Суд за любовь.
Когда приходит повестка, она всегда пахнет холодом. Даже если ее достанет Билл из почтового ящика, даже если он, как обычно пытается пошутить.
-Ну вот, теперь вы официально роман эпохи абсурда.
Но никому не смешно. Том открыл конверт молча, и прочитал вслух:
«Уведомление: гражданин Том Каулитц обязан явится в суд по делу о незаконном удержании несовершеннолетней Молли Шнайдер, назначенному опекуну Симоной Шнайдер.»
Слова обожгли, как плевок в лицо, как наклейка, наклеена не туда куда надо.
Молли была в ванной, когда Том сел на кровать с этим листом в руках.
Билл наливал чай.
-Мы вызовем адвоката, все объясним. У тебя нет злого умысла, ты ее не похищал.
-А если не посчитают это достаточным?
-Ты ничего не сделал плохого, Том.
Он полдня глаза на брата.
-Я люблю ее, это и есть плохое.
Когда Молли узнала что ее тоже вызывают на слушание, она сначала ничего не сказала.
А потом крепко обняв Тома, произнесла:
-Мы скажем правду, что никто меня не держал, что я сама выбрала быть с тобой.
Он держал ее за руку пока она говорила, он будет держать ее и в суде.
В день слушания в зале пахло пылью и разочарованием.
Симона сидела на первом ряду с каменным лицом. Рядом Радомир, Том и Молли вместе. Билл чуть-чуть позади, будто стена между двумя мирами.
Судья женщина, строгая, в очках. Голос как нож, отточенный, резкий.
-Том Каулитц, вы обвиняетесь в незаконном удержании несовершеннолетней. Что скажите?
-Она не была удержана, она сама ушла.
Судья повернулась к Молли.
-Молли Шнайдер, вы подтверждаете, что проживали с ответчиком добровольно?
-Да.
-Вы осознаете, что он ваш сводный брат?
-Он не приходился мне братом в юридическом или биологическом смысле. Мы никогда не были семьей в классическом понимании.
-Но вы проживали под одной крышей. Считались семьей.
-Только по формальности.
Симона встала.
-Она была моей дочерью. Я приняла ее как свою, а он воспользовался ее доверию, он...манипулировал ею!
Молли вскрикнула.
-Это не правда!
-Садитесь,-сухо сказала судья Симоне.-Мы здесь, чтобы выяснить факты.
Когда Молли заговорила, в зале стояла гробовая тишина.
-Мне было страшно, долго. Я жила под маской, меня любили, но как чужую, как того, кого «надо любить». Том единственный, кто смотрел на меня как на человека, а не на обязанность.
-Он не принуждал меня, он не скрывал меня, он держал мою руку, когда вы отвернулись.
Симона вспыхнула.
-Я хотела тебя защитить!
-От чего? От любви? От жизни, в которой я счастлива?
Судья подняла руку.
-Достаточно.
-Я изучу документы. Мнение Молли будет учтено, решение будет объявлено через неделю.
На выходе из зала, пока Симона говорила с адвокатом, Гордан подошел к Молли.
-Ты действительно счастлива?
Она кивнула.
-Да.
Он покачал головой.
-Значит...я должен попытаться быть свалив за тебя. Хоть чуть-чуть.
И добавил тише:
-Она скоро поймет, не сегодня, но поймет.
Они вернулись домой в свою квартиру, в свою тишину, в свои стены, которые держали тепло их выбора.
Билл все еще был с ними, но в ту ночь сказал:
-Завтра я поеду домой. Мама она...сломана, но и вы тоже, я должен быть мостом, а не еще одной трещиной.
Молли обняла его.
-Спасибо.
-Берегите друг друга,-сказал он.-У вас ничего нет, кроме друг друга.
А когда он ушел Молли проснулась от того что кто-то дышит ей в шею.
Том посмотрел на нее.
-Знаешь, чего я боюсь?
-Чего?
-Что если суд решит в нашу пользу, ты однажды проснешься и решишь, что это все ошибка.
Она повернулась к нему.
Положила руку ему на грудь.
-Том, ты моя истина, и я выберу тебя каждый день.