Глава 45
Трисс.
— Ого, а вы быстро поладили, — лучезарно произнёс Итан, сложив ладони так, будто он собрался молиться.
— Не неси херни, пап, — закатив глаза и выдохнув, лениво фыркнула Вивьен.
У них, похоже, хорошие отношения.
— Хоть в чём-то мы согласны.
Я сложила руки на груди.
— Совсем как в детстве.
Итан умиляется, придерживая щеки ладонью, хотя у него-то и щёк нет, одни скулы.
— Меня сейчас стошнит, — бормочу я, кривляясь.
— Ну всё, приведите себя в порядок, обед готов.
С этими словами Итан уходит, а я наконец замечаю, как мы с Вивьен обе выглядим.
Растрёпанные волосы, мятая, задёрнутая одежда, размытый макияж.
Спустившись вниз, перед этим приведя себя в порядок, мой взгляд пал на огромный, роскошный шведский стол. Серьёзно, на нём чего только нет...
Шёл тёплый аромат пряностей и свежей выпечки. Фрукты лежали пёстрыми горками, среди зелени поблескивали капли граната, а тонкие струйки пара поднимались от изысканных блюд, наполняя воздух предвкушением.
Как я поняла, мой отец любитель проводить балы и подобного вида церемонии.
Мой живот забурчал.
Все расселись по своим местам и принялись за еду. Я неспешно накладывала себе горячее — ароматное мясо с поджаристой корочкой и густым соусом, от которого поднимался аппетитный пар. Я ела молча, но с видимым удовольствием, запивая каждый кусочек терпким бурбоном, в котором прятался вкус дуба, ванили и чего-то едва уловимо дымного.
— Так когда ты нас отпустишь?
Клим прервал тишину.
Итан прожевал, и только тогда поднял на него взгляд.
— Кто сказал, что я вас отпущу, молодой человек? — с ухмылкой ответил он дразняще. — Хотя знаешь, вы совсем скоро мне не нужны. Меня интересуют лишь мои дочери.
— Да, и об одной из них ты вспомнил только сейчас, когда тебе понадобилось больше власти, — губы Хорна искривились в зловещей ухмылке. — Не так ли?
Итан одарил его колким взглядом, не моргая.
— Босс, можно я сверну ему шею? — присоединился Орлов.
— Пока что держи себя в руках, Евгений, но не волнуйся, когда мальчишка доиграется, ты получишь сигнал первым.
— Как остроумно. Извиняюсь, что перебиваю вашу дискуссию, но выпивка закончилась. У вас вообще, как по ней, погреб есть?
Валерио интересуется лишь одним, как всегда. Хоть что-то в этом мире стабильно.
Все девушки, сидящие за столом, в том числе и я, закатили глаза.
— Ты выжрал бутылку за пару минут? — спросил Итан, приподняв одну бровь.
— Я, вообще-то, голодный мужчина после ночи боя, — гордо высказался Валерио, вздернув подбородок.
Итан выдохнул и прочистил горло, затем поднял указательный палец вверх и посмотрел на одного из своих слуг. Тот сразу же двинулся с места, и уже через минуту Валерио прилипал к новой бутылке виски.
— Я не останусь здесь, — произношу я, ставя всех перед фактом.
Итан отложил столовые приборы и слегка отодвинул стул от стола, оставаясь на нём.
— Это твой дом, Беатрисс.
Беатрисс. Хоть многие воспоминания из моего детства по-прежнему находятся в размытии, глубоко-глубоко, эта форма моего имени отголоском звучит в моей памяти, заставляя вспоминать некоторые моменты.
Когда Итан был недоволен моим поведением или не согласен с моими словами, он всегда называл меня так, с хладнокровностью и чёткостью в голосе.
— Это не мой дом. Я здесь впервые нахожусь, — говорю я, нахмурив брови и слегка размахивая руками.
— Ты просто не помнишь, вы девочки часто здесь бывали, одно время даже жили.
Итан кидает взгляд то на меня, то на Вивьен.
— Мне плевать на твои ностальгичные тёплые воспоминания, — дерзко отвечаю я, с бесстрастными глазами.
— А мне плевать, хочешь ли ты здесь оставаться или нет. Ты займёшь пост принцессы мафии и присоединишься к нашему семейному делу, как Вивьен, — грозно и твёрдо произнёс Итан.
Ха. Злость начинает закипать в моих конечностях.
— Ты не можешь указывать мне только потому, что ты мой «отец», — я огрызнулась.
Я словила на себе сразу несколько взглядов. От Иви, Лисс, Валерио и Гейла что-то вроде «моя чертовка», а взгляд от Клима... я даже не знаю, как описать его. Лёгкая улыбка, едва ли заметная, и слегка прищуренный острый взгляд, который виднеется из его сложенных вместе пальцев, что придаёт ему более загадочный вид...
И что это, блять, значит? Я не знаю, но мне нравится этот вид.
Чёрт. Я слишком долго на него смотрю.
Перестань, Трисс! Сейчас же.
Я опустила голову вниз, прикусив губу.
Я что... смутилась?!
Приподняв голову, я тут же столкнулась с этим видом ещё раз...
Я взглянула на него исподлобья в непонимании.
Он сидит прямо напротив меня, будто специально...
Пальцы скрывали половину его лица, но расстояние между ними было достаточное, чтобы я смогла рассмотреть его пухлые губы, которые искривлялись в злобной и такой... хитрой ухмылке.
Что он задумал?
Стоило мне подумать об этом, как я ощутила на своей оголённой ноге приятное, нежное прикосновение.
Моё тело будто заморозилось и окоченело на несколько секунд, а кожа мгновенно нагрелась до самых высоких температур.
Я встретилась со взглядом Хорна.
Он был таким похотливым и жаждущим... А цвет его глаз потемнел до чёрного, угольного дымчатого оттенка.
Пальцы его ног спустились ниже, скользя по моим чёрным, плотным чулкам, длиной чуть выше колена.
Я часто добавляю их в свои повседневные образы, и, судя по реакции этого чёрта, сидящего напротив меня, ему это безумно нравится.
Нога скользнула по моим икрам, осторожно нащупывая тонкую ткань чулка. Хорн не торопился, словно исследовал ощущение — шелковистую гладкость, упругое тепло подо мной, и ту невидимую дрожь, пробежавшую по моей коже.
Я перестала кого-либо замечать и слышать. Что он творит со мной...
Его прикосновения были неуловимыми, как шёпот — лёгкие, тягучие, играющие с границей дозволенного. Я сидела молча, но дыхание стало чуть глубже, губы едва заметно приоткрылись — и в этом молчании между нами вспыхивала искра, затаённая, томительная, обещающая нечто большее, чем просто касание.
— И тем не менее, я твой отец.
Тишину прервал Итан, но не моё наслаждение.
Мой взгляд переместился на него, но я по-прежнему чувствовала на себе пристальный взгляд от него, источника моего наслаждения.
— Мы познакомились час назад, — вальяжно напомнила я, приподняв брови, но мой взгляд по-прежнему оставался бесстрастным.
Но вдруг моё лицо резко изменилось, и я всеми силами удержала нежелательный для других визг.
Его нога скользнула выше — медленно, с ленивой уверенностью, будто Хорн знал каждый изгиб моего тела, даже не видя его. Сквозь ткань чулка, мимо колена, вдоль внутренней стороны бедра — туда, где кожа становилась особенно чувствительной. И вот — почти не касаясь, он дотянулся до границы. Ткань моих трусиков едва ощутимо дрогнула под его прикосновением. Оно было лёгким, как ветер в полдень, но обжигало сильнее, чем любой взгляд. Я не шевелилась, только пальцы чуть крепче сжали край стола, а в груди распустилось что-то сладкое, томное, заставляя сердце биться иначе — глубже, медленнее, с затаённым трепетом ожидания....ожидания большего.
— Но это же не меняет того факта, что я отец. У меня есть права, — монотонно произносит Итан, и я не смею ни на кого смотреть, кроме как в свою тарелку. Вся моя кожа горит и краснеет...
И когда она начала краснеть? Раньше такого я не наблюдала... Реакция моего тела на прикосновения Клима сильно усилилась.
Блять.
И какого хрена я стала называть его Климом так часто????
Нет. Это ничего не значит. Это всего лишь... всего лишь...
Ты просто влюбляешься.
Нет! Закрой рот немедленно.
Этого не случится.
Я должна сбежать...
Ты всегда сбегаешь, но это не меняет твои желания.
Заткнись.
Это просто голос. Навязчивые мысли, вот и всё. Они не мои.
— Что-то поздновато в тебе проснулись отцовские инстинкты, не правда ли? — надменно, дразняще отвечаю я Итану, перебирая вилкой салат и ёрзая на стуле. Но никто не знает истинную причину этого ёрзанья. Все просто подумают, что это от эмоций...
Тонкая ткань под его ступнёй натянулась, и через неё моё тело отозвалось — едва заметным вздрагиванием, напряжением, жаром, который будто вспыхнул в ответ.
Холодная плоть коснулась моей киски, так дерзко и соблазнительно...
Мои бёдра едва ощутимо разошлись — неосознанно, по зову ощущения, по прихоти жара, который пробудил Клим, то есть Хорн, да, Хорн...
Это было уже не просто игрой. Это было молчаливое приглашение — тихое, но властное, как затянувшееся предвкушение.
Он начал играть со складками моей киски своими пальцами.
Моя кожа вспотела, а одна из рук скрыла моё смущение и желание.
В этом прикосновении было всё: власть, нежность, неторопливое завоевание. Все.
— Все же тебе стоит пообщаться о наших делах с моими партнёрами. — Итан повернул голову в бок, в сторону величественной двери. — А вот и одна из них.
Ха, неудивительно, весь этот цирк с роскошью был всего лишь поводом для переговоров о его делах.
Я приподняла голову, при этом дразняще дотрагиваясь ноги Хорна, делая так, чтобы она инстинктивно дёргалась, что вызывало еще большее возбуждение моей тёчной киски.
Но когда мой взгляд встретился со взглядом этой... этой конченной мрази, всё мгновенно изменилось.
Воздух в комнате, ещё секунду назад тёплый, обволакивающий, пропитанный напряжённым желанием, застыл. В проёме двери стояла она — Сара. Сара Хорн. Её взгляд был ледяным, как январьская ночь, а её силуэт сам по себе воскрешал в памяти шрамы и те судные ночи, что она создала в моей жизни...
Наслаждение, как тонкий лёд под солнцем, треснуло и растаяло. Осталась пустота. Гнев вспыхнул мгновенно — яркий, горячий, первобытный. Моё тело выпрямилось, движения стали острыми, как лезвие. Я тут же отшвырнула ногу Хорна, будто срывая с себя остатки наваждения, встала, не отводя взгляда от этой грязной шлюхи, и схватила ближайшее, что попалось под руку — столовый нож. Он лёг в мою ладонь так естественно, будто всегда был продолжением моих пальцев.
Одно резкое движение — и лезвие, сверкнув, пересекло воздух. Не с целью ранить. Нет. Я хотела заставить ее почувствовать то, что чувствовала сама — страх, сжатое сердце, дрожь, что гнездится под кожей. Хотела, чтобы она увидела: что перед ней больше не та, кого можно было сломать....все изменилось.
Металл ударился о косяк двери с глухим звуком, оставив след — почти предупреждение.
Я холодно, как мороз просверлила ее своим взглядом. А мои глаза пылали от жажды возмездия.
— Что эта дрянь здесь забыла?