Глава 10 | От лица Деклана
Она спала.
Он стоял у двери, облокотившись о косяк, и смотрел на неё сквозь щель — не вглядывался, не изучал.
Просто... проверял. Что она дышит. Что не вздрагивает. Что кожа не бледнеет от боли.
Что она здесь.
Не там. Не в клубе. Не в руках этих ублюдков. Здесь. В его доме. В его пространстве, которое он поклялся никогда не делить с чужими.
Но она была не чужая. Уже нет.
Он закрыл глаза и сжал зубы. Это чувство — рвущаяся тишина внутри. Как будто сердце всё ещё не догнало, что её не унесли. Что она жива. Что он успел.
Чёрт. Почему не раньше?
Ты должен был догадаться. Услышать. Видеть. Где, блядь, ты был, когда они её ломали?
Он оттолкнулся от стены и прошёл вглубь коридора.
Медленно, будто сам был ранен. Не физически — хуже. Изнутри.
Он никогда не чувствовал себя слабым. Даже когда бил. Даже когда кровь лилась по пальцам — его или чужая — он знал: он управляет этим миром. Он — сила. Он — контроль.
А сейчас?
Сейчас он стоял в пустом коридоре собственного дома, и впервые за чёртово десятилетие хотел — умолял, — чтобы кто-то поверил, что он не такой. Не как Винсент. Не как те, кто ломает ради власти.
Он вошёл в кабинет. Закрыл дверь. Сел в кожаное кресло и уткнулся руками в лицо.
Стыд не был ему знаком. Но то, как она смотрела на него, когда он поднял её с той грязной мостовой... Боль в её глазах. Сломанная гордость. Страх не от него — а от мира. Это было хуже любого удара в грудь.
Он знал, что не заслужил её доверия. Ни малейшего. Он был опасен — да. Был жестоким — да.
Но он никогда не трогал женщин. Не унижал. Не ломал. И когда увидел её в том состоянии... что-то в нём сломалось.
Впервые.
Навсегда.
Он выдохнул. Поднялся. Подошёл к шкафу, достал бутылку виски. Налил себе немного — меньше, чем обычно. Не хотел опьяняться. Хотел чувствовать. Каждую грёбаную эмоцию. Потому что она — Зара — чувствовала всё это вдесятеро сильнее.
Если она останется...
Нет. Не думай об этом. Не сейчас.
Но мысль всё равно вернулась. Упрямая, как заноза под кожей.
Если она останется...
Он сделает всё. Всё, чтобы её не трогали. Чтобы никто больше не смел даже подумать поднять на неё руку.
Он перестроит весь этот сраный мир, если надо. Сломает каждого, кто осмелится. Потому что она — уже не просто девчонка из клуба. Она — его точка невозврата.
И в этом не было романтики. Только правда. Сырая, острая, как лезвие.
Он поставил стакан обратно, не допив.
Зара... если ты останешься... я не обещаю быть мягким. Не обещаю быть хорошим. Но я обещаю быть рядом. И обещаю — никто, никогда больше не сделает тебе больно.
Он снова вышел в коридор. Подошёл к её двери. Прислушался.
Тишина.
Не та глухая, зловещая тишина, в которой прячется ужас. А мягкая. Почти тёплая.
Он не стал входить. Просто оставил чай. И записку.
"Ты не обязана никому ничего. Даже себе. Просто будь."
А потом сел на пол у двери.
И сидел.
Час. Два. Может, больше.
Потому что только так — он чувствовал себя полезным. Единственный раз за эту ночь.
Он просидел там, у двери, не зная, сколько прошло времени. Молчание дома тянуло, будто пустой зал, в котором шаги отзываются эхом.
Вдруг внутри раздался тихий шорох. Она пошевелилась. Её дыхание стало чуть громче, неровнее. Деклан напрягся, но не открыл дверь — дождался.
Звуки стихли, и снова — тишина. Но уже другая. Живая.
Он поднялся. Сделал пару шагов по коридору. Ему нужно было уйти, но ноги будто приросли к полу. Он вернулся, тихо прислонился к стене, напротив двери.
И тогда замок щёлкнул. Дверь приоткрылась — ровно настолько, чтобы он увидел её.
Лицо бледное, глаза всё ещё чуть затуманенные от сна, но в них мелькнуло что-то острое, словно она проверяла, не мираж ли это всё.
Они молчали. Деклан не знал, кто из них первый отведёт взгляд, но она не отводила.
— Ты не спишь? — наконец тихо спросила она.
— Нет.
Пауза. Он ждал, что она скажет ещё что-то, но она лишь кивнула и закрыла дверь. Не резко — плавно, как будто не хотела обрывать этот миг.
Деклан выдохнул и понял, что его плечи напряжены так, будто он только что вышел из драки. Но это была не драка. Это было хуже. Он впервые за годы не знал, на чьей он территории — на своей или на её.
Он ушёл вглубь дома, но шаги были медленными. И каждое движение внутри него кричало одно и то же: он не позволит этому закончиться так же, как для всех остальных.
Он сделал всего пару шагов по коридору, когда в тишине раздался короткий виброзвонок.
Телефон лежал на столике у лестницы. Деклан посмотрел на экран — номер не был подписан, но он его знал. Чужие, опасные цифры, которые не появляются без причины.
Он ответил сразу.
— Говори.
В трубке — глухой шум, потом тяжёлое дыхание. Голос собеседника был низким, обрывистым, как будто он шёл на ходу.
— У нас проблема. Винсент. Он ищет девчонку. Уже на твоей стороне города.
Деклан замер. Пальцы на мгновение сжали телефон так, что пластик хрустнул.
— Через кого информация?
— Через двоих его людей. Он рвёт клубы один за другим, спрашивает... И он не один.
Деклан отнял телефон от уха, чтобы не сорваться криком. Секунда — и он уже снова говорил, спокойно, почти холодно:
— Следи за ним. Каждое движение, каждый поворот. Если приблизится — я узнаю первым.
Он сбросил вызов и ещё минуту стоял неподвижно. Потом развернулся к её двери. Тихо.
Нельзя было будить. Нельзя было пугать раньше времени. Но времени теперь стало меньше. Намного.