XXII
Из-за неосторожности на кухне загорелась штора. Следом пламя стало разрастаться. Никто не следил за едой, поэтому никто и не заметил пожара. Они поняли это только тогда, когда дом уже горел. Мать была уверена, что собрала всех детей. Она обошла все комнаты, но девочка была ещё совсем маленькой и испугалась. Никто не обратил внимания на то, что её не было на улице. Только потом мать и бабушка поняли, какую ошибку они совершили, но было уже поздно. Дом горел, и неизвестно, выжила ли девочка или нет. Никто не хотел им помогать и рисковать своей жизнью. Тогда-то Йён и смело направился к дому. Огонь уже поглотил дверь и весь первый этаж, но окно на втором этаже было свободно. Он мог бы взлететь, проникнуть внутрь и спасти девочку. Но была проблема – ему запретили использовать свою сущность. Только оружие и смекалка. Йён бросился было ко входу, но огонь вспыхнул с новой силой. Пройти внутрь было невозможно. Разве что сгореть заживо. У него просто не было выбора. Да, может, эта девочка не была его препятствием, но он не мог оставить её погибать. Поэтому Йён, наплевав на все запреты, превратился в феникса и взмыла вверх. Влетев в окно, он крыльями разогнал дым. В бедно обустроенной комнате не было никого. В любом случае, даже осмотревшись, он никого не увидел. Дым заполнил всю комнату. Дверь уже горела. Плачь девочки слышался отсюда, следовательно, нужно было спешить. Йён стал заглядывать за комоды, шкафы, в общем, за всю мебель, потому что если девочка и спряталась, то точно за мебель. Больше негде. И он нашёл её. Свернувшись в клубок нервов и страха, маленькая, на вид пятилетняя девочка с рыжими, под стать языкам пламени, растрёпанными волосами сидела за небольшим тёмно-зелёным диваном. Она не поднимала глаз, а держала свою голову руками, будто боясь оглохнуть от шума или испытывая сильную головную боль. Она дрожала и плакала. Йён протянул к ней руки и поднял с пола. Она совершенно не сопротивлялась и, наверное, даже не слышала, что он ей говорил. Йён старался успокоить её, нашёптывал успокаивающие слова и нежно гладил по спине. Она всё также плакала. Он подошёл к окну, но высота была слишком большая. Если спрыгнет – сломает себе что-нибудь. Он превратился в феникса и постарался взять её за платье, словно аист из рассказов родителей, который приносит детей в ключе. У него получилось, но она оказалась тяжелее, чем он думал. Быстро вылетев из комнаты в окно, Йён приземлился практически мгновенно и положил свою ношу на землю. Превратившись назад, он взял ребёнка на руки и пошёл к взволнованным родственникам. Они стали чуть ли не в ноги ему бросаться, благодаря за спасение девочки. Мать плакала, но теперь уже с улыбкой. Брат крутился вокруг Йёна, желая увидеть сестру. Йён передал её протянувшей руки бабушке и направился обратно к просёлочной дороге.
Он долго думал обо всём, что случилось. Ему запретили использовать свою сущность, потому что это резко упростило бы задачу. Но разве он мог поступить иначе? Огонь поглотил всё, и, если бы Йён не превратился, эта девочка была бы уже мертва. Он спас её, но не требовал за это никаких привилегий. Его могли даже отстранить от участия, но Йён не мог пройти мимо. Он не мог. И теперь неизвестно, как на его дальнейшей судьбе отразится этот благородный порыв.
Он думал, но ничего не происходило. Совершенно ничего. Йён шёл по неровной дороге, ведущей обратно в город. Пригород он уже изучил, хотелось вернуться назад и подробнее изучить всё там, ведь из-за тумана он почти ничего не видел. Когда он вернулся на некрасивые улицы, туман полностью рассеялся. Ему открылись полуразрушенные многоэтажные дома, грязные улицы и скудная растительность. На этот город было больно смотреть. Он был настолько запущен…будто совсем недавно пережил сильное землетрясение. И Йён шёл по нищим улочкам, осматриваясь и поражаясь. Здесь не было никого. Может, это какая-то задумка Хидена, но здесь не было никого. Ни единой души. Наверное, он отправил его в самую что ни на есть худшую версию Новьена. Это топкое болото. Глубокий овраг. Это дно.