Obsessed

Кохэка не хотела вставать, но Эрика, с самого утра вторгшаяся в её комнату, не оставила ей выбора. Она стянула с неё одеяло и бросила его на пол. Ко недовольно замычала и уткнулась носом в подушку. «Который час?» – спросила она. «Восемь, – поставив руки в бока, ответила Эри, – поздновато, согласна. Нужно было пораньше зайти, просто у меня дела были». – «Какие дела могут быть с утра?» – «Во-первых, я выгоняла Хилари из комнаты моего брата, – начала перечислять Эрика, – во-вторых, нужно было посмотреть, все ли продукты есть. Хиди обещала испечь торт, а я займусь другими блюдами». – «А я тебе зачем?» – повернувшись, спросила Ко. «Ну как зачем? Помогать естественно. Одевайся. Праздник начнётся в час. Не хотелось бы огорчать именинника». Кохэка с трудом поднялась и направилась к шкафу. Эрика вышла, оставив её наедине с одеждой.
Одевшись, Кохэка вышла из комнаты и спустилась на первый этаж. Эрика ждала её в кафе. Настрой у неё был явно боевой, чего не скажешь о Ко. С засученными рукавами, с длинной косой, перекинутой через плечо, Эри звала девушку на кухню. Кохэка пыталась оправдываться, говоря, что совсем не умеет готовить, но та её и слушать не хотела. Ко пришлось уступить.
Не сказать, что готовка прошла «на ура». Как оказалось, Кохэка вправду не умела готовить. Эрике пришлось работать за двоих, но зато они хорошо пообщались и узнали друг друга получше. Это произошло во многом благодаря Кохэке и её природному дружелюбию. Эрика же предпочитала отвечать односложно или используя исключительно короткие предложения. Кохэку явно не смущало нежелание Эрики общаться, поэтому она щебетала как птичка. Эрика для неё по-прежнему оставалась загадкой, но всё же лёд между ними тронулся. Например, Ко узнала, что Эрика очень щепетильная, любит всё держать под контролем и нервничает, когда её планы не осуществляются. Эрика же узнала, что Ко не такая легкомысленная, как ей показалось сначала. Она ответственная и искренне любит дело, которым она занимается. Точнее занималась. В общем обе девушки довольно сильно сблизились, если даже не подружились.
После нескольких часов на кухне, Кохэка решила подняться в свою комнату и принять душ, а потом поваляться на кровати с книжкой или без неё – просто подумать. И было, о чём. В последнее время они с Кацу стали очень близки. В её столе спрятанные от посторонних глаз лежат письма – их переписка. Они много общались после состязания, узнали друг друга лучше и делились не только своими интересами, но и мыслями. Кохэке было спокойно с ним, она могла не бояться, что в какой-то момент он сорвётся или повысит на неё голос (ну, по переписке изменение тона сложно заметить, но она делала выводы по анализу его характера). Для Ника не составило бы труда совершить что-то в этом роде, а Кацу так никогда бы не поступил. Он очень вежливый, уважает не только девушек, но вообще всех людей. С ним очень интересно. Он знает много разных вещей и, бывало, Ко засиживалась с его письмами допоздна. Она зачитывалась ими взахлёб, потому что ей было интересно то, что он писал. На одно письмо уходило как минимум пять страниц. Учитывая, что его почерк был мелковат и размашист. Кохэка делилась с ним своими идеями, говорила про рисунки, про живопись, про книги, но ни разу не упомянула Ника. И то, что она беременна. А зачем? Зачем Кацу это знать? Как будто это что-то изменит между ними. Они общались как хорошие друзья, но что-то в глубине её сердца ёкало, когда Хиди привычным криком с приёмочного стола сообщала, что ей пришло письмо из Лонгресса.
Выйдя из душа, Кохэка босыми ногами по прохладному полу подошла к столу и выдвинула небольшой ящик. Придерживая одной рукой полотенце, она выложила письма на стол и взяла одно из них. В этом он говорил про жизнь, в другом – про Лонгресс, в следующем – про книги и живопись. Кохэка улыбалась, перечитывая строчку за строчкой и жалела, что Кацу сейчас нет рядом. Она не понимала, что с ней происходило. Изо дня в день Ко писала и ждала писем, по несколько часов думала о Кацу и мечтала с ним поговорить вживую. В одном из своих писем она приглашала его к себе, но оно было последним и он так и не ответил.
Отложив письма в сторону, Кохэка подошла к шкафу и переоделась. До празднования было ещё далеко, поэтому она решила немного почитать чтобы отвлечься.
Проснувшись, Ник ещё долго не вставал с кровати. Почему-то ему совсем не хотелось выходить из комнаты. За дверью он встретит Эрику, она начнёт вешаться на него с поздравлениями, затем появятся его знакомые, которые тоже будут не прочь поздравить его. Ему этого не хотелось. Он предпочитал семейные посиделки, а не шумные вечеринки. Странно, когда всё успело так перемениться? Раньше он только и делал, что ходил по клубам, тавернам и забегаловкам. Ему нравился шум, нравилось общение с друзьями и девушками, нравилось много пить и веселится. А сейчас ему это не нужно. Видимо, он уже устал от этой разгульной жизни. А может, всё дело в Кохэке. После того, как он её встретил, ему вдруг сразу разонравился его образ жизни. Он начал реже выходить, меньше пить. Из девушек у него осталась только Хилари, потому что Ник был к ней привязан. Но с Кохэкой всё было по-другому…Он зря о ней думает. Ему нужно думать о своём празднике, веселится с друзьями и делать вид, что всё хорошо, пока она где-то далеко с его ребёнком. Но, как бы Ник не убеждал себя держаться подальше, он всё равно обращал на неё внимание и находился рядом. Он не мог справится с притяжение, с любовью, которая никуда не исчезла. Но делал то, что делал, чтобы показать, что её решение никак его не задело. Полное безразличие – его стратегия.
Повернувшись на бок, Ник уткнулся в подушку и попытался снова заснуть. Появляться перед всеми ему не хотелось.
Праздник приближался. Кохэка в простом летнем платье стояла в холле и ждала Эрику, которая ходила по всему зданию, – собирала гостей. Хиди как раз заканчивала возиться с тортом и уже собиралась выйти в холл к Ко. Тома черкнул что-то в журнале и с улыбкой подошёл к девушке. Она, будто бы не замечая его, не отрывала взгляда от лестницы. «Волнуешься?» – «Что? – переспросила она, переведя на него взгляд, – с чего бы вдруг?» – «До меня дошли слухи, что ты не особо рвалась к Нику на день рождения». – «Да что ты, – улыбнувшись, ответила Ко, – я просто горела желанием посидеть с ним за одним столом в неловком молчании. Мы не общались около недели. Да и не стремились к общению. Между нами возникли непреодолимые разногласия». – «Да, наслышан». – «Ну и Хиди! – удивилась Ко, скрестив руки на груди, – ничего ей рассказать нельзя!» Тома решил деликатно промолчать.
Через несколько минут Хиди наконец-то появилась и начала что-то обсуждать с Томой. Кохэка не стала прислушиваться. Она так и стояла, скрестив руки на груди и бесцельно смотря на лестницу. Ко сама не понимала, чего она ждёт и что хочет там увидеть. Или кого.
Ожидание затягивалось. Устав стоять, Кохэка присела на мягкий диван и снизу вверх смотрела на по-прежнему разговаривающих Хиди и Тому. Они обсуждали рабочие моменты. Документы, жалобы жильцов, почту…Услышав про почту, Ко тут же пересела поближе, чтобы не упустить ни единого слова. Тома говорил, что почтальон задерживается, поскольку он должен был прилететь уже давно, а его до сих пор нет. Парень недоумевал, что с ним могло случится. Кохэка насторожилась. А что если с ним и правда что-то случилось? И Кацу уже давно ждёт ответа на его письмо, которое до неё просто не дошло? Подсознательно Ко обрадовалась, что проблема вовсе не в Кацу, а в доставке. Она опасалась, что он не захочет приходить, несмотря на то, что она просила его…Но он же будущий король. У него наверняка есть множество других, более важных дел. Что для него какой-то день рождения.
Кохэка сидела на диване, повёрнутая спиной к двери, и поэтому не могла видеть, как к столу подошёл высокий парень. Хиди с Тобой тут же сорвались со своих мест, чтобы встретить его. Однако он не стал ничего говорить, а лишь кивнул в знак приветствия. Пройдя мимо них, парень подошёл к дивану, на котором сидела Ко, и сел рядом. Аккуратно положив ладонь на плечо девушки, он дождался, когда она посмотрит на него, и улыбнулся. «Кацу!» – радостно воскликнула она и с улыбкой прижалась к нему. Его руки легли на её спину, а нос уткнулся в волосы, от которых приятно пахло корицей и мёдом. «Я пришёл, миледи, – прошептал он так, чтобы никто не слышал, – как ты и просила». – «Неужели у тебя нет никаких дел?» – недоверчиво прищурившись, спросила Ко. Кацу засмеялся и ответил: «Есть дела или нет – сегодня это не имеет значения. Сегодня я только твой». Ко заглянула в его туманно-серые глаза и улыбнулась. Её руки обвили его шею, и они так и продолжали сидеть, пока не появилась Эрика.
Увидев эту трогательную сцену приветствия, она ничего не сказала, но много о чём подумала. Эри, конечно, понимала, что это жизнь Кохэки и она может встречаться с тем, с кем захочет, но всё-таки была категорически против Кацу. И дело было не в том, что он принц. Дело было в том, что она по-прежнему надеялась свести их с Ником, но после этой сцены у неё навряд ли это получится. Видно же, что Ко нашла другого. Нужно ли пытаться что-то изменить? И нужны ли эти отношения Нику? Они не разговаривали с ним об этом, но Эрике казалось, что он хочет вернуть Ко. Эри это чувствовала, и ему не надо было ничего говорить, чтобы она смогла понять его. Однако теперь уже ничего не исправить.
Эрика поздоровалась с Кацу и позвала всех в комнату Ника, чтобы дружно поздравить его с праздником. Холл опустел. Когда все ушли, дверь тихо открылась и точно так же тихо закрылась.