Глава 29
Коралия
Молоко почти закончилось, когда за окном начало светать. Чайник закипал уже, наверное, десятый раз. Я перестала считать, сколько чашек кофе выпила с того момента, как мне удалось поспать полтора часа. Не знаю, что повлияло на это: усталость, голод или боль в глазах от слёз, но я была очень благодарна своему организму за возможность отдохнуть, пусть и так недолго.
Я знала, что мой телефон разрывался от сообщений и звонков, но у меня не было сил отвечать на них. Я была не в состоянии встать с постели, помыться или нормально поесть, поэтому даже думать о том, чтобы с кем-то разговаривать, казалось мне невыносимым.
Но я хотела поговорить с ним. Я мечтала позвонить Коннору и попросить его вернуться. Его присутствие, даже если бы он был обижен на меня, позволило бы мне спать до утра и утром, с ясной головой, рассказать о своих решениях относительно сложившейся ситуации.
Когда розовые лучи рассвета начали проникать в гостиную, я осознала, что Дастину нужно научиться жить самостоятельно. Хотя мы были связаны эмоционально, сколько бы я ни возвращалась к этой теме, ответ был всегда один: нам будет лучше без друг друга.
И дело было не в том, что нам не удавалось решить какие-то проблемы или понять друг друга. Просто любовь ушла в какой-то момент, и мы продолжали держаться друг за друга, но наши мысли были уже далеко.
В какой-то момент я осознала, что мне нужно встать, несмотря на то что солнце уже ярко освещало комнату и слепило глаза. Я помыла кружку, накормила собаку и даже нашла в себе силы принять душ.
Стоя перед зеркалом в нашей спальне и выбирая одежду, я не могла перестать смотреть на часы. После девяти утра они начали идти то слишком медленно, то слишком быстро. Какая-то часть меня говорила, что мне нужно поехать в аэропорт и сказать всё Дастину лично, но ноги продолжали стоять посреди комнаты, а в руках я держала брюки.
Уведомление на телефоне напоминало мне о том, что нужно ехать в больницу. Но я не могла этого сделать. Я не могла поехать ни в аэропорт, ни в больницу.
Я сидела на кровати и задумчиво рассматривала мягкий и широкий ковер перед шкафом. Мне казалось, что если я выйду из дома и отправлюсь в одно из мест, то разрушу всё, что могло бы быть.
При мысли о том, чтобы выйти на улицу и поехать в больницу, меня снова охватывала тревога, а во рту скапливалась слюна. Когда я надела брюки и уже хотела вызвать такси до аэропорта, мой палец дрогнул над кнопкой, и я отказалась от этой идеи.
Я вновь налила себе кофе, преодолев внутреннее сопротивление и надев кофту. Нейро с удовольствием поглощал свою еду, пока я молча наблюдала за ним и наслаждалась вкусом уже надоедливого напитка. К сожалению, молока почти не осталось, и кофе был горячим и очень горьким, но это всё же лучше, чем ничего.
Мой желудок либо привык к такому большому количеству кофеина, либо я просто перестала чувствовать его тошнотворное воздействие. Однако стоило мне увидеть что-то, кроме кофе, как я была готова извергнуть содержимое своего и без того пустого желудка прямо в кружку.
Взяв телефон в руки, я бегло просмотрела все сообщения от Дастина, которые поступали мне с ночи. Каждое из них было почти одинаковым, но с разными восклицательными и вопросительными знаками. Я решила не читать их, потому что знала, что мой ответ будет ясен ему уже в двенадцать часов, когда я не приеду в аэропорт.
Затем я начала искать сообщения или пропущенные звонки от Коннора. Но ничего не нашла. А до одиннадцати оставалось меньше часа.
Не знаю, чего именно я жду, но теперь, когда Коннор обо всём узнал, я не могу просто взять и поехать в клинику. Я старалась оттянуть этот момент как могла: долго стояла под душем, который в последний момент решила принять, сидела на кровати перед зеркалом, медленно сушила волосы, гладила Нейро и постоянно пила кофе, заваривая новый, как только старый остывал.
Но ничего не изменилось. Ни звонка, ни сообщения. Какое-то непонятное, удушающее чувство не отпускало меня и даже не позволяло дойти до прихожей, чтобы надеть обувь и выйти из квартиры.
Собравшись с силами, я снова ополоснула руки, которые потели слишком сильно и быстро. Я провела рукой по волосам, чтобы они выглядели более ухоженно, нежно поцеловала Нейро в нос и, наконец, сделала шаг к выходу из квартиры.
Когда я хотела наклониться и достать из обувницы кроссовки, в тишине квартиры раздался звук поворачивающегося в дверном замке ключа. Он был настолько громким, что мне показалось, будто это происходит только в моей голове, заставляя сердце биться быстрее.
Он неторопливо вошёл и так же медленно прикрыл за собой дверь. В руках у него было два бумажных пакета: один побольше, другой поменьше. Его одежда, в которой он ушёл вчера из дома, была помята, особенно на спине и рукавах. Однако беспорядок на голове выглядел вполне привычно и гармонично сочетался с его сейчас таким неряшливым стилем.
Коннор смотрел на меня с некоторым испугом, будто не ожидал увидеть меня здесь. Я опустила ложку для обуви на пол и слегка сдвинулась вправо, чтобы дать ему возможность пройти. Он окинул меня взглядом и, кивнув своим мыслям, быстро прошёл в гостиную, где поставил пакеты на журнальный столик.
Затем он сделал прерывистый вздох и, то ли усмехнувшись, то ли вздрогнув, провёл рукой по волосам. Я заметила, как он нервничает, и это волнение передалось и мне. Поправив длинные рукава своего джемпера, я сделала два неуверенных шага к нему навстречу, чтобы понять, что же случилось и что он хочет мне сказать.
— Я в полном шоке, и, честно говоря, слова всё ещё не складываются в предложения в моей голове, — говорит он хриплым голосом, что, вероятно, связано с курением. Я сразу поняла, что он выкурил как минимум одну пачку сигарет, как только он прошёл мимо меня, и запах табака неприятно ударил мне в нос.
На моём лице появляется нервная улыбка, но я лишь киваю ему в ответ и продолжаю нервно теребить рукава кофты.
— Я всю ночь читал в интернете о том, как уменьшить твой стресс, какие витамины нужны беременным, а также о том, что делать, если тебя тошнит от запаха еды и ты падаешь в обмороки. Прости, ревнивая, я был слишком занят, разговаривая с мамой до пяти утра. После этого мы поехали в аптеку, и вот, — Коннор говорил быстро, почти заикаясь, и мне показалось, что я даже уловила знакомый итальянский акцент его матери. Он открыл большой бумажный пакет и начал доставать оттуда разные упаковки таблеток и даже бутылки с водой.
Лерд провёл рукой по волосам, затем быстро взглянул на меня своими изумрудными глазами, которые в панике осматривали моё тело. Он начал открывать уже второй пакет.
— Я купил твои любимые пончики, — с радостью сообщил он. — А ещё мама приготовила сэндвич с двойной порцией сыра и попросила передать тебе манго, яблоки и персики. Она сказала, что сейчас они будут особенно полезны для твоего здоровья.
Он с тревогой начал доставать всё, о чём говорил, а я не могла сдержать улыбки. Даже вид свежих пончиков не вызывал у меня никаких неприятных ощущений.
Он внезапно остановился и перестал разбирать содержимое пакетов. Я быстро подошла к нему и положила голову на его грудь. Сердце Коннора билось почти так же быстро, как моё, а его грудь тяжело вздымалась с каждым вздохом.
Коннор тихо шмыгнул носом, а затем обнял меня и приподнял на руки. Я смогла обнять его за шею. От него пахло мятной зубной пастой и, как всегда, табаком, который, казалось, въелся в его волосы.
— Я не должен был уходить, — тихо произносит он, обнимая меня за талию. От его тёплого дыхания по моей спине пробегает дрожь.
— Я не должна была ничего от тебя скрывать, — так же тихо отвечаю я и крепче сжимаю его футболку, опасаясь одновременно упасть и отпустить его.
Он откидывает голову назад и внимательно изучает мое лицо.
— Ты не спала, — констатирует он, словно это очевидно. — Сейчас я тебя накормлю, а затем уложу спать, чтобы ты отдохнула. После небольшого сна мы поедем в больницу. Там тебя поставят на учёт, проведут все необходимые анализы и назначат витамины, а возможно, лёгкие успокоительные. А потом я отвезу тебя в «Старбакс», где ты сможешь выбрать свои любимые пончики, печенье и молочный коктейль.
Он хотел сказать что-то ещё, но я прервала его и нежно, как в самый первый раз, поцеловала. Коннор крепче обнял меня и, прижавшись ближе, ответил на поцелуй. В этот момент я поняла, что никуда не уеду и готова остаться с ним до конца своих дней.
****
Как и обещал Коннор, он лег рядом со мной. Прижав меня к своей груди и почти полностью обняв, мы погрузились в сон.
Мы проспали, вероятно, около двух часов или чуть больше, когда наши телефоны одновременно зазвонили на всю квартиру. Это был слишком громкий звук. Коннор встал первым, заботливо укрыл меня одеялом и слегка зашторил окна, чтобы солнце не светило мне в глаза.
Я уже хотела вернуться ко сну, но телефон, который почему-то оказался почти возле моего уха, зазвонил снова. С трудом открыв опухшие глаза, я ответила на звонок брата.
— Почему Адин позвонила мне и сказала, что все потеряли тебя? Всё в порядке? Если что-то случилось, пожалуйста, сообщи мне, я приеду и постараюсь помочь, — я улыбнулась, услышав его взволнованный голос.
— Всё хорошо, правда.
— Твой голос такой сонный и хриплый. Ты плакала? Что произошло? — не унимался брат. Я перевернулась на спину и наконец-то открыла глаза.
Во рту было сухо, а желудок, переполненный кофе, который я выпила за ночь, сводило от голода и неприятного ощущения кофеина. Казалось, он даже вздулся. Положив руку на живот, я осознала, какие серьёзные проблемы ждут меня впереди. Мне предстоит выслушать не только разговоры с братом, но и многие другие. В голове мелькали мысли не только об учёбе, но и о дальнейших последствиях, которые будут сопровождать меня в течение девяти месяцев, а после и всю жизнь.
Коннор вернулся в комнату, ещё не до конца проснувшись, с телефоном в руках. Его футболка была в беспорядке, но на лице, которое недавно выражало панику, появилась улыбка, когда он увидел меня и мой наполовину расстегнутый джемпер.
— Коралия! — воскликнул Кендалл, его голос звенел от волнения. Я повернулась набок и, взглянув в лицо Коннора, вновь улыбнулась во весь рот.
— Приезжай, Кендалл, здесь творится настоящий хаос! — мой голос звучал радостно, я осознавала, что меня ждёт впереди. Когда Лерд сел рядом и щелкнул меня по носу, я нервно, но всё же с долей счастья рассмеялась и блаженно закрыла глаза. — И не забудь купить себе успокоительные.
— О боже, — вздыхает мой брат, и мы с Коннор тихо смеёмся. — Я уже оформляю билеты, Коралия. Ты меня слышишь? Скажи, ты заболела? Ты в больнице?
— Я дома, но лучше тебе быть здесь, рядом со мной. Нам нужно поговорить.
Кендалл хранил молчание, и я слышала, как он выключил двигатель своего автомобиля.
— У меня столько мыслей, что я боюсь, как бы мне не пришлось лететь на вертолёте службы спасения.
— Буду молиться, чтобы это оказалось не так.
— Ну всё, я умру через пару дней, как только приземлюсь в Вашингтоне, — со стоном говорит он, и я уверена, что он либо прикрыл глаза ладонью, либо опустил лоб на руль.
— Ну что, мы ждём тебя, — произнесла я, но он не ответил, и после нескольких секунд ожидания я решила завершить вызов.
Я отложила телефон в сторону и придвинулась ближе, положив голову на колени Коннора. Он нежно перебирал мои запутавшиеся после сна волосы, неспешно проводя по ним пальцами.
— О чём ты думаешь? — спрашивает он, убирая волосы с моего лица и начиная наматывать их на руку. Я пожимаю плечами в ответ.
— Кажется, обо всём сразу. Учёба, брат, врачи и здоровье — мои мысли постоянно заняты разными вещами.
— Ты же знаешь, что я всегда готов помочь тебе. И Кендалл тоже. И, как теперь выяснилось, Коди.
— Ты говорил с ним?
— Да, — он снова накрутил мои волосы на руку. — Он старался объяснить мне всё, что знал, и помочь. Он поддержал нас, и в итоге мы решили, что нам стоит вместе обратиться к врачу, чтобы твоя тревожность не стала причиной новых проблем и не привела к путанице в мыслях.
Я фыркаю, а он резко тянет меня за волосы, и я поднимаю голову. Его глаза игриво блестят, но брови нахмурены, словно он всё ещё сердится на меня. Вероятно, так и есть, он всё ещё раздражён.
— Почему ты не ушла с утра?
Его рука крепко держит мои волосы, не позволяя отодвинуться или отвернуться. Я сглатываю, и странные, незнакомые мне чувства медленно заполняют всё моё тело. Колени начинают дрожать, а внизу живота появляется приятное напряжение.
— Не смогла, — только и произнесла я. Коннор молчал, не убирая рук с моего тела, и я едва сдерживалась, чтобы не застонать от нахлынувших эмоций.
Раньше, когда Дастин вот так держал меня, а я понимала, что он сердится и мы вот-вот поссоримся, мне хотелось только одного — сбежать. Заплакать, чтобы не видеть его хотя бы пару часов, посидеть в темноте, собраться с мыслями и перестать дрожать от страха перед собственной тенью.
Но сейчас я почему-то поднимаюсь, сажусь сверху на Коннора и начинаю двигаться медленно, едва касаясь его. Мои колени всё ещё дрожат, а в животе разливается приятное тепло, от которого мне хочется поскорее избавиться от своих брюк и снять джинсы Лерда, которые так неприятно касаются меня своей ширинкой.
— Ты так сильно скучала или гормоны беременной мне придется начать терпеть уже сейчас? — шепчет он, и его губы приоткрываются в улыбке. Я снимаю джемпер и начинаю сильнее тереться о его ширинку, чувствуя, как его руки обхватывают мои бедра. От наслаждения и долгого ожидания я не могу сдержать стон.
— Заткнись.
Через час я уже стояла в душе. Во-первых, я была неприятно удивлена, обнаружив, что вспотела слишком сильно, и это вызывало у меня раздражение. Во-вторых, после звонка матери Коннора, которая в панике пыталась узнать у него, как я себя чувствую, я поняла, что сегодня мы поедем к ним.
Я не знаю, чего ожидать от разговора с миссис Лерд, потому что меня очень пугает предстоящий разговор с братом. Я боюсь до дрожи в коленях и потных ладоней. Мне страшна неизвестность будущего. Я не хочу думать о том, что будет через пару часов или дней, а мысли о том, что меня ждёт через полгода или год, только усиливают страх. Но я стараюсь не погружаться в себя, не игнорировать окружающих и убедить себя, что я должна и могу обратиться за помощью, когда сама уже не могу справиться.
— Пожалуйста, оденься, когда выйдешь, у нас гости, — раздался громкий голос Коннора из-за двери ванной, и я, ускорив движения, начала тереть тело мочалкой. Любопытство охватило меня, и я быстро завернула волосы в полотенце, надела заранее приготовленный спортивный костюм и вышла из ванной, чтобы узнать, кто же к нам пришёл. Что-то подсказывало мне, что это были не последние гости в нашем доме, ведь ещё только середина дня.
Я осторожно открыла дверь, позволяя пару горячего воздуха выйти наружу. Подхватив Нейро, который, как всегда, спал у двери, ожидая меня, я прошла в гостиную.
Коннор уже стоял у кухонного островка, где тихо работал чайник и микроволновая печь. Запах сыра распространялся по всей квартире, вызывая у меня слюни и громкое урчание моего пустого желудка.
Довольные Хемфри и Леа сидели на диване в ожидании и с любопытством разглядывали нас с Коннором. Небольшой пакет возле ног Леа привлек внимание Нейро, который спрыгнул с моих рук и, виляя хвостом, побежал к нашим гостям.
— Привет, — неуверенно говорю я, здороваясь с ними. Они в ответ улыбаются ещё шире. Я приподнимаю бровь в недоумении, потому что их довольные лица и улыбки начинают меня пугать. Я словно попала в фильм ужасов, в самом деле.
Коннор ставит на обеденный стол мою кружку с ароматным зелёным чаем и, махнув рукой в сторону друзей, словно говорит: «Не обращай внимания».
Я подхожу к столу и сажусь на стул, не отрывая взгляда от девушки и её парня. Он смотрит на меня и Коннора своими голубыми глазами. Секундное молчание прерывается веселым визгом Леа, который пугает не только меня, но и мою собаку.
— Я так рада! — воскликнула она, подбегая ко мне и обнимая, хотя я всё ещё сидела на стуле. Полотенце с моих волос упало на пол, но Леа, переполненная счастьем, не обратила на это внимания. Сжимая мои плечи, она начала раскачивать меня и почти кричать в ухо.
— Леа, — осторожно обнимаю её в ответ, но она словно не слышит меня. Отстранившись, она звонко целует меня в голову, а затем убегает и берёт в руки пакет, который они принесли.
— Вот, держи! Здесь сертификат в книжный магазин, где мы с тобой обязательно купим все книги о материнстве, которые ты захочешь прочитать. А ещё я принесла коробку шоколадных конфет — если вдруг тебе захочется сладкого. И вот ещё одна очаровательная вещица — небольшая вязаная игрушка. Я увидела её в детском магазине и не смогла пройти мимо. Посмотри, какая она милая! — она достаёт вязаного белого зайчика в бежевом комбинезоне. — Я хотела купить что-то из одежды для малыша, но потом вспомнила, что срок ещё маленький, и мы пока не знаем, кто у тебя будет. Но мы обязательно сходим в магазин вместе и начнём выбирать всё необходимое. Я так рада, что ты беременна!
Она снова крепко обнимает меня, а я, сжимая в руках вязаную игрушку, наблюдаю за Коннором и Хемфри. Они тихо смеются и садятся за стол, на котором уже стоят горячие кружки с чаем.
— Леа, — говорю я, и она кивает, не отпуская меня и прижимаясь ко мне ещё сильнее. — Спасибо.
Я не стала ничего больше говорить, потому что видеть, как она счастлива, и осознавать, что, как только она узнала о моей беременности, хотя я даже не понимаю, как это произошло, она сразу же отправилась за покупками и позаботилась обо мне, приносит мне гораздо больше радости и счастья, чем все мои тревожные мысли, которые в такие моменты сразу же рассеиваются.
— Я, в общем-то, догадывался, почему ты в последнее время стала такой странной. Твоё состояние буквально кричало об этом, — говорит Хемфри, когда мы уже сидим за столом и пьём чай с принесёнными ими конфетами и нашими пончиками. — Удивительно, как ты этого не заметил, Коннор.
— Ну давай, скажи мне, что я виноват, — с усмешкой отвечает Коннор на слова Хемфри, и они оба улыбаются.
— Я всегда говорил тебе, что ты во всём виноват, — Сайкс поднимает кружку и делает глоток чая, не глядя на своего друга. — Но сейчас я невероятно рад за тебя.
Мы с Леа молчим, наблюдая, как Хемфри, кажется, смутился от своих слов. А на лице Коннора появилось такое искреннее счастье и радость, что я удивилась, как он может так сильно выражать свои эмоции.
— Но это не значит, что я назову своего ребёнка в честь тебя, как обещал, когда был пьяный.
Мы переглядываемся с Леа, удивлённо смотря друг на друга.
— Я так и знал, что ты врал! — обиженно восклицает Сайкс, и это вызывает у меня громкий смех. — Хотя бы как второе имя?
— А если это будет девочка? — спрашивает Коннор, кладя руку мне на бедро. Он слегка сжимает его, с интересом наблюдая за задумчивым Хемфри.
— Хемми?
— Какой ужас, — стонет Лерд, и я вновь не могу сдержать смеха.
Не знаю, почему, но в этот раз мои тревожные мысли не заполняют голову паникой и криками, как это обычно бывает. Их короткий диалог должен был бы меня расстроить, заставить задуматься и снова уйти в себя, но мне спокойно.
Я рада видеть, как жизнерадостная Леа всегда кладёт рядом со мной конфету, когда тянется за новой. Хемфри, расслабленный и весёлый, кладёт свои руки на мой живот, спросив разрешения, каждый раз, когда Коннор или сам Сайкс начинают слишком грубо выражаться в разговоре.
Моё сердце почти готово выпрыгнуть из груди, когда Коннор открыто и решительно рассказывает нам о своих планах на будущее. Он делится своими мыслями о том, что хотел бы сделать, пока ещё есть время. Он говорит, как поможет мне с учёбой, с братом, и уже начал искать вместе со своей мамой хорошую больницу для меня и нашего будущего ребёнка.
Ребенка.
Я всегда знала, что это произойдёт в моей жизни. Но я была уверена, что это случится к тридцати годам, когда я достигну успеха, закончу учёбу, найду хорошую работу и встречу человека, с которым проведу всю свою жизнь.
Однако, несмотря на то, что из всех пунктов этого плана я была уверена только в последнем, это не означало, что мне нужно беспокоиться о будущем. Я смотрю на людей, которые меня окружают, вижу их настоящие качества и чувствую их поддержку, даже когда не прошу о помощи. Я понимаю, что справлюсь со всеми трудностями, что меня ожидают впереди, и знаю, что Коннор всегда будет рядом со мной.
Сейчас моя жизнь меняется, и я не собираюсь ничего делать, чтобы остановить этот процесс. Я принимаю изменения как данность и с нетерпением жду, что произойдёт дальше.