Глава 28
– Мисс Миллер, вы не представляете, как я счастлив, что ваша память восстановилась и мы наконец можем вернуться к работе, но не вижу повода для вашего скоропалительного решения. У парней заканчивается промотур, и через неделю мы все вместе улетим в Сеул. Оформление ваших документов уже закончено. – Сок сидел за широким дубовым столом в своём временном кабинете и пил кофе из маленькой чёрной кружечки.
Я сидела напротив.
– Я хочу улететь в Сеул в ближайшие несколько дней и приступить к работе.
– Это глупости, мисс Миллер, – насмехался Сок. – Не вижу в этом смысла.
– Зато я вижу. И когда выдвину свои условия, уверена, вы с радостью меня туда отправите.
Сок выдержал паузу, нахмурился и с придиркой во взгляде посмотрел мне в лицо:
– А вы изменились, Тейт. Выглядите так… уверенно. – Сделал глоток кофе и протянул с улыбкой: – Что ж… Позвольте спросить: что за условия? По какому поводу? Вы были у врача?
– Нет, – слабо улыбнулась, – но как только наш разговор закончится, мы поедем в больницу вместе.
Сок не сдержал смеха:
– Просто потрясающая уверенность в себе! Вы нравитесь мне всё больше и больше, мисс Миллер! Что ж, я внимательно вас слушаю, – сказал так, будто с пятилетним ребёнком разговаривает.
Теперь паузу выдержала я и уверенно произнесла:
– Вы должны разорвать контракт с Шейном.
Молчание.
Смешок. Ещё смешок, и громкий смех Сока заполнил кабинет.
– Что-что я должен сделать? – смеялся он. – Мисс Миллер, ради всего святого, и вы туда же… Что за навязчивая идея у вас обоих? Прошу, не доводите до абсурда, забудьте об этом и Шейну велите забыть. – Глоток кофе. – Дети… совсем с ума сошли.
Я не сводила с него твёрдого взгляда.
– Шейн уйдёт, – заявила уверенно. – Уйдёт потому, что уже принял решение, и вы его не остановите. Ничем: ни штрафами, ни судами. Поверьте, я достаточно хорошо успела узнать его, и он не поменяет своего решения – слишком долго он к нему шёл. – Придвинулась ближе, положив локти на стол. – Но подумайте, директор Сок, нужны ли вам все эти скандалы?.. Нужны ли суды, которые могут длиться годами?.. Миллионы разъярённых фанатов на вашу голову? Сколько нервов придётся потратить, сколько денег вложить… Не спорю, быть может, это и поможет вам удерживать Шейна при себе какое-то время, но есть ли смысл?.. Через год его контракт так или иначе закончится, и вряд ли он станет его продевать.
Директор Сок, озадаченно почёсывая двумя пальцами подбородок, глянул на меня, прищурившись:
– Звучит так, мисс Миллер, будто бы вам есть что предложить взамен. – Широко улыбнулся и взмахнул руками. – Но вам ведь нечего предложить! Деньги? У вас их нет!
Широко улыбнулась:
– У меня есть кое-что, что гораздо лучше денег.
Брови Сока озадаченно взлетели.
– Разве не вы мастер скандалов? – улыбаясь, поинтересовалась я. – Разве не должны были сообразить об этом раньше меня?
– О чём вы? – Сок искренне не понимал.
Я медленно выдохнула, чувствуя себя уверенной как никогда.
– Слушайте внимательно, директор Сок. Уверена, моё предложение как минимум покажется вам заманчивым. – Наклонилась ещё ближе к столу. – Мои условия таковы: вы разрываете все связи с Шейном, уничтожаете его контракт без судов и скандалов, отпускаете с миром и больше никогда не заявляете права ни на него, ни на его творчество. Взамен на это мы с вами провернём маленькую и не очень честную авантюру. Но вам ведь не привыкать ко лжи, верно, директор Сок?
– К чему вы клоните, мисс Миллер?
Пожала плечами:
– Всего лишь предлагаю вам поступить так, как вы привыкли поступать. То есть воспользоваться событиями, что недавно со мной произошли, во благо агентства. Используйте меня.
Сок медленно выдохнул с видом просветлённого человека – доходить начало. Ну неужели!
– Подумайте сами, – уверенно продолжала я, – суд и скандалы, связанные с желанием Шейна уйти из группы, денег вашему лейблу не принесут – только убытки. Фанаты будут устраивать митинги, и не только в США… В общем, не мне вам рассказывать о «военных действиях», которые развернутся. Но если вы сделаете заявление о том, что добровольно отпускаете Шейна в свободное плавание, сколько нервов себе сохраните? И сколько средств?
– Шейн – самый прибыльный проект моей компании, Тейт, – вставил Сок.
– Знаю. Поэтому официально заявляю, что в течение года возмещу вам все убытки, что потерпит лейбл после ухода Шейна. Нет, – улыбнулась шире, – я принесу вам гораздо больше денег.
И вот директор Сок растянул губы в хищной акульей улыбке.
– Мы не станем никому говорить о том, что моя память вернулась, – добавила я. – Только представьте, сколько сострадающих моему горю фанатов появятся на этой почве. Все фанаты Шейна будут мне сочувствовать. Будут поддерживать, а не устраивать митинги по поводу ухода их фаворита из группы. Сделаете заявление о том, что я не вспомнила Шейна и мы расстались, фанаты с пониманием отнесутся к его уходу.
– Трагедия любви… – довольно закивал Сок.
Сглотнула ком, возникший в горле, и продолжила:
– Именно. Они поймут его, поддержат его решение уйти, так как находиться рядом с любимой, которая его не помнит, слишком невыносимо. Я отвергну его. Именно на такой печальной ноте и завершится наша история. Бунта фанатов не будет. Будут слёзы, но это ведь вас уже не касается. Лейблу это только на руку. И кому будет не интересно посмотреть на исполнительницу, у которой из памяти пропало почти полгода жизни, но она всё равно вернулась на сцену?
– Это вызовет фурор! – воскликнул Сок, потирая ладони.
– Верно, – кивнула я. Говорить становилось всё сложнее, но я должна идти до конца. – Фурор, а не бесконечные суды и скандалы. Ваш лейбл останется в плюсе, вы не потеряете фанатов и заработаете на этом кучу денег. Сыграем на трагедии… на моей трагедии, на любви, обречённой на исчезновение, на печальном уходе Шейна из группы, на моём возвращении на сцену после частичной амнезии. И взамен на это… вы рвёте все связи с Шейном. Отпускаете его.
– И при этом ничья репутация не пострадает, – задумчиво протянул директор.
– Ваша точно не пострадает.
– Как и ваша, мисс Миллер.
Отвела глаза к окну. Моя репутация?.. После всего этого меня можно будет считать официальной лгуньей… Не этому мама меня учила. Не такими были мои принципы. Но тот, кто попадает в этот безумный мир шоу-бизнеса, обязан следовать его гнусным правилам. Это мир акул, в нём нельзя оставаться мелкой рыбёшкой. Иначе тебя съедят.
Оправдывать себя? Какой смысл?.. Разве с самого начала всё не строилось на лжи?.. Разве с самого начала фанаты Шейна не придумывали сказки? Им нравится это! Нравится верить в мифы! Нравится жить в выдуманных историях! Нравится есть ложь на завтрак, обед и ужин! Все эти девочки живут картинкой, любят картинку и питаются сказками, которые сами же себе и придумывают, а лейбл Сока только подбрасывает им новые идеи. Так должна ли я чувствовать себя дрянью, предлагая им на вкус точно такую же сказку, за которую они с радостью ухватятся лишь потому, что это интересно? Это трагично… И из этого можно раздуть множество похожих историй.
Вру? Да, вру. И всего лишь подставляю себя под удар. Но у меня останется возможность доносить свои песни, свою музыку для другой аудитории. Для тех, кто не читает жёлтую прессу, для тех, кто не выстраивается у входа в отель с плакатами. Для тех, кто не льёт слёзы по смазливому личику одного из знаменитостей. И я знаю, такие люди есть. И они услышат меня…
Я знаю это. Я чувствую это…
Я не отказываюсь от своей мечты.
А Шейн будет свободен.
– А у вас есть дипломатические задатки, мисс Миллер! – Сок буквально сиял от счастья. – Вот уж не думал, что вы сами предложите подобное. Пойдёте на обман.
– Весь ваш мир – обман, директор Сок, – печально улыбнулась я. – А я всего лишь подброшу в костёр пару поленьев.
– Что ж, – задумчиво почесал подбородок, – значит, вы даёте гарантии, что за год сумеете стать самым успешным проектом R.Q. Entertainment?
– Через год я соберу стадион на тридцать тысяч мест.
Брови Сок взлетели на лоб, он резко выпрямился на стуле и нервно усмехнулся:
– Это невозможно! Только не за год! Мисс Миллер, вы переоцениваете свои возможности.
Я была уверена в себе:
– Это возможно, если вы позволите мне писать и исполнять собственные песни.
Усмехнулся:
– Ваш талант неоспорим, Тейт, но даже это… слишком.
– Если я этого не сделаю, если не соберу стадион Лос-Анджелеса на тридцать тысяч мест, вы можете делать с моим проектом что пожелаете. Если облажаюсь, можете напяливать на меня короткие юбки и заставлять исполнять попсу. Даю слово, что пойду на любые последующие условия.
Тишина. Сок сузил глаза:
– Почему вы за него так просите? Не понимаю… Это ведь всё ради Шейна? Всё ради того, чтобы я разорвал с ним контракт без предъявления претензий? Вы сейчас зарываете себя в песок, понимаете это? Да, из истории с потерей памяти можно извлечь огромную выгоду для нас обоих, и даже если обман раскроется, в любой момент можно сделать заявление, что случилось чудо и ваши воспоминания вернулись на законное место. Фанаты проглотят это, как любую другую душераздирающую историю. Но стадион… тридцать тысяч мест…
– Это всего лишь мои гарантии того, что после ухода Шейна ваш лейбл не обеднеет.
– И вы станете той, кто принесёт агентству столько денег, – заключил Сок. – Я ценю вашу уверенность в себе, мисс Миллер, но, если дело прогорит… – печально вздохнул, – отвечать будете вы. Потому как если я освобожу Шейна ото всех обязательств, в итоге мы останемся ни с чем, расхлёбывать последствия придётся вам.
Сок поднялся на ноги и принялся мерить кабинет шагами.
– Но если уж мы говорим так открыто, мисс Миллер, ваше предложение мне нравится больше, чем перспектива судов и скандалов. Это невыгодно для лейбла… Так что… – Остановился, посмотрел на меня. – Мы внесём в ваш контракт изменения, в качестве гарантий для нас обоих. Добавим пункт о запрете отношений на год, для того чтобы потерявшая память девушка не засветилась с каким-нибудь парнем на какой-нибудь вечеринке. Понимаете, о чём я? Также сократим наше сотрудничество до рамок двенадцати месяцев с обязательным внесением пункта о том, что если в условленный день стадион Лос-Анджелеса на тридцать тысяч мест не будет полон, вы обязуетесь подписать любой последующий предложенный мною контракт. Любой, Тейт. – Вздохнул и довольно улыбнулся. – Я же в свою очередь после того, как мы с вами пожмём руки, и после того, как промотур FB по США закончится, с радостью сообщу Шейну о том, что согласен с его решением покинуть группу. На этом и разойдёмся.
Тяжело выдохнул и устремил взгляд в окно:
– Надо сделать заявление о поиске соло-гитариста. Новым лидером группы станет Калеб.
Ну вот. Теперь запутанный клубок стал ещё меньше.