Obsessed

Утро наступило незаметно, хотя это вполне логично, когда ты находишься взаперти. За всё то время, которое она просидела в комнате, Кохэка научилась определять смену дня и ночи по звукам. Если за дверью слышны движения, бульканья из кастрюли или разговоры – день. Если продолжительная тишина – ночь. Но утро различать она ещё не научилась. Поэтому долго не могла понять, настал ли новый день. Лишь грохот посуды позволил ей понять, что наступило утро.
   Вяло поднявшись, Кохэка подошла к двери и начала громко стучать. Ей хотелось есть. И нужно было справить нужду. Это она и пыталась донести до Рика и Озэму, нисколько не смущаясь. Однако она знала о прибытии гостей – женские голоса разбудили её, и она начала прислушиваться. Озэму открылся для неё с другой стороны, а вот Рика она не понимала. Хотя не ей судить, ведь, по сути, Кохэка даже не знала этих женщин. Кто они? Зачем пришли? Но она была рада их приходу. Кто знает, может, в дальнейшем они помогут ей сбежать.
   Люси не планировала рано вставать, но Рик, поведший себя совсем не гостеприимно, не интересовался её планами. Он без стука вломился в гостевую комнату, сбросил с неё одеяло и за руки поднял на ноги. Девушка была ошарашена. «Ты что себе позволяешь? Не видишь, что мы ещё спим?» – «Мне плевать, – холодно бросил он. – Сейчас вы обе встаёте и идёте готовить завтрак. Хватит уже Озэму корячиться. Раз живёте у нас, то хоть будете полезны. Надоело уже полусырое мясо есть и хлебать пустой суп». – «Мы к вам домработницами не нанимались! – закипая от злости, проговорила она, – это не наша обязанность. Мы ваши гости». – «Нет, – ответил Рик, вытащив её в кухню, – вы не гости. Если собираетесь и дальше оставаться здесь, то вас ждёт участь домохозяек. Я же до сих пор помню, как ты это ненавидишь». – «О, и ты решил мне отомстить, да? – усмехнулась она, скрестив руки на груди, – но я всё равно не уйду, зря стараешься». – «Почему?»
Они не договорили, поскольку в зал вошёл Озэму, и, воспользовавшись этим, Люси юркнула назад в комнату. Рик лишь сжал челюсти, но ничего не сказал. Ему нечего было сказать. Он не понимал, что она здесь забыла, почему не хочет уходить. Рик подавлял в себе мысль о том, что, возможно, она здесь ради него, потому что это было глупо. Он не хотел об этом думать и решил всё же откликнуться на крики Кохэки за дверью. Это то, о чём он должен думать.
    Кохэка продолжала колотить дверь, пока она сама собой не открылась. Отойдя в сторону, девушка хмуро уставилась на вошедшего парня и произнесла хриплым от долгого молчания голосом: «Выпусти меня». Рик резко ей отказал и, схватив за руку, вытащил из комнаты. Когда она начала кричать, он грубо приказал ей заткнуться и повёл к уборной. Кохэку ослепил дневной свет и, подобно вампирам, она зашипела, пытаясь скрыться в тени. Ничего не видя, девушка уткнулась лицом в дверь и, нащупав ручку, вошла внутрь. Рик ждал снаружи, прямо под дверью, и смотрел на задумчивого друга. Озэму с каким-то странным выражением лица изучал белую поверхность за спиной Рика. «Я не хотел держать её как пленницу. – Вдруг заговорил он, – смотри, что с ней стало». – «Это был твой план, – резко ответил Рик. Он до сих пор был зол после разговора с Люси. – Неужели передумал? Всё твоя голубая кровь. А я-то думал, ты не такой, как они. Но, теперь я вижу, ты мало чем отличаешься». Они немного помолчали, и Рик продолжил: «Пусть сидит. Я промою ей мозги, и она будет уже не нашей стороне». Озэму ничего не ответил и сел на диван. Рик забарабанил костяшками пальцев по двери.
  Кохэка даже осмотреться не успела – её затолкнули в комнату вместе с тарелкой. Поставив еду на комод, Ко начала колотить по двери – она почувствовала вкус свободы и не хотела его забывать. Но Рик даже и не думал ей сочувствовать. Он стоял под дверью и раз за разом повторял, что её никто не собирается выпускать. Кохэка не желала его слушать. Её задача была проста – вывести Рика из себя, чтобы он больше не мог слушать её крики. Хотя это решение могло обернуться ей боком, но Кохэка была готова на что угодно, лишь бы получить вожделенную свободу.
   Через несколько минут бесполезного битья кулаками девушка наконец-таки успокоилась. На руках остались синяки. Сделав пару шагов назад, она села на кровать и тихо заплакала. Устраивать истерики у неё не было ни сил, ни желания. За дверью всё затихло, и ей оставалось только ждать, когда к ней зайдут. И есть, потому что еда на тарелке уже начала остывать.
   С трудом выбравшись из дома лесника, который почему-то оказался на дереве, Кацу осмотрелся. Лесная глушь. Тишина. И совершенно непонятно, куда идти. Поэтому ему оставалось лишь следовать за Ником. Он понимал, что сам в это ввязался. Гордость и воспитание не позволяли ему вслух признаться о том, что такие условия не для него, что он к ним не привык и ему было бы лучше и комфортнее во дворце. Ник бы решил, что он изнеженный, и оказался бы прав. К сожалению, Кацу, глядя на Ника, тоже так считал. Но ему по-настоящему нравилась Ко, возможно, что-то даже зарождалось, и он хотел сделать всё, чтобы найти её. Даже выйти из зоны комфорта, хотя Ник, судя по всему, в эту зону комфорта вошёл.
  Он не оглядывался на Кацу. После их последнего разговора он вообще перестал его замечать. В какой-то момент ему надоела нежелательная компания и он стал сам по себе. Кацу приходилось лишь плестись следом и не отставать, потому что никто не стал бы его искать, если бы он потерялся. На это у Ника было несколько причин. Во-первых, Кацу состоит с Ко в неофициальных отношениях, всячески флиртует с ней и всеми способами  показывает своё не безразличие. На этом, в принципе, можно было остановиться, но нет. Во-вторых, в его понимании Кацу был лишь изнеженным принцем, которому захотелось проявить себя во всей красе при спасении прекрасной девушки, попавшей в беду, но обстоятельства оказались непредсказуемыми. Лес. Глушь. Полная дезориентация. И тут-то он понял, что, наверное, зря решился на подвиг, но деваться уже некуда. Да и признать порождение было бы ниже его достоинства. Именно таким Ник и видел Кацу, именно отсюда и возникла его антипатия. К тому же, ему не нравилось, что он занимает место рядом с Кохэкой. Ник всё ещё любил её и не хотел мириться с тем, что какой-то парень решил занять его место. Это ему суждено быть с Ко, а Кацу просто случайно повернулся. Кохэка хотела показать ему, Нику, что живёт своей жизнью и не страдает из-за их расставания. Хорошо, у неё получилось. Теперь можно сбросить маски и вернутся друг к другу. Старые обиды уже позабыты, и Ник был уверен, что она хочет к нему вернуться. Так же, как и он к ней. А к Кацу она ничего не чувствует. Эти мысли, кроме всего прочего, тешили его самолюбие.
   Кохэка в который раз изучала скучный однотонный потолок, пока дверь комнаты быстро не открылась и не захлопнулась в ту же секунду.
– Я, конечно, знала, что они что-то прячут, но чтобы девушку…
   Кохэка устало приподнялась на локте и взглянула на девушку. Тёмные локоны закрыли её лицо, будто занавесив шторой. Люси сложила руки на груди и принялась внимательно изучать Ко, словно драгоценную находку.
– Ты кто такая? – тихим голосом спросила Кохэка.