Андреановская ночь

Рядом со мной, нелепо шагая, тянулся Педро, что-то иногда говоря. Мне или не мне – не знаю. Я не особо вслушивался в его неразборчивую речь, а все осматривал особнячок, в который был приглашен. Не сказал бы, что поразился интерьером, но он мне непременно нравился. На небольшом своем веку я видал и роскошнее здания, в которых теряешься, а глаза разбегаются, как будто не могут понять, на что им посмотреть первым делом. Но и Стахеевский дом хорош. Эти колонны из белого мрамора, устремляющиеся ввысь, стеклянные золотые люстры, излучающие такой же золотой свет, узкие высокие окна и вправду умеют привлечь внимание. Прямо как девушки. От своей же мысли я невзначай усмехнулся, и Андреановский «вспомнил», что я все также иду рядом с ним.

- Поделитесь шуткой, которая рассмешила Вас,- сказал он, но я решил будто бы не заметить вопроса.

- Отчего здесь такой цветочно-фруктовый запах? Не могу им насладиться полностью. У Вас тут парфюмеры? Познакомьте меня с ними. Хочу полакомиться ароматами.

Педро посмеялся, после чего выдохнул и положил свою руку мне на плечо.

- Ах сэр, с парфюмером Вы уже как-то видались. Парфюмера нашего, кажется, зовут Викторией, - с улыбкой ответил мне он. – Ее душистость везде и повсюду. Впрочем, от этого нисколько не хуже.

- Какая у Вас тут очаровательная душистая мадам, - смешился я, ценитель ароматных женщин.

- Ах, заберите же ее, ради бога! Так и просидит у окна, несчастная! – воскликнул Андреановский, тут же заметив в углу коридора ту самую «несчастную». Я подтолкнул Педро локтем под бок и сказал:

- Как бы Ваша «несчастная» не обрушила на Вас все это небо...

Мой рот растянулся в язвительной улыбке, и ноги сами потянули меня прямо к этой девушке в бордовом сверкающем платье. Как оказалось, ее глаза вблизи еще более выразительные. На расстоянии они казались мне карими, но теперь я видел их зелеными. Именно зелеными, я бы даже сказал изумрудными. В глазах ее танцевали блики света той дорогой люстры, отражаясь на волосах. Бледная ее кожа не имела ни одной морщинки или изъяна, только щеки ее временами окрашивались в пурпурный румянец. Ну, размышлений моих достаточно, ведь до самого близкого расстояния до Виктории мне оставалось сделать какой-то гадкий шаг, но я, разумеется, сделал остановку.

- Так это Вы так ароматно пахнете?

Я взял ее изнеженную ручку, но целовать ее не стал. Она посмотрела на меня неким отвратительным взглядом, полным непонимания. Бровка ее вздернулась вверх, а глаза часто-часто заморгали. Но я был настойчив и не думал уходить хотя бы без короткого диалога с этой дамой.

- Не утруждайтесь. Я, к слову, не пренебрегаю ароматными леди. Каков Ваш запах? Жасминовое дерево и цедра сочного лимона? – предположил я. Виктория одарила меня искренней улыбкой и поправила на левом запястье серебристые часики, которые еле слышно тикали. И здесь она, наконец, сказала несколько слов, и я услышал ее голос.

- Жасмин, да, верно. Но цедры здесь нет... Вы cпутали этот запах с запахом яблока. Ну, к слову, отмечу, что к тем ароматам смешались еще и нотки бергамота и грейпфрута...Впрочем, простительна Вам такая ошибка.

Ее голос запел жаворонком в большом зале, раздаваясь глухим эхом не только в особняке, но и в моих ушах. Мягкая тональность ее расслабляла мое сознание, и чувствовал я себя рядом с ней умиротворенно. Конечно, я держал в голове своей тот факт, что я мог не догадываться о самом ужасном, что бурлит внутри этой моей новой знакомой, ибо каждый из нас является хозяином паршивых качеств. Только у кого-то эти паршивые качества паршивят все вокруг так, что находиться рядом с ними непостижимо. Возможно (я бы даже сказал, вероятнее всего), имеются в этом огромном мире люди, которые такого же мнения и обо мне. Ну, что ж. Вернусь, пожалуй, к той самой Виктории. На тот момент я внимательно рассматривал ее лицо и вот было забыл, что позади меня, прямо за моей грозной спиной стоял, притопывая носком правой туфли, Педро Андреановский. Я тут же завершил «экскурсию» по личико сеньоры. Не то, чтобы меня поймало чувство стыда, но щеки мои чуть затряслись, подобно застывающему холодцу, но я тут же привел их в порядок. Тело мое развернулось на сто восемьдесят градусов, и край шинели повторил за мной точно такой же поворот, в итоге прижавшись к моему бедру.

- Пожалуй, Педро, я попрошу Вас провести меня за тот самый ваш многообещающий шведский стол.

- Разумеется! Прошу прощения, она вечно болтает без толку! – сказал пузатенький сеньор, после чего прищурил глаза, осмотрев сестру. Та сжала свои худенькие смешные кулачки, выдавив тонкие посиневшие венки. Губы ее от неудобства зашевелились, то втягиваясь в ниточку, то выпячиваясь трубочкой.

- Не «она», а сеньорита Катерина-Виктория Андреановская. Не забывай, Педро, что перед тобой не помойное ведро.

Двойное имя этой молодой девушки меня немного удивило, ведь представили мне ее как Викторию.

- Я и не догадывался о наличии у Вас второго имени.

- Мне по душе то, как Вам меня представили.

- Ну, довольно! Жареная курочка уже заждалась нас! – с легкой усмешкой сказал Педро и взял меня под руку. – Виктория, пойдем с нами.

Девушка замялась, отдергивая концы платья и стряхивая с лица выбившиеся локоны.

- Я скоро буду. Идите без меня.

Виктория поспешила удалиться в какую-то незнакомую мне комнату. Перья, украшающие ее голову, дребезжали на месте, а платье встряхивалось от уверенной походки Андреановской. Раньше я долгое время раздумывал о женских корсетах, которые к слову, частенько были заметны сквозь платья. Да если и вспомню свою давнюю Лизу, которая носила исключительно те наряды, которые так подчеркивали ее бежевые корсеты. Так и не знаю, догадывалась ли она об этом. Или же нарочно, назло мне, показывалась на виду моих товарищей в столь тонких тканях. Хотя на Лизу это мало похоже, ведь воспитывалась она, можно сказать, под моими окнами и видел я ее каждый божий день. Ну да ладно, хватит об этом. Отступление душевное, но уже не столь важное.

- Куда же она убежала? – поинтересовался я, опираясь на идеально гладкие перила.

- Я, конечно, могу догадываться, но один черт ее знает, - сказал сеньор и, заметив расстегнутую шаловливую пуговицу на своей одежде, тут же застегнул ее. «Загадками говорит», - подумал я.

- И куда же?

Андреановский, не тронув с места голову, осмотрелся по сторонам и чуть приблизился ко мне, сказав:

- Надевать парадное платье.

Губы его моментально сжались, словно он их сейчас же съест.

- Виктория не трапезничает в том, в чем заметна вне столовой, - добавил Педро. Я чуть качнул головой, и часть моей шевелюры выпала из-под любимой трибли. Я не спешил закатывать локоны обратно, а лишь дуновением приказал им лечь на плечи. Задав себе вопрос «что же я делаю в помещении в шляпе?», я медленно, дабы не обращая на себя вид, стянул головной убор и спрятал его за спину. Ну, конечно же, любопытный, вездесующийся друг мой не мог не заметить этого моего жеста.

- Как я Вас понимаю! Знаете, я еще тот некультурщина... Сам, понимаете ли, забывчив по отношению к уборам головным. Не будьте смущен! – бурно жестикулируя, объяснял Педро. Выглядело это немного странно, но я уже понял, что друг мой с маленьким «приветом» и своими необычностями.

***

Наконец мы поднялись начетвертый, «ароматный» этаж. А ароматный он был по воле того шведского стола, ккоторому вел меня Педро. Думалось меня, что он больше меня жаждал усесться затрапезу. Хотя не отрицаю, мне было интересно посмотреть, чем накормят меня «итальянские москвичи». Будет ли стол накрыт по-итальянски или все же их напастью останется Москва. Не знаю. Но что-то мне подсказывало, что будет много мяса, ведь командовал здесь Педро. По нему все и видно.

Я выглянул в окно. В саду, прямо посреди зелени, промокшей от сильного ливня, стояла та скульптура женщины. Дубы грозно глядели на меня, словно враги на поле боя. Кому как не мне знать это чувство! Ощущение присутствия на себе того пронзающего взора неверных мне людей. Вдалеке, чуть ли не за горизонтом, я рассмотрел луковку церкви. Не могу сказать, что на размышления о том, живо ли это божественное здание или нет, я убил много времени, но все же какие-то минуты на это ушли. Я посмотрел на Педро, который задал мне какой-то вопрос, но я почему-то не слушал его, от чего мне пришлось переспросить.

- Вам здесь нравится? – вновь задал он мне вопрос. Сейчас он заговорил особо неприятным, смазливым голосом. Я лишь коротко кивнул и покрутил в руке трибли.