ШАХ

Если мне нужен огонь, эта сука чиркнет тазом.

(KEER, thom fly - АВТОСТОПОМ)

Молчание, повисшее в комнате, давило. Веселина неспешно протирала салфеткой место, где еще недавно стоял катетер, не моргая тараня взглядом деревянный стол, словно из него вот прям сейчас вылезут все ответы.

- Окей - закуривая, выдохнула Мариет, стряхивая пепел в пакет для крови, - допустим, мы знаем, что именно нам нужно, чтобы найти Дейма.

- Вопрос в том, - перехватывая импровизированную пепельницу, продолжил Шенти, - почему дьявольская ипостась?

- Вариантов, на самом деле, не так много, - поводив пальцем по горлышку бокала, задумчиво произнесла Лира, - первый: папочка в очередных трипах дал ёбу и забрал у него человечность, чтобы сынуля всегда был под боком.

- Сразу следующий, - сказала Веси, отчетливо понимая, что Дейм свернул бы папане шею.

- Ну, или он продал душу, за информацию о клинке, отчетливо понимая, что эта штука очень опасна в дурных руках.

- Как у нас весело получается, - съязвил Шенти, - кружок проданных душ, - сказал он, переведя взгляд на Амина.

- Даже не смотри на меня, - буркнул парень, - я никому свою душу не отдам.

- Нужно больше информации об этой штуке, - заключила Вес, - Лира, тебе придется спуститься домой.

- Мать твою, Вес, я вот сейчас вообще не могу! - нервно закусив губу, сказала она, - я чуть-чуть нарушила правила.

- Ой, словно это - первый раз, - расплылась в улыбке Мари, - давай-давай.

- Если я умру на ковре из шелка гребанных шелкопроядов, поставьте памятник мне, что ли, - усмехнулась Лира.

- Как раз на прошлой неделе ходил в магазин за стройматериалами, - белозубо улыбнулся Амин под непонимающие взгляды компании, - купил новое месторождение. Памятник будет в виде нефтяного фонтана.

- Заебись, ты в магазины ходишь, усыновишь? - усмехнулся Шен, - стой. Я передумал. Мачеха-Лира - это даже звучит, как мой худший кошмар.

- Пошли оба нахуй! - вскинув руку со средним пальцем, пробурчала Лира, - я ухожу готовиться.

- Да, - кивнула Мари, - нам всем бы отдохнуть.

Уже сидя на краю скалы, Лира вдруг подумала, что, вероятно, здесь скоро будет впадина от их задниц, потому что только безногий или Алекс не пришли на это место подумать о своём. Дом. Сколько в этом слове можно уместить понятий? Люди, пространство, воспоминания, тепло и запахи, горе и радость. Глубже вдыхая ледяной воздух, она думала о том, как сходить к «родственникам» и не быть морально отъёбанной за свои связи. Чёртов мудак и здесь успел говна подкинуть.

Флешбэк №1.

Острые скалы со всех сторон обдувались ветрами. Это не те потоки воздуха, которые пронизывали тело, словно острые иглы - это мягкие и теплые лучи, которые согревают душу и дарят прохладу в знойную жару. Запах масла и оливы впитывался в кожу, когда юная девушка, в очередной раз сбежав от реальности, погрузилась глубоко в свои мысли.

Её всегда тянула вода. Будучи младенцем, она буквально успокаивалась, когда её еще совсем маленьких ручек касалась вода. С возрастом вода становилась зависимостью. Вода давала успокоение и вымывала боль даже там, где её не смоют и литры крови. Наследница древнего рода. Колдунья. Эти титулы были приписаны ей по праву рождения, давая море возможностей и затягивая хомут на шее.

Читая в пятнадцать любовные романы про мафию, Лира нервно вздрагивала и проводила параллели с тем, что её жизнь фактически ничем не отличается. Попадание в Шах по праву рода. Искусство владения магией воды, которому её начали учить едва девочке исполнилось шесть. Выход за рамки своих возможностей, потому что попасть в Шах оказалось мало. Там нужно было выживать. Она четко знала, что даже любить нужно по правилам, потому что выбери она того, кто не вхож в круг рода, ей кранты. Правила. Правила, созданные, чтобы однажды случайность сломала весь мир, а некогда покорная положила в руины империю только для того, чтобы иметь право на счастье.

Шах подкинул очередное испытание. Далекая страна, чужие люди, собранная команда для того, чтобы сплотиться и найти утраченный артефакт. Пустыня миражами застилала сознание, когда, стоя на раскаленном песке босыми ногами, Лира пыталась обуздать свою волю. Покорить цунами бушующих внутри эмоций и указать заносчивому мудаку с золотой ложкой в заднице, где его место. Ошиблась она однажды, решив, что может обыграть гроссмейстера, когда он на своей территории. Загадочный Амин вырос в пустыне. Он чувствовал её также, как Лира чувствовала море, издали понимая его настроение и посыл. Сейчас она была в единственном море на Земле, которое способно её утопить.

- Пустыня не выносит, когда ей диктуют правила, - коротко сказал Амин, легкой поступью обходя Лиру.

- Я диктую правила не природе, я диктую их тебе, - усмехнулась она.

- Я и есть природа, حبيبتي, - оскалившись, сказал мужчина, выхватывая клинок из ножен.

Резкий выпад, едва не полоснувший девушку по животу, и нападения слились в искусный танец. Разжигающий, распаляющий, чарующий и смертоносный. Они кружились, пытаясь зацепить друг друга. Лира поднимала полчища утопленников Иордана, а Амин кружил смертоносный вихрь из миллиардов песчинок. Порыв раскаленного ветра заставил дыхание девушки сбиться всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы Амин плавно перехватил лезвие и приставил его к горлу девушки.

- Никогда не поворачивайся спиной, - прошептал он на ухо, от чего пульс ускорился, разгоняя по венам такой силы ярость, что она трещала в воздухе.

- Никогда не смей сомневаться во мне, - выдохнула девушка, вгоняя шпильку, вынутую из волос, под ребро мужчины.

Амин лишь громко рассмеялся, вытаскивая острую вещицу, больше напоминающую иглу с жемчужиной на конце.

- Оставлю трофей себе, - слегка морщась, сказал он, убирая шпильку в карман, - тебе тоже трофей.

Это было брошено вскользь, между делом, когда окровавленной рукой Амин схватил Лиру за шею, притягивая к себе.

- Природа иногда так смертоносна - прошептал он крепче сдавливая шею девушки, - ты сейчас уверена, что я не наврежу, - продолжал он, словно кобра, расправляющая капюшон перед жертвой.

- Пошел к чёрту, - просипела она, стреляя глазами.

Нажим оказался резче, чем Лира рассчитывала. Мгновение от контроля до момента, когда мир вокруг тонет в темноте. Она знала одно – там, в песках, шрам от иглы остался у двоих. У Амина под сердцем на коже, у неё же в сердце, потому что ублюдок был равным ей. И был чертовски красив. Чёрные волосы, темные густые ресницы, обрамляющие карие глаза, которые временами становились чёрными, словно в них переливалась нефть. Правило номер один личного кодекса Лиры Гиаламас : «Видишь мудака, пырни его заточкой. Видишь красивого мудака, пырни его заточкой и беги». И она бежала, бежала далеко и очень долго, только не от него, а с ним.

Флешбэк №2

(Севиль - Чувства (cover))

Залив ласково принимал Лиру в свои объятия. Успокаивая, убаюкивая, закрывая собой от боли и проблем. Связь с шейхом стала для неё фатальной. Убийственной, когда она вернулась домой и отец безошибочно считал, всё, что произошло в Иордании. Наказание было резким и безапелляционным. Это когда незримый эшафот встречает тебя, как дорогую, столь долгожданную гостью. В ушах набатом: «Отречена». Вот так просто, как недостойную. За то, что первый раз в жизни выбрала себя в надежде, что Боги будут милостивы и защитят. Простят порочную связь с тем, с кем нельзя.

А что вообще такое нельзя? Кто рождает эти запреты и кто устанавливает волю там, где вершит судьба, там, где сердце встает от прикосновений. Там, где ненависть и презрение в долю секунды сменяется чувством, которое сложно обуздать, в котором рассудок становится абсолютно бесполезной опцией твоего организма. Ты делаешь. Плевать на то, что последствия разорвут душу на атомы. Плевать на то, что за минуту счастья ты будешь платить целостностью психики. Это неважно.

Нутро шептало, что сегодняшний вечер обернется очередной катастрофой, хотя предпосылок к этому было ровно ноль. Воздух вокруг Лиры буквально смердел кровью. Это то самое понимание, что инстинкты сейчас опережают события, пытаясь спасти тебя от внутренней гибели. Однако, страхи не должны быть пищей, не сегодня. Не сейчас. Стоя посреди комнаты в одном белье и придирчиво осматривая выбранный наряд, Лира скептически проводила рукой по ткани. Малахитового цвета платье с глухим, закрытым воротом, украшенное серебряными нитями на манер военных погон. Слишком закрытое для той, кто хотел бы именно сегодня сиять ярче, чем звезды. Волосы, собранные в идеальный низкий хвост, дополненный такими же серебряными нитями. На громкой связи Мари, негодующая о грядущей мутной поездке в Монако, и угуканье Лиры, застёгивающей босоножки, змеёй обвивающие ногу.

- Перезвоню, Мар, - сказала Лира, прислушиваясь к тихим шагам за дверью.

Шаг в полумрак, и дышать в себя, очень медленно, глубоко, размеренно.

- Попалась, - тихим, дьявольским шепотом за спиной.

- У меня в руках пушка, - на выдохе произнесла Лира, - я вышибу твои мозги с такой скоростью, что ты даже не успеешь моргнуть.

- Люблю, когда тебе нравятся мои подарки, - усмехнулся Амин, крепче притягивая девушку к себе, скользя руками по оголенной коже.

- Держи руки при себе, твоё, блять, величество, - сбитым голосом выругалась Лира, - тут полно твоих шестерок, которые с радостью поскачут доносить папочке, что сыночка решил налечь на оливки.

- Прикуси язык, - прошипел он, обдавая бедра девушки звонким шлепком, - Саид возьмет все глаза и уши на себя, мне достанутся только оливки, - самодовольно улыбнулся он, поворачивая себя вместе с Лирой ближе к зеркалу.

Медленные и неспешные поцелуи распаляли. Амин смотрел, как глаза Лиры распахиваются сильнее под его прикосновениями. Зеркало души? Зеркало душ. Сейчас две души в сотый раз нарушали запреты. Его руки по её груди, по кромке белья, едва касаясь, но так чтобы низ живота пробивало мелкой дрожью, а тело умоляло о большем. Пальцами вниз по ложбинке груди, заставляя спину выгибаться. Глаза полные огня, сжигали его ненавистью и взглядом полным похоти.

- Ненавижу, - прошептала Лира с силой отставляя ногу, поворачиваясь лицом к Амину.

- Чёртовы глаза, - тихо сказал он, обрушивая на губы поцелуй.

Это как танцевать вальс на разбитом стекле, понимая, что через пол шага мягкая земля, но не смея ступить. Поцелуи сбивчивые, рваные, нужные, необходимые по всему её телу. Рука вдоль лона, слегка цепляя клитор. Удар. Совсем легкий, почти невесомый, но разбивающий нутро. Неверные ноги (читать как долбаные ходули стоимостью с Гондурас), подвели именно сейчас, когда надо было играть роль неприступной крепости, превратившись в вату, слегка подогнулись. Когда палец, ласкающий клитор, переместился внутрь. Самоконтроль. Самоконтроль. Пошел ты нахуй, самоконтроль. И разъебало. Когда, грациозно опустившись на колени, Лира видела, как довольный оскал ласкает его идеальное лицо. Шлепок, замещающий легким поглаживанием, пока вторая рука наматывала идеальный хвост на кулак. Внутри иглами, когда его член медленно вдоль складок, заставляя тело взрываться сильнее.

- Снова ко мне спиной, حبيبتي, - сиплым голос прошептал Амин, медленно погружаясь внутрь девушки.

- Господи, - сдавленно сказала Лира.

- Смотри в глаза, - перехватывая шею девушки приказывал он, ускоряя темп.

Воздух тяжелый, разряженный, полный стонов и шлепков искрился. Зеркало, отпечатывавшее в своей памяти картину божественной страсти, как свидетель порочности.

Взгляд Лиры. Опьяненный, мутный едва цеплялся за две черные бездны в зеркале, пока горло сдавливала рука, а она задыхалась. Задыхалась от его быстрого темпа, от хлестких ударов, от эйфории, порожденной опасностью. Сходило долго, медленно и почти болезненно. Последствия яркого оргазма еще витали в воздухе, а тело предательски отдавшееся молило не шевелиться.

- Сияй сегодня ярче звезд, - улыбнувшись, присаживаясь на корточки сказал Амин, поглаживая Лиру по скуле.

- Угу, - устало прошептала она, - звезда пленительного счастья.

Подходя к двери, Амин встал в пол-оборота и тихо сказал:

- هل تعرف كم أنا أحبك?

- Чего? - буркнула Лира.

- Соскребайся, говорю, - ухмыльнулся мужчина.

- Катись к черту, Амииииин.

Вечер тянулся слишком долго. Деньги, арабы, эскортницы (очень красивые европейские девушки для налаживания дипломатических связей) сопровождали весь приём во дворце Шейха. Лира держалась близко к семье правителя, потому что была приглашенной гостей, сумевшей найти утерянный артефакт. Вежливые улыбки не помогали девушке избавиться от ощущения нарастающей тревоги.

- Дамы и Господа! - обращая на себя внимание, начал речь отец Амина, - в этот чудесный вечер я разделю с вами радость. Мой сын, Амин, пройдя тяжелый путь, вернулся домой, приняв важное решение.

Взгляд Лиры зацепился за тихо вошедших женщин и девушку, облаченных в белый никаб.

- Сегодня мы официально объявляем о помолвке!

Зал разразился рукоплесканиями, которые еще долго стояли в ушах Лиры. Это то самое чувство, когда землю буквально выбивают из-под ног. Когда из помещения выкачивают воздух, а ты стоишь, потерявшись в пространстве. Тело движется само, пока мозг умирает от шока, а сердце пропускает удары. Надлом воли, когда она переводила глаза с объявленной невесты в глаза тому, кто два часа назад владел её душой, сознанием, телом. В его глазах ничего. Мрак клубился медленно, набирая обороты, грозясь вырваться при любой неправильной, телесной реакции. Здесь она в логове зверей, которые растерзают, не оставив мокрого места. Она не помнила, когда и как закончился вечер, не помнила, как жгла платье на балконе и как сдирала кожу мочалкой лишь потому, что желала отмыть тело, которое впитало проклятый запах. Это период, когда мозг до конца еще не обработал произошедшее, а организм выкидывает такой поток адреналина, что ярость застилает глаза. Сумка в руках, капюшон на голову, чтобы случайно не натолкнуться взглядом на кого-то из знакомых.

Дорога к заливу в надежде, что он успокоит, как это было всегда. Но сегодня вода стала сотканной из её слез. Крик. Сдавленный, сиплый, почти безмолвный, сотрясал перепонки изнутри, пока соленая вода гладила тело. Она лежала так долго, пока не почувствовала, чьё-то присутствие.

- Не подходи ко мне, - спокойно сказала она.

- Я оставлю это здесь, Лира, - раздался голос.

- Уходи, Саид. Не пятнай себя этим, потому что я не остановлюсь.

Молчание знаменовало лишь то, что Саид оказался понятливым мальчиком.

У берега конверт. В конверте её шпилька и записка с коротким именем: «Фарина».

Дикий, безумный смех разразил пляж.

- Ну здравствуй, падаль, - усмехнулась Лира.

*** настоящее время

Небо цвета графита почти сливалось с морем. Бушующим, яростным. Лира неверными пальцами сжимала древний фолиант. Понимая, что о её нахождении на родной земле стало известно сразу же, как она переступила врата царства Аида. Её не останавливали, когда она шла в библиотеку Ада в поисках книги. Не останавливали, когда она навестила сад с цветами, оставив послание для единственного существа, которому поклонялась. Остановило Небо и Море. Раскаты грома знаменовали начало конца, когда морская пучина выпустила на берег фигуру нечеловечных размеров, которую даже взглядом охватить тяжело.

- Дедуля пожаловал, - тихо прошептала Лира, склоняя голову.

- Посмела явиться без аудиенции, - раскатом пронеслось по скалам.

- Дабы не тревожить покой твой, - сказала сквозь зубы Лира.

- Море не убьет тебя, дитя, а я могу, - спокойно ответил Владыка Морей, - но не буду.

- Вот как? - удивилась девушка.

- Верни порядок во Внешний мир, прощу тебе Шуммерского мальчишку.

Лира уставилась на Посейдона, словно он был картинкой в галерее, терзая его измученное веками лицо недоверчивым взглядом.

- Всему придет конец, дитя, - спокойно ответил мужчина, - сегодня Боги на твоей стороне.

- Ты знаешь, как сильно я тебя люблю? (прим. перевод с арабского языка)