После шторма.
Решение суда пришло в сером конверте, такое как лезвие. Том держал его в руках, не открывая. Молли смотрела на него, как на точку отсчета все изменится, или ничего не изменится. Они вдвоем, на полу, в старой кухне с запахом кофе и грифеля от карандаша.
-Открывай,-шепнула она.
Он разорвал край, бумага дрожала в пальцах.
«В связи с изложенными обязательствами, учитывая добровольный характер совместного проживания, а так же эмоциональную физическую безопасность несовершеннолетней, суд не усматривает оснований для применения принудительных мер.
Опека Симоны Шнайдер не прекращается, но решается: Молли Шнайдер вправе самостоятельно выбирать место временного проживания до достижения совершеннолетия.»
Молчание, несколько секунд. А потом взрыв смеха и слез.
Том поднял взгляд, Молли прижала его к себе, как будто боялась, что он исчезнет.
-Мы выиграли, мы остались.
Билл узнал одним из первых, он ответил сердцем:
«Я всегда знал, что вы не ошибка. Вы редкость, а редкости не судят, их берегут.»
Но были и последствия.
Симона не вышла на связь, не писала, не спросила, как будто поставила точку. И Молли молчала, словно приняла это как плату за свободу.
-Ты хочешь, чтобы она вернулась?-однажды спросил Том.
-Нет,-ответила она.-Я хочу, чтобы она простила себя, потому что я давно простила ее.
Теперь началась жизнь без угроз и адвокатов. Но оказалась тише, чем думали, не было экстрима, не было бегства.
Покупка стирального порошка, готовка на двоих, счет, ремонт, платы.
И однажды Том сказал:
-Знаешь, теперь, когда нас никто не разлучит...мне кажется, я теряю голову снова.
-Почему?-улыбнулась она.
-Потому что я не знаю, как быть с тобой, когда все хорошо.
Они оба засмеялись, но в этой схеме была правда.
Однажды вечером, возвращаясь с работы Молли увидела:
Том сидит в студии, играет на гитаре. Он не слышал, как она вошла, он пел для нее.
«я не знал что значит дом,
Пока не коснулся твоей ладони.
Не знал, что значит боль-
Пока не стал бояться потерять.»
Она стояла слушала, слезы лились без разрешения.
А потом он посмотрел на нее, как будто впервые, и сказал:
-Я хочу, чтобы ты была со мной, по-настоящему, навсегда.
Молли подошла.
-Я с тобой уже, навсегда.
Он вытащил из кармана тоненькую цепочку, новую, на ней весело кольцо.
Не обручальное, но обещание.
-Это не предложение, это просто мое навсегда.
-Без штампа, без платья, без шума, а я все равно скажу «да»,-прошептала она.
И в ту ночь они впервые не просто спали в обнимку. Они легли как двое, выбравшись жизнь. С ее рутиной, страхом, радостью, и утренним храпом.
Они поцеловались медленно, без спешки, зная, что времени впереди море.
И где-то в Берлине, у окна, Симона снова держала фотоальбом. На последней странице пустой лист.
Она впервые подумала:
Может, стоит вставить туда новое фото, где Молли счастлива, даже если не с ней.