Те, кем мы были
Когда смех стих, а кафе начало пустеть, Эмилия встала, перекидывая сумку через плечо.
— «Хочешь пройтись?» — вдруг спросил Эван, собирая испорченные листы в кучу.
Она удивилась.
Пройтись... с ним? После всего?
Её внутренний голос кричал: Нельзя.
Но что-то другое — что-то упрямо живое — шептало: Почему бы и нет?
Эмилия кивнула.
Без слов.
Они вышли в тёплую весеннюю ночь. Нью-Йорк дышал огнями: машины гудели, где-то вдалеке смеялись люди, витрины кафе светились мягким светом.
Они шли молча, пока не оказались на маленькой, почти пустой улице.
Эмилия обмотала шарф потуже — не от холода, а чтобы как-то занять руки.
Эван засунул руки в карманы пальто и вдруг сказал:
— «Знаешь, я вообще-то ненавижу весну.»
Она удивлённо посмотрела на него.
— «Все любят весну.»
Он усмехнулся.
— «Не я. Весной всё слишком... живое. А когда внутри пусто, это особенно чувствуется.»
Эмилия замерла на секунду.
Он не смотрел на неё. Говорил будто в никуда, в прохладный воздух.
— «Когда мне было десять...» — продолжил он, медленно. — «Я потерял мать. В тот апрель, когда цвели магнолии. С тех пор весна для меня — не про начало. А про потерю.»
Его голос был спокоен. Слишком спокойный для таких слов.
Эмилия вдруг почувствовала, как всё в ней болезненно сжалось.
Она вспомнила: на свадьбе их общего друга он так странно смотрел на невесту, как будто держался на волоске от чего-то большого и разрушительного.
Она не знала, что сказать.
Просто шагнула ближе.
Так, чтобы идти рядом.
Так, чтобы он знал: он не один.
Никаких слов.
Только тёплый воздух. И шаги в унисон.
Проходя мимо закрытого книжного магазина, она увидела в витрине старую книгу.
Потёртый корешок, золочёные буквы: "Те, кем мы были".
Название ударило в сердце.
Те, кем мы были... И те, кем ещё можем стать.
Она вдруг почувствовала: Эван скрывает не только боль.
Он прячет человека, который когда-то умел верить.
И, может быть, не всё ещё потеряно.