Свадьба
Город горел в лучах заката, будто сам Нью-Йорк решил стать частью этого праздника. Окна небоскрёбов отражали розовый свет, а в воздухе витал запах весенней сирени, смешанный с ароматами дорогого шампанского и тревоги.
Эмилия поправила лёгкую прядь волос, выбившуюся из небрежной укладки.
Её волосы — цвета карамели на солнце — были уложены в мягкий, небрежный пучок, оставляя открытой тонкую линию шеи.
На ней было платье цвета слоновой кости: лёгкое, почти невесомое, с тонкими бретелями и нежной вышивкой по подолу.
Каждое её движение было наполнено изяществом, будто она сама была частью этого торжества.
Но внутри — пустота. Страх.
Она была здесь ради Мэтта. Только ради него.
Единственного человека, кто всегда знал её настоящую — не дочку влиятельного бизнесмена, а ту девочку, что мечтала стать художницей, а не наследницей корпорации.
Эмилия огляделась.
И тогда почувствовала это.
Холодный взгляд. Острый, как игла.
Она обернулась.
И увидела его.
Эван Блэйк.
Он стоял в тени колонны, словно сам был отлит из теней: высокий, широкоплечий, в идеально сидящем тёмно-синем костюме.
Его волосы — густые, тёмно-каштановые — были слегка взъерошены, как будто он только что провёл в них рукой.
Резкие черты лица: высокий лоб, строгий прямой нос, челюсть с лёгкой щетиной.
И глаза.
Тёмные, как ночь, бездна, в которую хотелось упасть и одновременно бежать прочь.
Когда-то, давно, он улыбался ей.
Теперь — только холод и усталость.
Он подошёл.
— «Думал, ты не придёшь.» — его голос был низким, с хрипотцой, в которой звучало больше упрёка, чем радости.
— «А я думала, ты забудешь, что Мэтт когда-то был тебе другом.» — спокойно ответила она, но внутри всё дрожало.
Эван усмехнулся уголком губ.
— «Некоторые вещи сложно забыть. Особенно тех, кто всё разрушил.»
В его взгляде не было гнева.
Только вечная усталость. И скрытая боль.
Эмилия хотела сказать что-то. Опровергнуть. Защитить себя.
Но вместо этого осталась стоять.
— «Я не он.» — только выдохнула она.
Эван задержал на ней взгляд. И в этот миг — мелькнуло что-то другое. Настоящее.
Но тут же исчезло.
Он отвернулся, растворяясь в толпе гостей, оставив её стоять одну, среди света гирлянд и музыки, которая казалась слишком радостной для того, что творилось в её душе.