Плейлист для разбитых сердец

Я оказался в Стейнброке, этом богом забытом городишке, только из-за моей бабушки. Бабули есть у всех. Они пахнут приятной старостью, мылом и восковым уютом. Каждую встречу они целуют вас в щёку, суют пару долларов в карман и тянут к столу. Это закон. Моя бабушка... Ну, Лора Пибоди явно не думала, что когда-нибудь обзаведётся внуками. В молодости она покоряла горы (буквально) и сердца наивных юнцов, но случайно оступилась и упала прямо на кухню моего деда Фреда. Надо же было обольстительной красотке влюбиться в толстяка. Она сменила экстрим на бесконечную готовку, а адреналин приходилось искать в борьбе с кипящим маслом. Но Лора Пибоди никогда бы не смогла погрязнуть в картофельной кожуре: Фред, не выдержав многолетней холестериновой зависимости, всё-таки умер, оставив жену с поварёшкой в руках и девочкой-подростком на шее. Наследство было заляпано пятнами от супа и разорвано кучей родственников. Лора была в растерянности. Альпинизм был давно в прошлом, а новое замужество было невозможно по причине бесконечной любви к усопшему мужу. Зато была готовка. 15 лет семейной жизни сделали из Лоры первоклассного кулинара. И вдова решила действовать. Всего лишь за пару лет настойчивой борьбы за лучшую жизнь миссис Пибоди стала ведущей своего кулинарного шоу, открыла кулинарный журнал и выпустила книгу рецептов. Ну а что она сделала в последующие 40 лет, вы даже представить не можете.

Конечно, вся семья оказалась в рабстве. Стоит ли говорить, что через 7 дней после своего рождения я попал на обложку бабушкиного журнала. Там был младенец, вишнёвый пирог, сливки и очень много стыда. Теперь эта обложка в рамке висит в главном офисе, а я – выпускающий редактор того самого журнала. Хотел ли я этого? Возможно.

От бабушки мне досталась целая компания, а от деда – любовь к еде. Особенно к десертам. Поэтому стать шестерёнкой в семейном бизнесе было несложно. Постепенно, конечно, очки из карамели и цветной фольги сломались, мне захотелось сбежать, но здесь, как и в «Крёстном отце» выйти из семьи было сложно. Мы боролись за честь и славу.

Пару недель назад меня разбудил ночной звонок. Спросонья я подумал, что звонит Муссолини, но это была бабуля.

- Френсис, мне нужно заткнуть за пояс этого Джейми Оливера! Он отбирает наше экранное время! Нам необходимы изменения. Завтра же поезжай в Стейнброк и раздобудь мне рецепт ревеневого пирога.

Это, в принципе, всё задание. На следующий день я, конечно, никуда не поехал – города с таким названием не было на карте. Бабушка снова закрылась в своих покоях, чтобы создать зелье маркетинговой бомбы, и на помощь мне пришла собственная мать (пожизненный секретарь Лоры). Выяснилось, что в реально существующем Стейнброке жила давняя знакомая моей прародительницы, обладающая рецептом суперпирога. Недавно её не стало, а в число потенциальных наследников внезапно затесалась и моя бабка. Ну а я – её перчатки, лопата и кислота. Мне нужно найти внучку той женщины – Мэри Пирс.

Шаг 1. Очисть с помощью ножа стебли ревеня. Разрежь их на небольшие кубики.

- Прошу, помогите мне! Я ищу Мэри Пирс!

Вот с этой фразы и начались мои приключения. Таксист высадил меня у баннера «Добро пожаловать в Стейнброк!» на въезде в город, чтобы не встречаться с бывшей женой. Ни одной попутной машины мне не встретилось, а вот ливень – да. И вот что интересно: с самого начала у меня был отличный план действий по прибытии, но как только я оказался здесь – голова опустела.

Город был полон запахов. Кафе, заправки, овощные лавки, обувные мастерские – всё это источало совершенно разные ароматы, которые тем не менее соединялись в нечто неповторимо-приятное. Я пытался найти нужное мне место, но ни на одном здании не было таблички с адресом. Спас меня гномоподобный старичок, читающий газету на скамье возле багетной мастерской.

- Прошу, помогите мне! Я ищу Мэри Пирс!

Он посмотрел на меня как на умалишённого. Вид мой, конечно, тому соответствовал: насквозь промокший плащ, растрёпанные волосы и чемодан (со стороны могло показаться, что я Инспектор Гаджет). Старик молчал несколько минут, потом улыбнулся и протянул:

- О, в конце улицы будет пекарня Пирсов. Только вы, молодой человек, поосторожнее с ней! Мэри у нас опасная ведьмочка, – старик зловеще-кряхтяще рассмеялся и вновь уткнулся в газету.

Боже, да вы издеваетесь! Не хватало мне ещё местных суеверий.

Через несколько минут я добрался-таки до места назначения. Пекарня Пирсов была небольшой, но очень уютной. Снаружи её окружали огромные горшки с цветами и садовые эльфы с кошачьими мордочками. А внутри.... Внутри было пусто. В этой пекарне точно давно не готовили – здесь не пахло едой. Ну и коробки... Всё было заставлено коробками с вещами – предвестниками скорых перемен. Где-то в стенах играли песни Пинк.

- Мисс Пирс?

Откуда-то сверху послышались шаги, и появилась она.

Шаг 2. Порезанные кусочки ревеня перекладывай в миску и смешай с сахаром. Оставь начинку на полчаса, чтобы ревень дал сок.

Мэри была похожа на десертную скульптуру из кондитерских шоу. Кожа – сливочное мороженое, глаза – черничные леденцы, губы – персиковое желе. Её тело хотелось усыпать сахарной пудрой и обмотать слоёным тестом. Платье Мэри словно было соткано из сахарной ваты. Я невольно сглотнул, как только увидел её. И вспомнил Ганнибала Лектера.

- Привет! Чем могу помочь?

- Эээ... Здрасьте. Меня зовут Фрэнсис Пибоди, я из журнала «Кухня Лоры». Наверняка, слышали о нём. У нас ещё есть своё ток-шоу.

- Да, конечно! Но что Вы хотите?

- Мэри, дело вот в чём. Нам нужен рецепт Вашей бабушки. Речь идёт о ревеневом пироге. Видите ли, миссис Гретхен Пирс когда-то давно обещала его моей бабушке Лоре. Пару дней назад мы узнали о смерти Гретхен, соболезную, кстати, и подумали, что время пришло. Я понимаю, что, возможно, Вам, Мэри, не захочется делиться семейной реликвией, но наш журнал готов предложить неплохое вознаграждение за рецепт.

Мэри очень внимательно смотрела на меня, из этого прищура можно было бы сделать печенье. Она осматривала моё лицо, и я невольно вспомнил слова старика о ведьме. Она молчала, и я уже готовился увеличивать сумму и предвкушал подзатыльник от бабули.

- Да без проблем. Я даже денег не возьму. Только давайте мы с Вами позже встретимся, мне ещё нужно порыться в бабушкиных книгах, чтобы отыскать его. Ну и пару тел спрятать... Приходите завтра. До скорого!

С этими словами Мэри вернулась наверх, а я выплыл на улицу. Не такой реакции я ожидал. Лора была готова отдать за этот рецепт несколько тысяч долларов и готовила меня к жёстким переговорам, а Мэри дарит его просто так. Что-то здесь нечисто.

Вечером я заселился в местную гостиницу и спустился поужинать в бар на первом этаже. Здесь было мило. Казалось, это место вытащили из какого-нибудь фильма с молодым Ричардом Гиром из 90-х. Люди, по крайней мере, так и выглядели. Милая женщина с давней химией на волосах приняла мой заказ и принесла его уже через 10 минут. Ох... Картофельное пюре со свиной отбивной, обильно политое сливочным соусом. Салат из запечённой фасоли, вяленых томатов, грибов и зелени. Есть некое очарование в такой «придорожной» пище – ты никогда не знаешь, что ждёт тебя после (отравление или оргазм), и эта кишечная лотерея обостряет все вкусовые рецепторы.

But baby I don't mean it

I mean it, I promise

Наслаждаться ужином мне сегодня было не суждено. Уже на третьей вилке за моим столом оказались три миловидные женщины с обложки альманаха «Идеальная жена».

- Привет, мистер Пибоди! Меня зовут Анджела, а это Пенни и Мона. Не смущайтесь так, мы Вас сразу же узнали – «Кухню Лоры» покупают почти все наши домохозяйки! – от их улыбок становилось приторно-тошно. – Итак, старик Эрл рассказал, что Вы приехали к Мэри Пирс. За рецептами её бабки?

- Ну...почти. За одним. Но я оставлю это в тайне.

- Ох, мистер Пибоди. Вы бы с ней поосторожнее. Не успеете опомниться – заморочит голову.

- А что в ней такого? Сегодня я уже слышал, что она ведьма.

- Ведьма? Ну нет. Она скорее злобная паучиха.

И вот тогда я узнал Мэри Пирс ближе.

Мэри было 29 лет, 25 их которых она провела в Стейнброке (уезжала учиться в колледж в Лондоне на несколько лет). К 23-м она потеряла обоих родителей и заботилась о бабушке. Вся её семья, как и моя, была связана с едой и держала популярную пекарню, в которой я как раз был днём. А вот сама Мэри терпеть не может готовить (она даже избегает сладостей!) и преподаёт математику в местной школе. Ещё у мисс Пирс есть странное хобби – она пишет некрологи. Нельзя сказать, что она общительная, но парой слов перекинуться может. Ну и доброжелательная. Но самая важная информация о ней (Анджела перешла на шёпот и заговорщицки мне подмигнула): ходят слухи, что Мэри убила своего мужа.

- Это случилось 2 года назад. К тому времени Мэри была замужем 5 лет. С Дэннисом Клоуди они поженились в Лондоне, и он согласился переехать сюда. Мэри сразу же устроилась в школу, а Дэннис занялся бухгалтерией пекарни Пирсов. Гретхен тогда уже совсем ополоумела и могла только печь свои пироги. Чета Клоуди жила мирно. Каждый вечер они гуляли по городу, ходили в кино. Мэри совершенно точно была счастлива. А вот муженьку её совершенно точно было тесно в Стейнброке. За несколько лет он словно весь съёжился, стал колючим, и это, конечно, влияло на его жену. Бабка Мэри всё больше отходила от дел, но она не могла позволить своей пекарне умереть. И раз уж на внучку надежды не было – Гретхен наняла помощницу. И Дэннис закрутил с ней роман. Неизвестно, сколько это длилось у них, но спустя 3 месяца Мэри по традиции жанра вернулась домой раньше, а эти голубки кувыркались в её брачном ложе. Ох и крику-то было. Многие в городе помнят, как вечером того дня Мэри сидела на крыльце их дома и очень громко выла. Все мы, конечно, поддерживали её, как могли. Наша Пенни вообще неделю прожила с ней. Гретхен тоже пыталась помочь, но от неё пользы было не больше, чем от старой духовки – старуха лучше разбиралась в пирогах, чем в людях. Дэннис на время перебрался к любовнице, а Мэри, окрепнув за пару дней, делала вид, что ничего не произошло. Уж не знаю, что там у них было дальше, да только уже через месяц Дэннис вернулся к жене и в семейный бизнес. Они снова гуляли по городу, ходили в кино и улыбались. Правда, как-то напряжённо. Натали, та самая помощница, уехала из города. Стейнброк выдохнул и вернулся к обычной жизни. А ещё через месяц Деннис выпал из окна супружеской спальни и сломал шею. Официальная версия – несчастный случай. Но мы-то знаем, на что способна обиженная женщина. Бабка-то её в молодости творила страшные вещи! Говорят, кто-то видел Мэри у того самого окна за секунды до того самого падения. Кто-то даже разглядел улыбку под чёрной вуалью на похоронах. Ещё она написала очень странный некролог. Да и походка у неё стала уверенней. Короче, мы решили контактировать с ней как можно меньше, от греха подальше. А теперь, после кончины Гретхен, Мэри и вовсе собралась уезжать в Лондон. Туда ей и дорога. Не хочется, чтобы ещё какой-то бедолага пострадал. Так что, мистер Пибоди, осторожней с ней. Забирайте рецепты и бегите.

Шаг 3. Замешивай тесто из яиц, размягчённого сливочного масла, сахарного песка и просеянной муки.

Ночь была беспокойной. Мне снилась Мэри, её муж со сломанной шеей. Снилось, что Мэри толкает меня из окна. Утром я проснулся совершенно разбитым. Напугали ли меня эти сплетни? Нет. Заинтересовался ли я Мэри? Да. Определённо да.

К полудню я уже стоял на первом этаже её кафе.

- Привет! Это Френсис! Я пришёл за рецептом!

- Френсис, поднимайтесь наверх! Я только что заварила чай.

Второй этаж кафе значительно отличался от первого. Это была полноценная квартира, наполненная жизнью и воспоминаниями. Повсюду стояли живые цветы, фотографии в рамках. Глаза постоянно спотыкались об огромное количество ковров. Полки на кухне были заставлены разными баночками с крупами и специями. Но здесь тоже были коробки. Мэри сидела за столом и разливала чай в кружки с поросятами-ангелочками.

- Садитесь, мистер Пибоди. Вы же пообедаете со мной?

На столе рядом с чайником лежали какие-то тетради и пачка крекеров. И это обед? Я сел напротив этой странной женщины и вопросительно (я не хотел) на неё уставился.

- Мэри, Вы нашли рецепт?

- Да. Это было несложно – у бабушки есть алфавитный указатель со всеми её шедеврами. Всё классно. Только вот в чём проблема, Френсис. Я, кажется, не смогу Вам его отдать.

С этими словами Мэри протянула мне какой-то пожелтевший листок, на котором рваным почерком было написано:

«Ни в коем случае не давать этот рецепт этой сучке Пибоди! Поешь дерьма, Лора!»

Я был в шоке. Нет, я, наверное, словно сам поел дерьма.

- Что это значит?

- Я бы сама хотела знать.

Мы провели вместе целый день. Я позвонил бабушке, чтобы узнать, что делать дальше, но она лишь предложила мне оглушить Мэри и украсть тетради Гретхен. Мэри полезла в дневники своей родственницы, надеясь отыскать причины такой ненависти к Пибоди, но всё было напрасно. Всё это время я листал тетради с другими рецептами и несколько раз ловил себя на мысли, что многие их них похожи на сокровища Лоры.

Вечером мы сидели на том самом крыльце, где Мэри когда-то оплакивала своё разбитое сердце, и снова пили чай.

- Френсис, не подумай, что я набиваю себе цену. Просто это самое малое, что я могу сделать для Гретхен. Понимаешь, её пекарня была для неё всем. Она создала её сама, имея за плечами лишь тяжёлый развод, внезапную смерть мужа-изменника и моего отца на руках. С самого детства она учила меня печь, называла своей плюшкой и говорила, что я продолжу её дело. А меня настолько достало, что каждый вечер приходилось вытряхивать из волос и лифчика сахарную пудру, что я буквально возненавидела и эту пекарню, и сладкое вообще. После школы я сбежала в Лондон и вернулась только потому, что родители погибли и Гретхен осталась одна. Она никогда не теряла надежды на то, что я тоже начну печь десерты, но мне так и не удалось пересилить саму себя. Гретхен понимала, что с её смертью умрёт и пекарня, это делало ей ещё больнее. Наверное, лучше было бы пообещать, что её детище будет жить, но врать я не хотела. И вот бабушки нет, пекарня закрыта несколько месяцев, покупатель почти найден. Я всё разрушила. Тетради с рецептами я заберу с собой как память, хотя никакой ценности для меня они не представляют. И твою просьбу я бы тоже выполнила с радостью, но соблюсти запрет Гретхен – это моя обязанность, наверное. Может, так я хоть как-то смогу загладить вину перед ней.

- Я понимаю. Мэри, скажи, а почему ты не наймёшь работников, которые смогут вернуть пекарню к жизни? Насколько я понял, она никогда не приносила убытки.

- Эта пекарня всегда была в центре внимания всех моих близких. С бабушкой всё понятно. Родители больше были увлечены делами рекламы и бухгалтерии, чем моими. Муж променял меня на укротительницу тортов. Вся любовь всегда доставалась пекарне, а не мне. Знаешь, почему я Мэри? Так называлось популярное пирожное в нашей пекарне в тот год, когда я родилась. Всего-то. Не хочу, чтобы так продолжалось дальше. Пусть всё останется в прошлом.

Мне стало немного не по себе. Мэри словно говорила обо мне самом.

- Знаешь, это отчасти похоже на мою собственную жизнь. Я тоже всегда был в тени кулинарного шабаша моей семьи. Ты смелая – борешься с этим. А я просто поддался течению и стал его частью. Правда, я просто обожаю есть. Я поклоняюсь еде.

- А я люблю только спагетти.

И тут в моей голове взорвалась глупая мысль.

- Слушай, Мэри. Раз уж рецепт пирога я получить не смогу, можно я попробую приготовить что-нибудь из рецептов Гретхен? Мне кажется, что все эти пироги и сласти готовили рядом с тобой, но не для тебя. Может, я смогу как-то засахарить твои слёзы?

Мэри снова ответила, не задумываясь.

- Я уезжаю через неделю. Время есть. Раз уж наши бабушки привели нас к знакомству, давай. А я пока постараюсь решить загадку с рецептом.

Шаг 4. Добавляй к массе яйца. Тщательно перемешай.

Я переехал в дом Пирсов. Спать пришлось в комнате почившей Гретхен, что добавляло некой пикантности, учитывая цель моего нахождения здесь. Несколько дней подряд я готовил для Мэри по тетрадям её бабушки. И это было похоже на каникулы в средней школе. Каждое утро начиналось с моей мантрой:

- Пойми, самое главное в процессе приготовления любого блюда – это не умение готовить и даже не талант. Нет ничего важнее тех эмоций, которые ты вкладываешь в это дело. Еда не должна знать, что у тебя плохое настроение. Еда не должна пропитываться твоими слезами. Только улыбка. Только пустая голова.

Каждый вечер заканчивался её смехом.

Несколько обедов Мэри наблюдала со стороны. Иногда её лицо покрывала маска скорби или отвращения, словно я разделывал труп возле неё. Постепенно её руки приносили то щепотку соли, то кусочек сыра, то веточку зелени. Кажется, я её заинтересовал.

По вечерам мы ходили за продуктами, и Мэри показывала мне свои любимые места в Стейнроке. В этих парках, музеях, кофейнях она уже не казалась такой колючей. Она много смеялась, светилась спокойствием и какой-то внутренней гармонией. Правда, обороняться от едких взглядов и тихих разговоров всё же приходилось нам обоим. Анджела, Пенни и Мона как Цербер постоянно крутились возле нас и, кажется, пытались подать мне какие-то знаки. Однажды я отошёл от своей новой знакомой в уборную, и Анджела перехватила меня по пути.

- Что Вы делаете, мистер Пибоди? Разве мы не предупреждали Вас от том, что Мэри опасна? Вы приехали за рецептами или попытать удачи с психопаткой? Уезжайте, мистер Пибоди!

На улицах кто-то свистел нам вслед и бросал фразы «чёрная вдова», «маяньячка», «ты скоро умрёшь!». Это было ужасно, но Мэри Пирс словно ничего не слышала. Несколько раз я пытался заговорить о происходящем, но она всё пресекала.

Интересным открытием о Стейнброке стал мощный цикл смертей и деторождения. В местной газете то и дело появлялись поздравления новоиспечённых родителей и некрологи. Последними как раз занималась Мэри. Сразу после звонка скорбящих родственников она садилась за кухонный стол, зажигала красные свечи (даже днём), включала «Summer wine» Нэнси Синатра и начинала рыдать. Через несколько минут слёзы останавливались, а Мэри начинала писать. Весь процесс всегда занимал не более получаса и оставлял меня в шоке.

- Пойми, Фрэнсис. Я знаю всех этих людей почти так же хорошо, как и их родственники – в Стейнброке редко появляются новые лица. Уход каждого – потеря для города, и я знаю, как эту потерю сделать красивой и ещё более драматичной. Любой человек, если он не серийный убийца, конечно, заслуживает несколько хороших слов после смерти. Ты любишь еду, я люблю людей. Хоть это и бывает больно. Я знаю, что многие здесь боятся меня, но стоит ли их винить в этом? Дураков пугают любые странности, а уж у меня их много.

Иногда мы вместе рыскали в макулатуре Гретхен, смотрели вечерние шоу, забрасывая телевизор попкорном. Это было так... так по-настоящему.

На пятый день моего пребывания в доме Пирсов Мэри предложила мне вместе приготовить рагу. Пока я разделывал мясо, она вдруг спросила:

- А у тебя не возникало мысли украсть рецепт?

Я сдался мурашкам.

- Я, если честно, боялся бы это делать.

Фраза должна была стать шуткой, но оказалась пулей в лоб. Мэри перестала улыбаться, вскочила с дивана и ушла вглубь кухни.

- О, понятно, ты тоже веришь этим слухам обо мне. Френсис, я не убивала своего мужа.

Она вернулась в гостиную с бутылкой виски и протянула её мне.

- Думаю, ты знаешь, что Дэннис мне изменил. В тот день я была уверена, что умру. Клянусь, если бы не Гретхен, я бы подожгла кондитерскую к чёртовой матери. Он просил простить его, говорил, что просто устал от нашей провинциальной дыры. Плакал и собирал вещи, чтобы уйти к ней, этой сучке. Я погрузилась в туман. Уходила на работу с улыбкой, чтобы не пугать детей, возвращалась домой и просто начала бесконечно реветь. Я обрывала их телефоны, писала гнусные смс, проклинала. И всё это тихо, чтобы на первом этаже не было слышно – посетителям не нужна моя драма. Гретхен постоянно приносила мне пирожные и гладила по голове. Знала же, что ненавижу сладости. А я знала, что что-то похожее было и с ней. И чем это закончилось, тоже знала. А потом Дэннис вернулся. Просто зашёл в спальню с чемоданом, снова извинился и залез в кровать. И я не выгнала его. Мне было тошно, но отказаться от любви к нему было невозможно.

Знаешь, на что был похож наш восстановленный брак? Это словно тебе пришли оторванную когда-то руку, которая какое-то время гнила отдельно от тебя. Кажется, всё цело, только мерзкий яд уже течёт по твоим венам. Нам обоим было плохо. Несколько раз я спрашивала, зачем он вернулся, если страдает. Но он лишь отвечал, что любит меня. Так и жили. Бабушка лишь понимающе кивала и подсовывала мне брошюрки о деторождении.

Ну а потом это случилось. В тот день Дэннис позвал меня в спальню, где я нашла его стоящим у открытого окна. «Гретхен мне заплатила, чтобы я вернулся к тебе», - сказал он и нырнул в пустоту. Вот так я и стала вдовой. Руку снова оторвало, гангрены удалось избежать. Бабушке я не говорила о том, что труп всё мне рассказал. Где-то в глубине души я даже догадывалась об этом раньше. Самое смешное, что некролог Дэннису я всё-таки решила написать.

«Отлично полетали?»

Наверное, я имела в виду нашу совместную жизнь, но вышло что-то похожее на подлую шутку. Да и ладно. Ну а чем вызваны эти грязные сплетни, я не знаю. Меня видели у окна после падения – я подбежала туда сразу. Я улыбалась на похоронах – бред. Странный некролог – согласна, но обиженной жене это можно простить. Да и бабушку мою зачем приплетать... Пожалуйста, Френсис, не верь всему, что слышишь здесь! Я ведь не зря хочу уехать.

It's gonna come right back to this.

Please. Don't leave me.

В тот вечер я впервые поцеловал Мэри. В ту ночь я впервые её раздел. Это было похоже на очищение самого красивого в мире початка кукурузы. А Мэри была похожа на свежую медовую пахлаву. Думал ли я о том, что, возможно, попал в сети самки богомола? Нет, точно нет.

Я был влюблён в Мэри Пирс.

И в песни Пинк, которые она постоянно слушала.

Шаг 5. Включай духовку – необходимо нагреть её до 180 градусов. На противень, застеленный пекарской бумагой, равномерно распредели охлаждённое тесто. Сформируй руками небольшие бортики по всему периметру.

Оставалось 2 дня до нашего расставания. Мысли об этом отзывались во мне изжогой. Мы с Мэри продолжали попытки решить тайну рецепта. Мэри даже связалась с дальними родственниками, но они тоже ничего не знали.

В городе меня уже считали сумасшедшим и лишь сочувственно качали головой, когда я был в бакалее или выносил мусор. Святая троица часто случайно оказывалась неподалёку и постоянно пыталась меня подозвать, но я не реагировал. Безумцам общаться нельзя.

Дома мне часто удавалось наблюдать за Мэри, и ничего кроме возбуждения и душащего восхищения её вид не вызывал. Она была прекрасна. Я хотел сделать её своей. Такие желания были мне чужды. Вообще-то я даже был женат. Но это брак оказался лишь ещё одним рекламным бургером из картонного мяса, клея и острых шпажек. Я хотел создать свою семью, автономную от мира моей бабушки, а в итоге попал в двойную клетку. Хорошо, что успел сбежать.

Мэри была непохожа на всех девушек, что я встречал. Звучит глупо, но мне некого здесь очаровывать. Она была резкой, непокорной и старалась не прогибаться под чужое мнение. На улице она всем мило улыбалась и общалась с теми, кто шептался о ней за её же спиной. Дома ругалась по-испански (выучила несколько фраз во время университетской стажировки) и предлагала угостить всех соседей отравленным пирогом. В шутку, конечно. Мне было с ней одновременно волнительно и спокойно. Я непрерывно думал о том, что скоро она покинет стены этого дома, и, клянусь, я хотел стать для неё новым домом. А факт давнего знакомства наших бабушек и вовсе заставлял воспринимать происходящее как самую настоящую судьбу.

Пятничным вечером мои размышления над пюре из спаржи внезапно прервал крик Мэри.

- Фрэнсис, я нашла! Я нашла!

Она поднялась ко мне с запечатанным письмом в руках. Оно было адресовано моей бабуле, но, видимо, так и не отправлено.

«Дорогая Лора,

очень рада видеть, что твой бизнес процветает! Смотрела несколько выпусков шоу – камера тебя полнит, да и морщины резко выделяются. Прислушайся к совету старой подруги: перестань пробовать всё, что готовишь, и купи хорошую пудру.

Лора, милая, не могла бы ты в ответном письме решить одну головоломку, которая мучает меня уже несколько лет? Какого черта, дорогая моя, ты выдаешь часть моих рецептов за свои? Я ведь не делилась ими с тобой? Ты украла их, старая дрянь? Как думаешь, как отнесутся твои поклонники к громкому скандалу вокруг их любимицы?

Я хотела потребовать компенсацию, но подумала, что такая сука как ты явно найдёт способы решения проблемы. Поэтому просто хочу тебе сказать, что желаю тебе вечной диареи и банкротства. На смертном одре ты точно будешь одна. Не сочувствую.

С любовью и плевком в твоё сморщенное лицо

Гретхен Пирс.»

Мы молчали.

Иронично, что пару минут назад я думал о нашем совместном будущем, а теперь пытался понять, что же натворила моя Лора. Без всяких объяснений я достал телефон, включил громкую связь и позвонил ей. Спустя столько дней молчания бабушка ответила. Разговор получился напряжённым и пару раз я даже сорвался на крик, однако катастрофы удалось избежать.

Вот, что удалось выяснить.

Тридцать с лишним лет назад Лора Пибоди и Гретхен Пирс познакомились на кулинарном фестивале. Лора ехала за новыми рецептами, Гретхен пыталась забыться после тяжёлого развода и внезапной кончины бывшего мужа. Женщины заселились в один номер и тут же нашли общий язык. Днём они готовили, а вот вечера проводили в местных ресторанчиках в компании друг друга. Лора поделилась с новой подругой своими планами на будущее, а Гретхен – своим прошлым. Она рассказала о семейных рецептах, передававшихся из поколения в поколение, и о кондитерской, которая пользуется большим успехом в Стейнброке. Несколько рецептов она даже передала Лоре – тетрадь с ними она всегда держала при себе. Как талисман. Женщины договорились общаться и дальше. Всё было слишком хорошо.

Но только Гретхен не знала, что сердце Лоры давно уже превратилось в папку с бизнес-планом. Вечером того же дня моя бабушка воспользовалась отсутствием подруги – та пошла за мороженым – и выписала часть рецептов в свой блокнот. Утром они расстались. Дружба рассыпалась как карамель, а через какое-то время Лора выдала разбавила своё меню новыми шедеврами.

Несколько раз в ней просыпалась совесть, и бабушка хотела позвонить одураченной ею Гретхен, но, слава богу, Лора умеет подавлять что-то человеческое в себе таблетками от вздутия.

Ревеневый пирог – янтарная комната для Пибоди. Гретхен как-то обмолвилась, что этот пирог – самое вкусное, что есть в семье Пирсов, его молниеносно раскупают и бронируют тарелки даже с самыми маленькими кусочками. Лора хотела его много лет, ведь в тот вечер именно его рецепта она и не нашла. После известия о смерти бабушки Мэри («случайно» прочитала в газете Стейнброка) она поняла, что появился реальный шанс получить желаемое. И вот я оказался здесь.

Бабушка извинялась и уверяла Мэри, что не хотела обидеть подругу. Она предлагала наследнице большие деньги. Мэри решила вопрос очень просто: она отдаёт рецепт пирога нашей семье при условии, что он, как и другие блюда из тетради Гретхен, будут носить имя её бабушки. Гретхен Пирс положила жизнь в печь своей кондитерской, и она заслуживает хоть какого-то увековечивания, кроме некролога в местной газете.

Лора была согласна.

Загадка ревеневого пирога была решена, а вот его история получила новое развитие.

Ну а нам с Мэри предстояло разъехаться навсегда, как и нашим бабушкам когда-то.

Шаг 6. Сверху выкладывай начинку вместе с выделившимся соком. Не бойся. Отправляй пирог в духовку до тех пор, пока тесто не подрумянится.

Ночью мы много разговаривали и произошедшем и смеялись. Мэри представляла, что её бабушка сейчас наверняка пытается выбраться из гроба, чтобы придушить её. Я спрашивал, не злиться ли она на подлость моей родственницы, а Мэри снова смеялась и признавалась одержимости Лоры в любви.

Утром коробки с вещами отправились в грузовик, а моё сердце – в кому. Мы стояли на крыльце уже чужого дома, пытаясь отлипнуть друг от друга, а вокруг вновь бродили что-то подозревающие горожане.

- Слушай, Френсис, я безмерно благодарна тебе за то, что превратил мои последние дни в Стейнброке в романтическую комедию. Мне было хорошо.

- И мне.

И это всё. Мэри села в грузовик и уехала. А я поплёлся в сторону выезда (такси вновь отказалось заезжать внутрь города). Половину пути меня сопровождали Анджела, Пенни и Мона, говорящие, что Стейнброк наконец избавился от проклятия Пирсов. «Не нужны нам здесь ведьмы», «мужчины целее будут», «маньячка едет покорять мегаполис». Ещё они поздравляли меня с тем, что мне удалось выжить. Ну а я молчал.

Я вдруг осознал, что зря считал себя бунтарём и гнилым яблоком на семейном древе Пибоди. Ничего примечательного во мне не оказалось: я выполнил приказ бабули и возвращался домой за новым. Я впервые по-настоящему влюбился в женщину и запросто её отпустил. В чём-то я даже завидовал Дэннису – он навсегда связан с именем Мэри, а я – просто кофейное пятно на странице её жизни.

Слабак.

На въезде/выезде из Стейнброка такси не оказалось. Зато у уже знакомого баннера меня ждал грузовик.

Мэри выпрыгнула из него и бросилась ко мне.

От неё пахло лакричными конфетами.

- Фрэнсис! Прости, но я не всё тебе сказала! На самом деле я влюбилась в тебя как дура, и совсем не хочу расставаться с тобой! Пожалуйста, скажи, что тоже это чувствуешь, и я не убью тебя!

Шаг 7. Вынимаешь противень из духовки и равномерно поливаешь пирог сверху сметано-яичной смесью. Обязательно посыпь измельчённым миндалём. Возвращаем противень обратно в духовку ещё на 15 минут до загустения заливки.

Вот так я и оказался в Стейнброке. Навсегда. Мы вернулись в город, но не вернулись в старый дом Пирсов. Мэри не захотела снова тонуть в этом болоте. Мы купили дом на краю города, что стало метафорой «возможности всегда уехать отсюда». Почему мы остались? Да чёрт его знает... Быть перцем в носу горожан довольно весело. Да и семья моя вдруг оказалась не против – я часто езжу в Лондон и остаюсь редактором журнала. Возможно, они просто не заметили моего исчезновения, хотя мама, кажется, начинает догадываться. Тетрадь Гретхен превратилась в настоящую книгу, а позже и переиздаваемый бестселлер, с огромной фотографией бабушки Мэри на обложке.

Кстати, слухи постепенно утихают. Ужинами для соседей, участием в событиях города и нашей любовью нам удалось примириться. Святая троица, кажется, потеряла интерес к Мэри, а вот приятная часть города – наоборот.

Мэри продолжает писать некрологи, но теперь она ещё и поздравляет семьи с рождением детей.

Шаг 8. Готовый пирог достаём и охлаждаем, не вынимая из противня. При желании сверху можно посыпать его сахарной пудрой.

Сегодня наша первая годовщина. Я пригласил свою жену в любимый лондонский паб на околоромантический ужин.

В этом кремовом платье Мэри легко можно перепутать с ванильным эклером. Она улыбается, и её рука тает в моей.

- Фрэнсис, ты ведь не бросишь меня, если вдруг заскучаешь в Стейнброке? – она хищно улыбается, что бросает меня в сладкую дрожь.

- Если и соберусь уехать, то только с тобой.

- Это хорошо. Я так тебя люблю, - теперь уже она хватает меня за руку. – И мне бы не хотелось убивать и тебя. В прошлый раз это было сложно. Спасибо бабуле и её опыту.

Мэри опустошает бокал с вином.

Я нервно сглатываю, улыбаюсь и, кажется, навсегда влипаю в паутину.

- Это ты вытолкнула Денниса в окно?

- Ну разумеется.

Приятного аппетита!