Пока горит огонь...

Северная Каролина, округ Ориндж.

Габриэль.

Прохладный ветер поднимал дорожную пыль и носил ее в разные стороны, словно будучи в нетрезвом состоянии. День стоял сырой и мерзкий. Изнурительная духота заставила покинуть машину и столкнуться с пыльным ветром лицом к лицу. Мерзкий день. Под стать моему настроению.
Капот начал нагреваться от вышедшего из груды темных облаков, предвещающих короткий дождь, солнца. И я разместился на теплой поверхности, пока еще нельзя было поджарить яичницу на раскаленном капоте. Всматриваясь в горизонт, в пустую дорогу и окрестности, хранившие в себе тишину и гармонию, мне начинало казаться, что я остался один в этом мире. Один. Все разом исчезли, дав насладиться обществом самого себя. Солнце греет для меня, трава шелестит для меня, запах хвойного леса для меня. Весь сраный мир лишь мой. И ни одно живое существо не противоречило такому мнению, проезжая, пробегая, пролетая или проползая мимо. Я бы сам начал верить глупым фантазиям, если бы полчаса назад мою никудышную компанию не покинул Харис, отправившись в долгое путешествие в самую глубь леса, оставив меня чахнуть над старой развалюхой, именуемой ласточкой этого ублюдка.
Всю дорогу мне казалось, что тот назло корчил различные гримасы радости и выдавливал скверную улыбку, которую приходилось замечать краем глаза и сдерживать рвотные позывы в перемешку с желанием размазать его тупую физиономию. Возможно ли ненавидеть человека настолько, что начинают раздражать даже обычные и ничем непримечательные действия с его стороны? Например, качание головы в такт играющей в машине музыке может вызывать надоедливую мысль разбить его черепную коробку о радиоприемник? Или наигранная добродушная улыбка и никому из нас ненужные вопросы с надеждой поддержать разговор, который я в гробу видал, могут вызывать желание вырвать язык вместе с лицом и засунуть ему в одно место? Определенно. Когда ты ненавидишь кого-то слишком сильно, противно слышать даже дыхание этой заразы, пожирающей все твои нервные клетки одним только присутствием.
И сейчас я наконец-то мог вдыхать свежий воздух, не пропитанный противным одеколоном моего несносного пассажира. Мне было абсолютно плевать, куда занесло Хариса. Пусть он хоть откинется в этом лесу, не предоставляя нам хлопот в дальнейшем. Но его самостоятельное осознание своей никчемности и самоубийство оставались лишь в мечтах, ведь Харис - живучая тварь, которая не сварится даже в адском котле.
Он тратит жалкую жизнь на поиски человека, который сделал из него конченого психа, втягивая нас в это. А мы продолжаем делать вид, что солидарны с его мнением и, конечно, без условно, поможем ему не сойти с ума от одиночества, а так же в розыске ненаглядной. Типа: «Да, Харис, так точно, Харис. Ну, конечно, я помогу тебе и отправлюсь в жопу мира... То есть на край света. И ты не сдохнешь в муках в скором времени. Господи, нет, не беспокойся. Мы же верны тебе, мразь».
Будь я на его месте, уже давно бы оторвал себе голову, вырвал сгнившее сердце и не мучил ближних. Хотя кого я пытаюсь обмануть? Я же совсем не лучше старого ублюдка. Я так же прогнил насквозь и, может, когда не станет Хариса, придет время избавиться и от меня?
Караван птиц вылетел из глубины дремучего леса. Это означало ничто иное, как развлечения больного на голову кефи. Если бы через пару минут он притащил мертвого хорька в зубах, я даже не стал удивляться. Но Харис не был таким чокнутым, как я о нем думал. Возможно, он всего лишь притворялся, умело играя масками глупца и разумного существа. Ведь он точно знал, чего хочет. И в этом ему никто не мог противоречить.
А черные точки меж голых веток все разлетались и разлетались, будто уступая дорогу страшному мстителю, возвращавшемуся не с пустыми руками. Я считал последние минуты блаженного одиночества. Пока его облик мелькал где-то с боку, я старательно делал вид, что все еще нахожусь один, и наслаждался чистым воздухом, непропитанным Харисом. Но, как бы я не оттягивал этот момент, он подходил все ближе с каждой секундой своей фирменной вальяжной походкой, сверля во мне дыру проницательным взглядом. Харис заставил обратить мое бесценное внимание на него, когда между нами оставалось около двадцати метров. Светлые доходящие до плеч волосы развевались на ветру и били его по лицу, довольная улыбка расползлась почти до ушей. В глазах блеснул хищный огонек, подтверждающий мои догадки о неадекватности этого парня. Вскоре взгляд упал на еще одну фигуру, очертания которой напоминали оторванную голову. Так и есть. В кулаке Харис сжимал клок темных волос и задорно раскачивал покрытый тончайшим слоем кожи череп девушки с приоткрывшимся ртом, который то открывался, то закрывался под властью рассекающей воздух руки.
- Дорогой мой друг, хочу познакомить тебя с кое-кем, - воскликнул Харис, подняв чужую голову выше и довольно трясся ей.
«Дорогой упырь, хочу познакомить тебя со своим кулаком» - вздохнул я, ничего не ответив. И зачем он притащил эту голову?! Никак не иначе похвастаться маленькой победой передо мной или оставить как еще один сувенир. Ну уж нет. Пусть только попробует засунуть гребанную башку в свою вонючую тачку, тогда я точно пошлю его куда подальше, а после попрошу переместиться в багажник.
- Неужели это и есть любовь всей твоей жизни? - скептически произнес я, рассматривая потрескавшуюся кожу и выпученные красные глаза мертвой барышни.
Он оказался совсем близко, что я буквально чувствовал, как бурлила во мне ненависть.
- Господи, нет, - усмехнулся Харис настолько по-доброму, что любой бы, кто не знал его столько, сколько знаю я, и не видел вырезанную из кадра голову, мог с легкостью принять мужчину за благодетеля, раздающим конфетки сироткам и посещающим церковь каждое гребанное воскресенье. - Она и рядом не стояла с моей прелестью.
Я убеждался в его безрассудстве и старческом маразме, который, по идеи, не должен был коснуться истрепанного временем кефи, с каждым сказанным словом. Как можно было говорить так о девушке, предавшей его высокие чувства, и продолжать искать ее не ради мести? Я никогда не пойму этого.
- То есть мы проделали чертов путь, по дороге обезглавливая этих существ, и все ради чего? Чтобы ты и дальше восхищался ею? Серьезно, я не намерен быть шофером психопата, чтобы удовлетворить твое сумасбродство.
Кажется, он расплылся в еще большей улыбке от моих слов. Я правда не узнавал Хариса в последнее время. За небольшой срок он порос в пучине дерьма, отдаленно напоминающего оптимизм умалишенного или, может, даже счастливого человека, который готов на любые безрассудства, включая заметания следов за уничтожившей твою жизнь женщиной. И по какой-то причине я должен был развлекать его поехавшую крышу своим присутствием.
- Разве я могу позволить ей так просто разрушать наш мир? - Харис нахмурился и отвел взгляд, будто удаляясь в воспоминания, которые, видимо, сточили все его сознание за последние несколько лет. - Лорейн как птичка вырвалась из моих рук и упорхнула в свободный полет, оставляя меня так надолго с диким желанием заточить ее вновь в клетку из ладоней. И теперь, когда она оставляет перышки по пути, разве можно подавить желание? Теперь, когда мы так близко?
- Ты думаешь это она? - меня трясло от мысли, что я трачу время на его догадки.
- Я знаю, - уверенно сказал Харис, зомбировано смотря в сторону.
- Исчерпывающий ответ...
Я закатил глаза к небу, начинающего постепенно темнеть, и мелкие капли упали мне на лицо. Солнца, греющего капот, на котором я восседал, слушая бредни Хариса, не оказалось на горизонте; его заволокли серые облака. Дождь стал нарастать, но, кажется, никого из нас это не волновало. Харис утопал в размышлениях, по неволе покачивая полюбившийся череп, а я, закинув голову вверх, терпел прохладные капли, освежающие мой пыл. Я мог игнорировать Хариса и возвращение назад долгое время, если бы не решивший стереть нас обоих с лица земли быстро нарастающий дождь.
- Я тут вспомнил одну важную деталь, - пытаясь говорить громче резко возникшего шума, произнес я. - Недавно мне пришлось столкнуться с вендиго в центре Сент-Питерсберга. Это случилось как раз перед тем, как ты начал сходить с ума. Видимо, стоило рассказать раньше, чтобы избежать роли сопровождающего.
- Что?! - возмущенно воскликнул Харис, даже не стараясь перекричать шум дождя, но и без этого мне удалось его прекрасно расслышать. - Почему ты молчал?!
- А ты и не спрашивал, - невозмутимо ответил я, окинув злобным взглядом промокшее до нитки тело, будто Харис виноват во всех проблемах нашего мира, включая торнадо в Огайо.
- Значит она была так близко...
- Практически в твоих ладошках, - усмехнулся я, возвращая внимание горизонту, вид на который закрывал дождевой занавес.
Мужчина, наконец, разжал кулак, и по траве в перемешку с грязью покатилась та самая голова. Она совершила несколько переворотов и окончательно остановилась на боку, точнее щеке, вся мокрая и обляпанная кусками сырой земли. Мне открывался лишь вид на ее затылок, но я буквально представлял, как опечаленный взгляд брошенной нами девушки устремляется в лес, откуда ее вытащили, зачем-то оставляя у обочины гнить и дышать дорожной пылью.
- Садись, - прохрипел Харис, вроде бы не привычным сопливым тоном. Я посмотрел на него, всего озабоченного и взбешенного, что мне стало не так противно как раньше. - Садись, я сказал.
Но это не означало, что мне уже не хотелось его придушить.
- Когда-нибудь ты меня доведешь, - как бы невзначай сказал я, оттолкнувшись от капота и с неохотой двигаясь по направлению водительского места. Но я то прекрасно знал, что этот момент настал с самого первого дня. Возможно, Харис тоже знал это.

***
Тот же день.

Хэйли.

«Если ты не пойдешь на завтрашнюю вечеринку, я тебя из-под земли достану и притащу силком, честное слово.»
«Ничего не могу обещать, Олив. Мне кажется, сейчас я уже ничего не решаю.»
«Это как?»
«Помнишь, предки посадили тебя под домашний арест за взрыв почтового ящика?»
«Ясное дело.»
Я пялилась в потолок, лежа в кровати и не сомкнув глаз, всю ночь. Лучи солнца пытались пробраться сквозь задернутую занавеску и падали на пол. Внизу вроде бы раздавались какие-то звуки и голоса под утро, но я не рискнула спуститься, боясь столкнуться с Энди или еще кем-нибудь. Я не горела желанием встретиться случайно с ним в коридоре, хотя прекрасно понимала, что он не был виноват в случившемся, им овладел инстинкт. Но разве это отменяет неловкость ситуации?
Мне не хватало Габриэля. Мне не хватало Габриэля, который мог своим приездом вытащить меня и золотой клетки и вернуть в нормальную жизнь. Потому что-то, что происходит сейчас, - не подходит ни под какие объяснения. Плюс на мозги мне капает обещание посетить клуб, в котором, по словам Оливии, подают наивкуснейшую «Кровавую Мэри». Бесспорный аргумент с ее стороны.
Дверь неожиданно распахнулась, и на пороге появился Энди собственной персоной. Я подскочила на кровати в ту же секунду, даже не замечая, как отползаю назад. Его лицо стало еще бледнее после моих действий. Но я не могу не признать, что была напугана не только резкому вторжению в личное пространство.
- Можно? - спросил парень, когда уже прошагал пол комнаты под моим настороженным взглядом. Я ничего не ответила, лишь сглотнула нарастающий в ком в горле, вспомнив, как он сказал тем вечером: «Нам не нужны полотенца...».
Энди приземлился рядом на краю кровати, видимо, решив, что он желанный гость в этой комнате. Кости в внутри задрожали, а кожа покрылась мурашками. Энди шумно выдохнул, видя мое состояние. Он оглядел меня сверху вниз словно загнанную в ловушку зверюшку, которую так и хочется отпустить, но при этом понимаешь, что она даже не осознает твоей добродетели, оказавшись на свободе.
- Это я сделал? - Энди изменился в лице, заметив шрам на шее. Я попыталась прикрыть укус, будто заметая следы, которые уже попали в руки следователю, и опустила глаза, что означало безмолвное согласие.
Неловкое молчание окутало пространство; я больше не чувствовала разъедающее внимание к своей персоне.
- Прости, - протянул парень, заставив снова поверить в его невиновность, снова поверить в прежнего Энди. Тогда, на кухне, это был вовсе не он. Кто-то третий испоганил все, овладев его разумом. В это можно поверить, если повторять бесконечное число раз. - У меня хреновая психика, которая не выдерживает вида и капли челове... - Энди запнулся, поправляя себя, - ведьминской крови.
Я наконец взглянула на него исподлобья. Парень находился в неком волнении. Несмотря на спокойный голос, он постоянно разминал руки, опустив голову вниз. Потом Энди резко развернулся, что я не успела отвести взгляд, и наши глаза встретились. Сначала я оцепенела и продолжала рассматривать его обеспокоенное выражение лица. Морщинку, проложенную между бровей, и превратившиеся в тонкую линию губы. Мы как два истукана смотрели друг на друга и не могли ничего сказать. Вдруг я заметила, как его губ коснулась едва заметная улыбка, которая начала расплываться до ушей одновременно с моей, возникшей совершенно случайно. Его идеально белые зубы могли осветить целую комнату. Я закрыла руками лицо, качая головой в разные стороны, в знак того, что сейчас происходит настоящий бред. Необъяснимый бред, в котором виноваты мы оба.
- Прости, прошу, - он мягко выхватил мою руку, решив вернуть к себе внимание, - прости, я больше так не буду.
До меня доносятся слова маленького провинившегося ребенка, и мне окончательно сносит крышу. Глупый смех вырывается из груди и эхом заполняет комнату. Неужели особняк свел меня с ума?
«Мне нравится мое сумасшествие...» - ловлю себя на мысли и продолжаю смеяться.
Энди прервал мои раздумья, когда выхватил вторую руку и притянул к себе. Я вновь заглянула в его серые глаза, наполненные невинностью и раскаянием, и тут же прекратила издавать какие-либо звуки. Мы молчали и смотрели друг на друга самым искренним взглядом. Наверно, в такие моменты приходит прощение без слов. Когда оба понимают, что прошлое остается прошлым. Без слов.
- Ты странная, - шепчет он. В эту минуту Энди похож на белого чертика, в глазах которого таятся тысячи вселенных, загадок и тайн. И никто не в праве их разгадать. Это его собственная странность.
Мне хотелось сказать «Спасибо», повторяя за ним, чтобы закрепить идеальный момент прощения. Но язык занемел. Все тело занемело. Когда он начал медленно наклоняться вперед, смотря на мои губы. Идеальный момент был разрушен. Разрушен одним маленьким жестом и всем, что последует после...
Энди держал мои руки так крепко, что я не смогла бы оттолкнуть его. Единственное, что было дозволенно, - это тихо с надеждой на понимание прошептать в губы, находящиеся в сантиметре от моих:
- Не стоит.
Он замер в ту же секунду, будто поставленный на паузу отказом. Его хватка ослабла и парень мягко отпустил мои руки в свободный полет. Я могла бы расплакаться, стоило Энди уйти, оставив меня одну с разрушенным прощением. Но он не посмел бы так поступить. Его теплая рука коснулась моего лица, а после он бегло поцеловал место, находящееся совсем близко к губам.
- Прости. - Еле слышно прошептал он, смотря прямо в глаза. И вот я уже сидела одна в комнате и не могла перестать думать об этом.

***
Энди ушел довольно давно, но я до сих пор мысленно рассуждала о том что произошло между нами. Его взгляд был таким искренним, а прикосновения столь осторожными и в корне отличающиеся от того, как он лапал на меня на кухне и вбивал мой позвоночник в стену. Одна его улыбка стоила тысячи слез таких же как я. И на поверхности не плавало ни одного объективного повода, почему свободная девушка может отказать ему. Но если зарыться в глубь проблемы и посмотреть правде в глаза, то давайте уже загибать пальцы, в том числе и на ногах. Бесспорно, Энди красив и очарователен, правда, как всегда, есть тысячи НО, которые затмят этот факт. Даже если забыть на секунду о том, что в жилах парня течет грязная кровь кефи, и тот однажды убьет меня по велению судьбы или острию иголки, которой я, возможно, буду вышивать крестиком, есть еще тысячи причин. Которые так с ходу и не назовешь...
Постойте, как же я могла забыть о милой Молли? Как я могла пропустить ее из виду в ситуации, напрямую относящиеся к ней? Как я посмела даже думать об Энди в другом плане, когда ее сердце разрывается от безответной любви? Энди не столь сильно затрагивал мои чувства по сравнению с Молли. По сравнению с робкой Молли, которая даже не заикнется, застав парня с другой, лишь томно вздохнет, пока внутри будет разваливаться на части целый мир. По сравнению с ранимой Молли, которая каждую ночь видит сны с его участием, и это уже делает ее счастливой.
«Я настоящая эгоистка.»
В голове снова всплывают воспоминания получасовой давности, и я не могу перестать думать о том... Кто виноват из нас больше в разрушенном прощение? Возможно, если кто-нибудь поступил бы иначе... Но каждый сделал то, что хотел... или наоборот не сделал.