Расплата

Венец августовского вечера, Дворец Кибелы сиял под россыпью звезд, словно драгоценная шкатулка, полная тайн и роскоши. Мраморные ступени Дворца Кибелы, отполированные до зеркального блеска, искрились под светом десятков прожекторов, словно приветствуя прибытие избранных. Лживое великолепие этой ночи, посвященной Деве Марии, вызывало у Валенсии лишь горькую усмешку. Сколь же много лицемерия и греха скрывалось под масками этих благодетелей.

Внимание толпы, словно по мановению волшебной палочки, обратилось к подъезжающему Bentley Mulsanne цвета воронова крыла. Его глянцевая поверхность отражала огни дворца, словно тёмное зеркало, хранящее в себе секреты.

Дверь, словно по команде невидимого слуги, бесшумно распахнулась, и мир замер в ожидании. Валенсия появилась, словно видение, сотканное из тьмы и света.

На ней было облегающее чёрное платье в пол, выполненное из тончайшего шелка. Его простой, но безупречный крой подчеркивал идеальную фигуру, а высокий разрез намекал на скрытую под покровом ткани силу. Ее волосы, собранные в высокую причёску, открывали изящную линию шеи и острые скулы. Её шею обвивало колье из чёрных бриллиантов, каждый из которых был размером с голубиное яйцо. Стоимость этого украшения могла бы обеспечить безбедную жизнь целой семье, но на Валенсии оно выглядело лишь скромным дополнением к её образу.

Но настоящим украшением была маска. Выполненная из тончайшего белого фарфора, она изображала ангельское лицо с опущенными ресницами и слегка приоткрытыми губами. Этот символ невинности и чистоты, обязательный атрибут благотворительного вечера в честь святой Девы Марии, лишь подчёркивал зловещую красоту Валенсии. Это условие вечера играло Валенсии на руку, позволяя сохранить свою личность в тайне еще какое-то время. Маска скрывала часть её лица, но не могла скрыть холодный, пронзительный взгляд зелёных глаз, в которых читалась решимость и безжалостность.

Леон Блас, словно верный цербер, стоял по правую руку, его строгий костюм и ангельская маска не смягчали его угрожающей ауры. Его присутствие по прежнему служило напоминанием о силе и влиянии семьи Агиларов. Винсент Джобил, будто тень, следовал позади, его взгляд сканировал толпу, выискивая любую потенциальную угрозу. Он был её щитом и мечом, готовый в любой момент защитить её ценой собственной жизни.

Однако Винсент позаботился о том, чтобы видимая защита Валенсии была лишь вершиной айсберга.

Вместо нарядных фраков и платьев, телохранители Валенсии были замаскированы под персонал. Бармены, с безупречным знанием коктейлей и зорким взглядом, оценивающим каждого посетителя. Официанты, с подносами, полными шампанского, но готовые в мгновение ока использовать их в качестве оружия. Легкая небрежность в движениях, позволяла им быстро реагировать на любые угрозы. Безупречная выправка, выгодно отличала их от остальной прислуги.

Они были теневыми ангелами-хранителями, наблюдавшими за каждым шагом Валенсии, готовые к мгновенному реагированию в случае любой, даже малейшей опасности. Эти люди - молчаливые стражи, сливающиеся с обслуживающим персоналом, но всегда готовые к защите.

Вечер обещал быть долгим.

Они стояли в тени массивной колонны, в то время как зал искрился светом и смехом, и кружились в танце нарядные пары. Валенсия скользила взглядом по танцующим, словно выискивая жертву среди беззаботных движений. Но в ее глазах не было веселья, лишь холодный расчет и хищное ожидание. Она пришла сюда не танцевать, а плести паутину.

— Ты все подготовил? — интересуется Валенсия, не отрывая взгляда от танцующих пар. Ее лицо скрывала дорогая венецианская маска, но Винсент, как никто другой, знал каждый нюанс ее настроения. Он чувствовал наэлектризованное напряжение, витающее в воздухе, предвестник бури, которую она собиралась обрушить. Всё должно пройти идеально. Никаких ошибок. Никаких сюрпризов, - промелькнуло у нее в голове.

Винсент склонил голову в знак подтверждения, его движения были отточенными и незаметными, словно он сам был тенью. — Каждый человек на своем месте, Валенсия. Команда готова выполнить любой приказ.

Он не нуждался в дополнительных вопросах. За этой фразой, за этими простыми словами крылся целый мир – план, выверенный до мельчайших деталей, где каждый участник знал свою роль, словно актеры в жестокой драме. Как шахматная партия, где каждая фигура имеет свое предназначение, - подумала Валенсия. И Корвелла скоро узнает, что он – лишь пешка в моей игре.

Валенсия едва заметно кивнула, удовлетворенная ответом. Она верила в Винсента. Он всегда был верным орудием отца, воплощающим в жизнь самые дерзкие замыслы. Пора покончить с этим раз и навсегда, - решила она.

— Хорошо. Тогда начнем игру, — прошептала Валенсия, и в ее голосе, несмотря на тихий шепот, звучала леденящая душу властность. — Дай мне знать, когда сынишка Френка переступит порог здания. Этот мальчик – ключ к его погибели.

В роскошном зале, утопающем в мягком свете канделябров и переполненном изысканными ароматами духов и дорогих вин, Валенсия чувствовала себя, словно хищница в клетке с добычей. Благотворительный вечер, организованный местной знатью, собрал под своей крышей весь цвет криминального мира города, включая и ненавистный ей Синдикат. Идеальное место для начала её мести.

Уверенно шагнув вперед, Валенсия скользила среди гостей словно тень, ускользая от чужих взглядов, но внимательно изучая каждого. Ее план мести ещё не был реализован, лишь запущен в действие, и ей не терпелось увидеть первые плоды своих трудов. Сейчас она лишь собирала информацию, плела интриги и готовилась к решающему удару.

Она подметила про себя, что все члены Большой Пятерки в сборе. Их было не сложно различить в толпе среди гостей. Даже маски небыли помехой. Каждого из них окружали непроницаемые лица в черных костюмах сканирующие зал. Они были словно четыре черных пятна разбросанных по залу. Не хватало только самой Валенсии в их рядах.

Отлично, - подумала она. Их присутствие здесь – прекрасная возможность. Однако, вопреки ожиданиям, держались они порознь, словно избегая друг друга.

Все взгляды, казалось, были прикованы к ней. Валенсия, облаченная в элегантное платье цвета ночи, умело играла роль светской львицы, непринужденно общаясь с гостями и одаривая их очаровательной улыбкой. Она знала, что находится под пристальным наблюдением, особенно со стороны членов Синдиката, но это лишь подогревало ее азарт.

Ее главной целью на этот вечер был Фрэнк Корвелла. Тот самый, кто посмел поднять на нее руку в день ее приезда. Валенсия не забыла этого унижения и жаждала мести. Но она не собиралась действовать грубо и прямолинейно, как какой-нибудь уличный головорез. Ее месть должна была быть изысканной, тонкой и болезненной. Она хотела сломать Корвеллу не физически, а морально, заставить его страдать и унижаться.

В толпе она заметила Гросмана Колтрейна, его надменный вид не изменился. Он как всегда был окружен свитой подхалимов, готовых ловить каждое его слово. Марко Канавалле, с его неизменной ухмылкой, тоже присутствовал. И, конечно же, Фрэнк Корвелла. Его напряженное лицо выдавало внутреннее смятение. Валенсия наслаждалась этим зрелищем.

Но больше всего ее заинтересовала компания Марко Канавалле. Рядом с ним стоял Себастьян Аларкон. Насколько Валенсии было известно, каждый из Большой пятерки не ладил с другим. Они о чем-то оживленно переговаривались, их лица были сосредоточенными. Что они замышляют? - промелькнуло у Валенсии в голове. Что-то здесь было не так.

Их лица скрывали маски невинности, но их истинную натуру выдавали манеры. Надменность, самоуверенность и наглость шли рука об руку.

Она знала, что Большая Пятерка – это группа влиятельных людей, контролирующих всю стану. Они были соперниками, но в то же время и партнерами. Их связывали общие интересы и, конечно же, тайны. И у Валенсии был свой зуб на каждого из них.

И вот он, Фрэнк Корвелла, стоял в нескольких шагах от нее, окруженный своими приспешниками. Его самодовольное лицо, украшенное кривой усмешкой, вызывало у Валенсии прилив ненависти. Но она умело скрывала свои истинные чувства под маской светской непринужденности.

Ловя восхищенные взгляды, Валенсия двигалась плавно и уверенно в сторону двух мужчин, беседовавших у одного из столиков. Пора запускать план в действие. Фрэнк Корвелла, чье имя давно стало синонимом безнаказанности, стоял вальяжно облокотившись о столик. Она знала, что рядом с ним стоит начальник национальной полиции, Фредерик Гарсиа, с которым ей еще не доводилось встречаться лично. Все складывалось как нельзя лучше.

Валенсия приблизилась, излучая очарование и уверенность. Ее ангельская маска скрывала истинные чувства, но в глазах застыла решимость.

— Прошу прощения, — произнесла она, слегка склонив голову. — Надеюсь, я не помешаю вашей беседе.

В тот же момент Френк Корвелла обернулся, окинув Валенсию оценивающим взглядом.

Гарсиа последовал примеру собеседника и повернулся к ней с вежливой улыбкой. — Вовсе нет, сеньорита. – мужчина сделал шаг вперед, протягивая руку. – Фредерик Гарсиа.

Валенсия ответила на рукопожатие, ее взгляд был спокойным и изучающим.

— Валенсия Агилар.

В этот момент лицо Френка Корвеллы изменилось. Сначала в его взгляде читалось легкое недоумение и попытка узнать загадочную незнакомку скрывающуюся под маской. Затем, когда Валенсия представилась, его глаза сузились, а губы искривились в презрительной усмешке. Он словно пришел в себя, выпрямился и посмотрел на Валенсию сверху вниз, всем видом демонстрируя свою наглость и превосходство.

— Агилар, — протянул Корвелла, словно смакуя имя на языке. — Да, конечно. Дочь того самого... Агилара. Что ж, Валенсия, — в его голосе отчетливо звучало пренебрежение, — Не думал, что увижу вас здесь. Думаю, благотворительность — не самое подходящее место для тех, кто стремится продолжать «дело» своего отца.

Он сделал упор на слове "дело", давая понять, что имеет в виду нечто большее, чем просто бизнес. Напряжение в воздухе сгустилось.

— И тем не менее, я здесь, сеньор Корвелла, — ответила Валенсия, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Возможно, вы удивитесь, узнав, что мне не чужды понятия милосердия и сострадания. — Валенсия сделала небольшую паузу, чтобы дать своим словам проникнуть в сознание Корвеллы.

Начальник полиции, слегка смутившись, ответил:

— Мы обсуждали последние события в городе. Возможно, вы слушали о череде происшествий.

Валенсия кивнула, словно принимая его слова за чистую монету. — Ах, да, последние события, — повторила она. — Кажется, в последнее время в нашем городе становится все более...опасно.

Ее слова были завуалированы, но смысл был ясен: Валенсия намекала на преступную деятельность Корвеллы, на убийство отца, нападение на нее. Она заманивала начальника полиции в ловушку, заставляя либо откровенно защищать Корвеллу, тем самым выставляя себя коррумпированным, либо демонстрировать свою честность и принципиальность, что означало бы, что Фредерика Гарсиа можно переманить на свою сторону.

Френк Корвелла стиснул зубы, пытаясь сдержать гнев. Он понимал, что Валенсия пытается манипулировать ситуацией, используя его и Гарсиа в своей игре.

— Валенсия, — спокойно произнес Корвелла, — Вы же понимаете, что подобные разговоры неуместны в такой обстановке. Сеньор Гарсиа — уважаемый человек, и ему наверняка неинтересны ваши инсинуации.

Он попытался перевести разговор в другое русло, но Валенсия не собиралась отступать. Она уже начала свою игру, и она собиралась играть до конца.

— Вы прав, Френк. — Валенсия с напускным спокойствием перевела взгляд на Фредерика. — Не будем касаться работы. Скажите, Фредерик, у вас есть дети?

Вопрос прозвучал неожиданно, выбив Гарсиа из колеи. Он на мгновение растерялся, а затем, опомнившись, кивнул.

— Да, сеньорита Агилар, у меня их трое. Мальчик и две девочки.

— Это так замечательно, — мягко произнесла Валенсия, чуть наклонив голову. — Я к сожалению еще не обзавелась потомством. А знаете, Фредерик, я вот думаю... Как сложно должно быть родителям, когда они узнают, что их дети идут по неверному пути? — Валенсия сделает паузу, чтобы ее слова успели прозвучать в голове начальника полиции и осесть. — Особенно, если этот путь... связан с теми, кто привык плевать на законы и мораль.

Ее взгляд снова упал на Корвеллу, в нем сквозила ледяная насмешка. Френк понимал, к чему она клонит. Валенсия не просто намекала на преступления, она давила на Гарсиа, используя его семью, как рычаг давления.

На лице Гарсиа промелькнула тень беспокойства. Он понимал, что разговор приобретает опасный оборот, и старался сохранить самообладание.

— Все родители хотят лучшего для своих детей, сеньорита Агилар, — ответил он, стараясь сохранять нейтральный тон. — И я не исключение.

— Конечно, — мягко согласилась Валенсия. — Но иногда, как бы мы ни старались, наши дети делают свой выбор. И этот выбор, к сожалению, не всегда оказывается правильным. Вы согласны, Фрэнк? — ее взгляд, словно змея, метнулся к Корвелле.

Фрэнк скривил губы в усмешке.

— Дети есть дети, Валенсия. Все мы когда-то совершали ошибки. Главное — вовремя их исправить. Или не попадаться, — добавил Корвелла с наглым блеском в глазах.

— Разумно, — кивнула Валенсия. — Но знаете, Фрэнк, есть ошибки, которые нельзя исправить. И есть люди, которые за эти ошибки должны ответить. Вы же, как никто другой, должны это понимать.

Она все сильнее затягивала петлю, провоцируя Корвеллу на необдуманные действия. Она хотела, чтобы он потерял контроль, чтобы раскрыл свои карты, чтобы совершил ошибку, которую она смогла бы использовать против него. Покажи свою истинную сущность, Френк, - мысленно прошептала она. - Дай мне то, чего я так жду.

Внезапно Валенсия уловила легкий, едва заметный взгляд Винсента, прошедшего позади Корвеллы. Это был сигнал. Все готово. Ещё одна деталь плана начинает движение.

Словно по команде, Валенсия широко улыбнулась, переведя взгляд с Френка на нечто иное, находящееся позади него. Словно она только что заметила что-то интересное.

— У вас, Френк, растет чудесный сын, — сказала Валенсия, ее голос был полон наигранной теплоты, от которой по спине Корвеллы, наверняка, побежали мурашки. Она знала, что бьет по самому больному месту. Вот он, твой страх, Фрэнк. Я вижу его.

Выражение лица Фрэнка мгновенно изменилось. Уверенность, что еще секунду назад играла на его лице, как бы испарилась, сменившись замешательством и тревогой. Он понял, что Валенсия коснулась его самого уязвимого места. О сыне Френка знали лишь несколько самых доверенных людей, и мысль о том, что Валенсия могла что-то о нем знать, была для него абсолютно невозможной.

Корвелла резко обернулся, словно получив удар под дых. Он судорожно пытался понять, откуда исходит угроза, но видел лишь ничего не подозревающих гостей. В его голове поднялась буря паники. Валенсия знает о Энтони. Как? Кто ей рассказал? Это было невозможно. Его сын был его самым тщательно охраняемым секретом, ключом к его уязвимости.

В словах Валенсии прозвучал не просто намек, а прямая угроза. Это было все равно, что направить дуло пистолета прямо ему в лицо. Сердце бешено заколотилось, кровь отхлынула от лица, оставив его мертвенно бледным. Его старания скрыть свой страх, что так и рвался наружу, были тщетными.

— У вас есть сын, Корвелла? — в изумлении Гарсиа перевел взгляд на Френка.

— Что вы имеете в виду? — прохрипел Корвелла, стараясь скрыть панику. Горло пересохло, голос предательски дрожал, выдавая его внутренний хаос. Он пытался взять себя в руки, но страх парализовал его. Впервые он почувствовал себя уязвимым.

В этот момент раздался звук разбитого стекла. В другое время он бы не обратил на это внимания, но сейчас резкий звук пронзил тишину, как выстрел, усилив его панику. Каждый нерв в его теле был на пределе.

— Не стоит обращать внимания, Френк, — произнесла Валенсия, словно уговаривая испуганного ребенка. — Иногда случаются неприятные инциденты.

Она вновь посмотрела Корвелле прямо в глаза, в которых теперь читался неприкрытый гнев и страх. Она видела, как он пытается взять себя в руки, как пытается вернуть утраченную уверенность, но уже было поздно.

— Что тебе нужно, Валенсия? — прошипел Френк, наклоняясь к ней, пока Гарсиа был отвлечен неаккуратностью официанта. Его голос звучал угрожающе, но в нем слышалась и мольба.

Валенсия слегка приподняла бровь, делая вид, что удивлена его вопросом.

— Мне? Ничего, Френк. Абсолютно ничего. Я просто наслаждаюсь этим прекрасным вечером. — Валенсия рассмеялась тихим, леденящим душу смехом.

Валенсия, пользуясь моментом, когда внимание Гарсиа было переключено на произошедшее, приблизилась к Френку и прошептала:

— Ты думаешь, тебе удастся защитить своего сына, Френк? Ты глубоко ошибаешься. Его судьба в твоих руках. Но времени у тебя осталось очень мало.

Она отстранилась, словно ничего не произошло, и вновь обратилась к Гарсиа с лучезарной улыбкой.

— Да, неприятность конечно. — вскинув бровь, невозмутимо вернулся в разговор Гарсиа, словно и не замечал напряженной атмосферы. – Что ж, надеюсь, это не отразится на настроении наших гостей.

— Не беспокойтесь, это быстро забудется. — лучезарно улыбнувшись Валенсия перевела взгляд ко входу. — Какое совпадение. — обратившись к Френку Валенсия коснулась его плеча. — Сеньор Гарсиа еще не знаком с вашим сыном, но теперь у него появиться такая возможность.

В этот момент в дверях зала дворца появился невысокий парень. Молодой человек лет шестнадцати на вид выглядел растерянным. В отличие от изысканной элегантности бала, он был одет просто: темно-синея футболка, темные джинсы, которые, судя по слегка потертому виду, были его любимой одеждой. Его русые волосы были небрежно уложены, а в голубых глазах, доставшихся ему, вероятно, от матери, читалась наивная любознательность, совершенно не соответствующая царившей вокруг атмосфере интриг и опасности. В его лице не было ни цинизма,ни тени жестокости, присущей его отцу. Он выглядел слишком юным, слишком доверчивым, совершенно не подготовленным к тому, что творилось вокруг. Энтони Корвелла, шестнадцатилетний юноша, уже изучающий политологию, поглощенный миром дебатов и анализа текущих событий, совершенно не подозревал, что он - ключевая фигура в смертельной игре. Он был идеалистом, верящим в справедливость и правду, что делало его еще более уязвимым в этом мире цинизма и власти. Молодой юноша словно диковинка привлекал внимание гостей.

Валенсия ощутила волну холодного удовлетворения. Она ждала этого, как опытный игрок ждет, когда карты сами лягут в ее руки.

Френк побледнел, как полотно. Он понял, что Валенсия загнала его в угол, и выхода из этой ловушки нет. Он попытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Его глаза метали молнии, но он не мог ничего сделать. Валенсия держала в своих руках его самую большую слабость, и он знал это.

— Простите, — не дожидаясь какого либо ответа Френк обошел Валенсию стремительно направляясь в строну сына.

— Они давно не виделись, им есть что обсудить. — снисходительный тон Валенсии заставляет Гарсиа отвлечься от сцены воссоединения.

— Надо же, я даже не подозревал, что у Корвеллы может быть ребенок. Да еще и такой взрослый, — произнес Гарсиа, облокотившись на стойку бара, его взгляд был прикован к удаляющейся фигуре Энтони, которого отец спешно уводил прочь. В голосе Гарсии сквозило притворное удивление, но в уголках его губ плясала хищная усмешка. Он словно примеривался к новой жертве, оценивая ее слабости. Фредерик Гарсия как и все остальные в этом городе был алчным ценителем прекрасного, и неизменным преследователем собственных интересов.

Внезапно, словно по заранее отработанному сигналу, к ним подошел официант. Он двигался бесшумно и уверенно, словно тень, его взгляд был безупречно вежливым, но в то же время отстраненным. Он держал в руках черный запечатанный конверт, словно тот был опасным грузом, и протянул его Фредерику Гарсиа, слегка наклонив голову в знак уважения.

— Прошу прощения за беспокойство, сеньор. Это просили передать лично вам, — произнес он ровным, безэмоциональным голосом. На конверте не было ни имени отправителя, ни адреса.

Гарсиа нахмурился, вглядываясь в темный конверт. Его брови сошлись на переносице, создавая глубокую морщину. Он медленно принял конверт, словно опасаясь обжечься.

— Кто передал это? — спросил он у официанта, его голос звучал резко и властно, выдавая его раздражение от нарушения его личного пространства. Его темные глаза пристально смотрели на официанта, пытаясь разглядеть в нем хоть какую-то подсказку.

Тот лишь пожал плечами, сохраняя безупречное выражение лица. Его взгляд оставался непоколебимым.

— Мне сказали передать лично вам, сеньор. Больше ничего не знаю, — повторил он, словно заученную фразу.

Официант поспешно удалился, растворяясь в толпе, словно его и не было, оставив Гарсиа с загадочным конвертом в руках и с чувством растущей тревоги.

— Как загадочно, Фредерик, — обронила Валенсия, повернув голову в сторону Гарсии, ее голос звучал мягко и соблазнительно. — Возможно это что-то важное. — Она бросила мимолетный взгляд в сторону, где Корвелла, судя по всему, в панике пытался увести сына подальше отсюда, словно спасая его от надвигающейся бури. Она знала, что каждая деталь важна, каждое слово, каждый взгляд. Она была дирижером этого оркестра хаоса, и она намеревалась довести свою симфонию до конца.

— Не буду вам мешать, — произнесла Валенсия, обращаясь к Гарсиа и слегка склонила голову в еле заметном прощальном жесте. В её голосе сквозила властность, не терпящая возражений. Ее взгляд, ледяной и пронзительный, словно оценивал его как слабую пешку в ее игре. — Надеюсь, этот вечер оставит вам много впечатлений, Фредерик. Будьте уверены, их будет достаточно.

Не дожидаясь ответа, она обвела взглядом зал. Ее взгляд скользил по лицам гостей, выискивая признаки беспокойства, страха, неуверенности. Ее губы тронула легкая, едва заметная усмешка. Она наслаждалась властью, которую ощущала в этот момент.

И, не проронив больше ни слова, она плавно развернулась, ее шелковое платье струилось за ней, как темная волна, предвещая шторм. Она направилась не к главному выходу, а вглубь зала, лавируя между гостями с грацией пантеры. В толпе ее взгляд пересекся с Винсентом. Его присутствие ощущалось как тень, всегда рядом, всегда готовый выполнить любой ее приказ. Безмолвным кивком она дала ему знак.

Они двигались синхронно, словно отточенная танцевальная пара, пока не скрылись за одной из незаметных дверей, ведущих в приватные покои дворца. В этом скрытом пространстве она чувствовала себя в своей стихии, здесь она могла снять маску и дать волю своей истинной сущности. Она покидала сцену, чтобы продолжить игру за кулисами, дергая за ниточки и наблюдая, как разворачивается трагедия. Её власть ощущалась здесь еще сильнее, ее воля была законом. Месть только набирала обороты.

Продолжение следует...