её плече, её напряжённые пальцы на бокале, пустой взгляд. Всё сложилось в картину быстрее, чем удар сердца.
Он понял. И этого было достаточно.
Он выдохнул. Один раз — тяжело, почти со стоном. Внутри будто что-то треснуло. Не снаружи. В нём.
— Кто это сделал? — его голос был тихим. Слишком тихим. Но тишина эта была как перед бурей.
Зара чуть отпрянула, словно не его голос услышала, а хруст в груди. Она медленно натянула бретель обратно, прикрывая плечо. Пальцы дрожали. Она не ответила.
— Зара, — повторил он, уже иначе. По-своему. Без ярости. Без угроз. Просто её имя — будто последнее, за что он ещё держится.
Она всё ещё молчала, но взгляд её был уже не пустым. Теперь — полным страха. И стыда.
Он шагнул ближе. Осторожно, будто боялся испугать. Остановился, не касаясь.
— Ты боишься его... или меня? — спросил он. Прямо. Голос хрипел от сдерживаемых чувств.
Её глаза дрогнули. И она, наконец, прошептала:
— Я... не знала, как сказать. Ты бы...
Он прервал её, голосом тихим, но пропитанным яростью:
— Я бы убил его.
Он сделал шаг в сторону, будто сдерживал себя от чего-то большего.
— Я бы разорвал его на части. Медленно. Так, чтобы он понял, за что. — Он бросил на неё взгляд, тяжёлый, пульсирующий опасностью. — Я бы вычистил из него всё, что он посмел сделать с тобой. До последней грязной мысли.
Он замолчал на секунду. В этом молчании не было пустоты — только сжатая в кулак ярость.
— Он тронул тебя? — голос стал грубее. — Где не имел права?
Она не сразу, но кивнула. Глаза снова потупила, будто боялась увидеть, что теперь он отвернётся.
Но он не отвернулся.
— Ты больше не вернёшься туда, — сказал он. — Ни на день. Ни на час.
В его голосе не было просьбы. Только обещание.
— Я заберу тебя. Завтра. Сегодня. Сейчас, если хочешь. И если он снова посмеет приблизиться — я разнесу всё, к чему он прикасался.
Он поднял её ладонь — и, впервые за всё время, прикосновение было тёплым. Уверенным. Человеческим.
— Я не позволю больше никому делать с тобой то, что сделал он.
— Теперь ты под моей защитой.
И если он ещё жив — это только потому, что я сначала хочу, чтобы он знал, кто идёт за ним.
И в этот момент Винсент оторвался от бокала.
— Прости, — протянул он, вытягивая слово, как лезвие. — Я что-то пропустил?
— Ты снова начал раздавать защиту, как святой отец? Или это была репетиция?
Он встал.
Не резко, не грозно. Наоборот — лениво, даже вальяжно. Но в каждом его движении было напряжение, как у зверя, который ещё не рычит, но уже решил — будет кровь.
— Ты говоришь это в моём клубе, моей девочке... — он чуть склонил голову, подмигнул Заре. — Ты, наверное, не в себе, Дек.
Деклан не отвёл взгляда от Зары.
Будто Винсента вообще не существовало.
— Я говорю это ей, — спокойно ответил он.
— А ты можешь либо отойти, либо запомнить, что тебя ждёт, если останешься рядом.
Воздух мгновенно стал плотным.
Кто-то из охраны Винсента сдвинулся с места, но тот поднял руку, останавливая.
— Нет-нет. — Винсент усмехнулся. — Это интересно.
— Ты так говоришь, будто забыл, что было в прошлый раз, когда ты пытался кого-то «защитить».
Он шагнул ближе, теперь уже лицом к лицу с Декланом.
— Ты не герой, Деклан. Ты просто был нужен, когда я позволял.
— А теперь — просто лишний.
Деклан усмехнулся. Тихо, без веселья.
— А ты всё ещё думаешь, что держишь её.
— Но дело в том, Винс...
— Ты слишком долго называл вещью то, что тебя переживёт.
И тут Зара сделала шаг.
Встала между ними.
Неуверенно — но встала.
— Хватит, — прошептала она.
— Я... не вещь. Не ваша. Ни его. Ни твоя.
Оба замолчали.
И в этом молчании, на фоне оглушающей музыки и света, вдруг стало ясно:
эта ночь больше не будет прежней.
_Ни для них. Ни для неё_