Введение
Предисловие
Прежде всего, хочу выразить благодарность моему покойному дяде, в знак уважения. Он провел колоссальное количество времени, собирая материалы среднегерманского эпоса, былин и сказов, за что и посвящаю эту книгу ему. История, идущая далее, непосредственно опирается на коллекцию преданий, тщательно записанных его бледной, покрытой венами, худощавой рукой. На моей душе, все равно, лежит часть вины, потому как не сдержал обещание и не выпустил в свет эту книгу намного ранее как он хотел. Однако ныне, моя совесть может быть чиста и теперь, проезжая мимо его дома в Дрездене, я могу с уверенностью заявить себе о том, что его труды не канули в лету, скрываясь в стеллажах бесчисленных бумаг от пожелтевших от старости лучей саксонского солнца.
Среди множеств легенд и историй, дошедших до современного читателя, уже толком и не разобраться именно в которой таится хотя-бы кроха истины, произошедшей в столь тёмное, жестокое время. Время алчности и невежества, время коварства и забвения. Но среди мрака и тьмы, окутанной холодным туманом и едким дымом потушенного пепелища, человеческое внимание привлекает несгибаемый силуэт героя. Уверенный в себе, он, неторопливый путник, рассекает бесконечные клубы человеческих страстей своим гордым, каменным взором в поисках необходимого места. И, найдя его, герой проливает свет своей души, пускай хоть ненадолго, изгоняет туманный мрак толпы и являет чудо окружающим. Жанна Д'арк, Ричард Львиное Сердце или жестокий герцог Альба - их образ не стерся монотонным течением времени, но напротив, укрепился и оставил собственную частицу в разумах многих. Противостояние человека и общества, личности и социума всегда будут являться эстетической гармонией, востребованной разумами читателей. Их очи не лицезреют противный и ненужный вздор хронологии событий, их сердца не вопиют над зря убитыми и невинными жертвами событий. Аскетично вырезая все ненужное, они представляют образ весов, на одной чаше которых находится герой, а на другой тьма его врагов, питающих непримиримую вражду к нему.
Интересуясь сбором былин и историй, дядя приобрел любопытный свёрток старых пергаментных бумаг, выменяв таковые на редкое издание Гёте, коим безумно дорожил. В них повествуется о человеке-легенде, человеке столь же могучем сколько ныне напрочь безызвестным. Да, пускай недовольные скептики будут находить все больше и больше несоответствий содержимого этих бумаг иным историческим упоминаниям, все равно моё сердце раз и навсегда приковано к тому образу героя, запомнившегося при прочтении. Ну, видит Бог, все-таки суждено клочкам пергамента, бережно завернутым в свёрток, пролить свет истории сквозь семь веков вглубь старой Европы...
С уважением J. Hadson