XXIV
Те же люди, зрители, амфитеатр, полный возбуждённого народа. Все что-то кричат, хлопают в ладоши, показывают на него пальцем и обмениваются двусмысленными взглядами. Снова зрители? Чему они радуются? И как он вернулся? Неужели всё прошёл? Йён повернулся и, увидев взволнованное лицо сестры, тепло улыбнулся. Она показала ему большой палец вверх – жест, означающий, что всё хорошо, отлично и лучше быть не может. Но Йён был не уверен: он сжульничал на испытании с девочкой. Простят ли ему это?
− Мои поздравления, Йён, − донёсся до него голос Хидена, − ты блестяще справился со всеми испытаниями, − он немного помолчал, будто раздумывая, и продолжил: − Даже несмотря на то, что ты нарушил одно из правил.
− Но, Хиден, − бросился оправдываться Йён, − та девочка…она могла погибнуть. По другому её просто нельзя было спасти.
− Твоя задача как раз и заключалась в том, чтобы найти этот другой способ. Таким образом, два испытания из трёх. Это зачёт, но не на отлично, учти это и учись на своих ошибках.
Йён понимал, что Хиден прав, поэтому молча пошёл к своему месту рядом с сестрой, пока Хиден ставил ему «зачёт». Интересно, кто будет следующим?
Следующим оказался какой-то незнакомый Кохэке парень. Она внимательно следила за Йёном, но, когда объявили следующего, потеряла нить повествования. Что-то происходило, но она не особо вслушивалась. Ник тоже, казалось, потерял интерес к состязанию. Но их можно было понять: Кохэку волновали только её друзья, а Ника не держали в напряжении состязания неизвестных, совершенно чужих людей. Чего не скажешь о Себе и Эрике. Они глаз от площади не отводили и не проронили ни звука, пока говорил Хиден. Видимо, они были охотниками до таких «хлебов и зрелищ».
Отведя взгляд от места действия, Ник стал смотреть перед собой с единственной целью: боковым зрением следить за Ко. Она сразу это поняла, но не подала виду: осмотрела на трибуны, зрителей, несколько раз поворачивалась, будто искала кого-то, и только потом бросила мимолётный взгляд на его точёный профиль. Он же отвернулся спустя какое-то время и обратился к сестре. Ко скрестила руки на груди и уставилась на площадь, создавая видимость своего увлечения состязанием. Хоть ей и не с кем поговорить, но она хотела, чтобы он думал, что ей тоже весело, есть чем заняться и он её совершенно не интересует.
Где-то на последних рядах в натянутых на глаза капюшонах и затерянные среди остальных зрителей сидели Озэму и Рик. Они молчали на протяжении всего состязания и даже не обменивались замечаниями, как это делали все. Они сидели рядом и смотрели на площадь, наблюдая за разворачивающимся «представлением». Когда оно закончилось, Рик слегка толкнул друга в плечо и незаметно кивнул в сторону Кохэки. Она сидела на несколько рядов ниже их. Озэму бросил мимолётный взгляд на девушку, затем на брата, восседающего рядом с матерью в «королевском ложе», и едва заметно кивнул. Рик оценил это как сигнал к началу основного действия. Только он собрался вторгнуться в разум Ко, как заметил, что она куда-то уходит, пролезая мимо десятков зрительских ног.
Кохэка вышла из амфитеатра, когда сзади раздался шум и всё помещение блеснуло синем, будто бы неоновым светом. Осторожно пробравшись в холл, она поспешила в коридор в поисках отхожего места.
Кохэка долго бродила, пока не нашла нужную дверь. Выйдя оттуда через несколько минут, она облегчённо выдохнула. Едва тронувшись с места, Ко вдруг резко остановилась. Где-то далеко прозвучал знакомый голос, но, осмотревшись, она поняла, что голос звучал в её подсознании. Он манил, звал, ласкал, сладким мёдом затекал в уши, и Кохэка ощущала свою слабость перед ним. Её тело расслаблялось, ноги становились ватными, а разум напрочь отказывался соображать. Она стояла, прислонившись к двери, и спокойно слушала говорящего, кто бы это ни был. «Кохэка, − протяжно говорил он, − Кохэка…Можешь ли ты заглянуть в своё сердце? Посмотри и почувствуй. Услышь, что оно говорит тебе. Ты не видишь никого, кроме Кацу. Ты постоянно думаешь о нём. Ты хочешь быть с ним, ты его любишь. Ты обязательно завоюешь его сердце и станешь его королевой. Ты будешь жить во дворце. Ты мечтаешь об этом. Во всём мире для тебя нет никого, кроме Кацу. Твоё сердце переполняет любовь, а тело – тепло при мысли о нём. Ты его любишь. И будешь с ним. Ты его любишь. И будешь с ним. Ты его любишь и будешь с ним – повторяй». И Кохэка как под гипнозом шептала под нос эти фразы: «Ты его любишь. И будешь с ним», пока сама в это не поверила. Кацу уважал её и всегда был с ней добр. Он не делал ей больно, потому что она была ему дорога. Кацу намного лучше Ника, и как она не поняла этого раньше?
Ко будто светилась изнутри, идя по коридору. Её до краёв наполняла любовь, она чувствовала, что могла бы прожить с Кацу вечность. Он обязательно примет её. Чего не скажешь о его семье…Едва Ко позволила себе засомневаться, как снова услышала тот голос: «Ты любишь его. И будешь с ним, кто бы не вставал у вас на пути. Повторяй». Кохэка повторила и уверенно двинулась в сторону амфитеатра.