Глава I
Солнце лучами разбило ночной полог, будто расстреляв пленного. Отличие было в цикличности процесса, не более. Тьма не могла умереть, хоть и хотела. А свет хотел жить вечно, но затухал пламенной вспышкой заката.
Дни сменяли друг друга, и я терял смысл этих перемен, просто существуя в этом потоке событий. Смотря на мир с маленького балкона, я читал происходящее, как книгу, которую держал в руках.
Страшные расследования, сто видов любви, море смеха и грусти – все помещалось на страницах, тысячу раз перечитанных, но ничто не давало реальных эмоций, таких желанных и недоступных.
Вибрации на животе, вызванные мурчанием рыжего кота, блаженно перевернувшегося на другой бок, были в миллион раз дороже, чем все истории, прошедшие через мой разум.
Теперь стали писать книги про наатанов – великих потомков Богов, правителей континента и властителях стихий. Что пламенный Мелрай, самый перспективный король, покоривший уже несколько стран, что грозная Тириал, владычица бурь, на страницах были эталоном власти и превосходства. Мне же было интересно, что таилось в их душах, насколько они чувствовали себя живыми, и хотели ли этого.
Бессмертные и вечно молодые, приковывающие взгляд и колени к полу, насколько они радовались своему кресту?
В прошлом шестнадцать носителей восьми элементов, проредили свои же ряды, порабощенные безумием, как тигры в тесных клетках, и продолжали резню по сей день. Хотели ли они почувствовать вкус жизни, или напрочь потеряли его – загадка, которую я хотел разгадать.
Тепло кота, передающееся через зарытую в мех руку – подарок природы, но высших уже вряд ли интересует такая мелочь.
Я плавно сполз с кровати и открыл стеклянные двери, ведущие на окроплённый солнцем балкон. Отошел к краю, шаг, два, разбег..., и я уже не чувствую опоры, лечу в жару и траву с мамиными цветами, с надеждой почувствовать страх.
С глухим звуком ноги впечатываются в траву и песок, нет ни боли, ни эмоций.
– Билл... Ты что скачешь, как кузнечик?
Папа.
Статный, высокий, под два метра ростом. Единственный черный глаз, полный любви, черные, как смоль волосы, собранные в пучок и белая, как фарфор кожа.
Севильяр Моро, страшный сон Эракситы.
– Мне было скучно, прости.
Папа ухмыльнулся и потрепал мои волосы.
– Хочешь прогуляться? Погода вроде хорошая.
Он оперся на деревянную калитку, всковырнув ногтем щепку, и игриво посмотрел на меня. Улыбка растянулась и на моем лице.
Остров встретил нас пылью, жаром и полным безразличием. Люди занимались своими делами: кто-то отправлялся на луга, кто-то шел промыть горло в таверну, иные же валялись в тени вековых деревьев и что-то оживленно обсуждали.
Мальчики впереди гоняли мяч, и он случайно покатился в мою сторону. Поймав игрушку ногой, я улыбнулся и попытался влиться в игру. Пас оказался точным, только вот ребята молча взяли мяч, и ушли, холодно взглянув напоследок.
Отец лишь вздохнул.
– Не думай, что вы разные. Они просто не знают, что ты такой же ребенок.
В моей внешности не было ничего примечательного – маленькая копия отца с маминой конституцией и полным набором глаз. Но я не был ребенком в их привычном понимании.
– Я и не думаю.
– О, Севильяр, какая встреча!
Мы с отцом обернулись. К нам еле-еле шел Герман Фэлкон, глава нашей деревни. Грузный и рыхлый, до обыкновения противный. Говорил, словно мед размазывая.
– Сева, Сева... Ну что, как там твои путешествия? – он не давал отцу времени ответить, а тот терпеливо смотрел на нежелательного персонажа на пути, - Ой, слушай, как будешь в Хаките снова, привези-ка мне диковинок местных, да и из Арукана можно, больно мне нравится, что ремесленники местные вытворяют... Ой, а сыночка то твой как подрос! Вуди... а нет, Винни, ох как же тебя зовут..., ай и не важно... Такой красавец уже, сколько ж лет то ребенку, так вы, эльфы, растете быстро...
Папа таки прервал его речь глухим смехом.
– Ну насмешил, Герман. Кем только нас не называли, а про эльфов впервые слышу! Уши то вроде не острые, с чего ж ты взял?
Мужчина неловко посмеялся.
– Да что ж я знаю вас, чудны́х людей. Вроде ты и человек, да с детства тебя, засранца, помню таким, как сейчас стоишь, - Фэлкон дружественно похлопал отца по предплечью.
Папа холодно наблюдал за этим жестом, но Герман эту холодность заметить был не в силах. Вдруг дружелюбие главы прервал ребенок, подбежавший из-за угла.
– Папа, папа! – он запыхался, но не смог побороть возбуждение, и слегка подергал одежду Германа, привлекая внимание того.
– Джейк, черт тебя дери, ну что в этот раз?! – я аж отпрянул. – Сколько раз говорил, не отвлекать, когда я с людьми разговариваю!
– Брось, Гер, не о таких мы и вещах болтали, лучше ребенка давай послушаем.
Мальчик был невысокий и худенький, совершенно не похожий на отца. Густые каштановые волосы украшались небесного цвета глазами, лицо было аккуратное и красивое, видимо ему повезло пойти в мать, а то и вовсе собрать все прекрасное от разных родственников, ибо я никогда бы не догадался, что они с Германом родня, не то, что отец и сын.
Джейк стоял испуганный и с досадой прижимал что-то к груди. Держал крепко, будто внезапно испугался, что сокровище отберут.
Глаза мальчика бегали и останавливались то на моем отце, то на его, и вдруг пересеклись взглядом со мной. Легкое смущение кольнуло сердце. Я не знал, что кроется за этим взглядом, но он сильно отличался от того, как смотрели на меня другие дети.
– Что там у тебя? – Глава вздохнул, и требовательно повернулся к сыну. Тот, напротив, чего-то испугался и начал пятиться.
Я переглянулся с отцом. Он тоже напрягся.
– Котенок..., - мальчик аккуратно убрал край тряпочки, и на свет показалась смешная трехцветная мордочка с туманными глазками.
– Фу, Ёж пощади! Что это за урод еще?! Выбрось эту слепую тварь, откуда взял и немедля. Нет, Севил, ты посмотри, каков дурак, сплошное наказание! – Отец мой был явно расстроен и зол, но видел это только я, для глупого Германа он был просто спокоен.
– Что ж за проблема в котенке, неужто нельзя в дом принести?
Герман аж взорвался.
– Да ты посмотри! Он же слепой и грязный! Мне с этими то двумя дураками забот хватает. Кормить их этих детей надо, одевать, сплошные заботы! Еще и тварей всяких тащат! – Он повернулся к сыну. – Только попробуй домой принести, об угол голову размажу! И тебя высеку! И сестру твою поганую, чтобы неповадно было тебе меня не слушаться!
Джейк готов был расплакаться, и когда горе-папаша потянулся к сокровенному комочку, мальчик побежал от него прочь.
Мне стало больно, будто утопить собрались меня. Не раздумывая, я бросился за Джейком, оставляя отца, старающегося держать лицо с этим противным человеком.
Черт его знает, зачем отец с ним церемонился, будь я взрослым, трижды бы уже поругался...
Шатен остановился у кривого дерева почти на берегу моря. В испуге он обернулся, и я отпрянул, боясь того же неприступного взгляда, с которым всегда встречался.
– Зачем ты пришел? – Мальчик всхлипнул, а потом не удержался и начал плакать.
Я не знал, что делать, и подошел ближе.
– Он... он один был, слепой со... совсем. Мне жалко стало, я даже з-знал, что так будет, но все р-равно хотел взять к себе. Мой папа... он... не любит животных и м-мен... - мальчик стал рыдать еще громче, а я инстинктивно протянул руку к его плечу.
Джейк дернулся от прикосновения, и я быстро убрал руку.
– Прости... - он смотрел испуганно даже на меня.
Я был в полной растерянности. Сердце колотилось, как бешенное, я присел на корточки, обхватив руками колени.
– Я могу... я могу взять ее к себе, а ты будешь приходить с ней играть, хочешь? Хоть целыми днями с ней играй, только спать не с тобой будет.
Джейк недоверчиво посмотрел мне в глаза, шмыгнув носом.
– Кого ее?..
– Ну кошечку, - я улыбнулся, - такой окрас только у девочек бывает.
Уголки губ мальчика приподнялись.
– А я думал, что он будет крутым брутальным котом потом!
– Будет крутая брутальная кошка, еще всех котов в страхе держать будет.
Атмосфера стала совсем расслабленной, даже мои коленки почти больше не тряслись.
Я встал, протягивая руку новому знакомому. Тот ухватился за руку и встал.
Всю дорогу, пока я нес котенка домой, я чувствовал покалывание в правой руке. Даже в животе я чувствовал волнение.
Дом встретил меня запахом вишневого пирога, и чем-то еще.
Мама, заплетя прямые рыжие волосы в высокий маленький хвостик, вытирала муку с щеки и хихикала.
– Нет, ну какой отец, такой и сын! Ты смотри, что папаша твой домой притащил. – Мама кивнула в сторону камина, около которого копошилась черно-белая кошка с двумя котятами. – Он сказал, что эта кошка бездомная, и котят по всему острову теряет, дурашка. Рыжего нашего можешь не искать, он у тебя под кроватью спрятался и дуется.
Я с благоговением смотрел на котяток, переминающих лапками мягкий плед. Кошечка у меня на руках пискнула, и мама-кошка нервно стала ее искать. Когда я отдал ей котенка, в комнате стоят треск, а не мурлыканье. Пока она вылизывала потерянного ребенка, я вытирал слезы с щек.
Мама засмеялась и побежала ко мне.
– Малыш, ты что, растрогался? – Она обняла меня, и мы вместе смотрели на воссоединение семьи. – Как там мальчик этот?
Я снова посмотрел на правую ладонь.
– Обещал приходить смотреть на котенка.
– Ну хорошо...
Мы сидели весь вечер, любуясь на котят. Даже рыжий Принц уже не так дулся и смотрел на них из-за угла.
Уже ближе к полуночи мама собралась на улицу.
– Папы что-то долго нет, пойду поищу его, а ты спать ложись.
Я кивнул, смотря на нетронутый и остывший уже пирог, но спать не лег.
Сидел и ждал родителей, а тени казались мне какими-то иными в этот вечер. Будто я видел котят, при этом видя только кусок подоконника, освещенный луной.
Скрип двери заставил меня подскочить, но там была только мама.
Вся в слезах и трясущаяся.
Папу убили.