Вместо финала.
Прошел год.
Не один день, не неделя, не суд, не скандал, не угроза, а год где ничего не рушилось.
И именно это оказалось сложнее всего.
Молли стояла в своей выпускной форме. Белая рубашка, черная юбка, лента, в руке диплом, а в глазах неуверенность.
-Ну что, выпускники,-подошел Том, засунув руки в корианы джинсов, глядя на нее как будто заново.
-Смешно,-усмехнулась она.-Я думала, в этот день я буду чувствовать себя свободной, а теперь...я просто не знаю, куда дальше.
Он подошел ближе.
-Знаешь, куда?
-Куда?
Он провел пальцем по щеке.
-Со мной, куда угодно, только не одна.
Позже они сидели на балконе. Старые подушки, чай в кружках, его гитара на коленях.
-Мне предложили контракт,-тихо сказал он.-Лейбл из Гамбурга.
-Это..круто! Почему ты молчал?
-Потому что спросят «а ты кто? Тот, кто сбежал с сестрой? Или тот, кто играет на гитаре?» А я все еще не знаю ответа.
-А я знаю,- прошептала она.-Ты тот, кто любит честно. И тот, кто не предал себя.
Они переехали в Гамбург осенью.
Маленькая квартира, окна на реку, Том работал в студии. Молли в книжном магазине, она поступила в университет на литературу.
Они вели обычную жизнь. Ту самую, о которой мечтали, пока прятались.
Иногда их принимали за парочку. Иногда за брата и сестру, они не объясняли, им было все равно.
Однажды вечером, за ужином, Том вдруг сказал:
-Хочешь...взять мою фамилию?
Молли подняла бровь.
-Ты мне предлагаешь стать...Каулитц?
Он кивнул.
-Только если ты хочешь. Не официально, не по паспорту, просто....в жизни.
Она задумалась.
-А знаешь, да. Потому что теперь, если я слышу «Каулитц», я не думаю о прошлом, я думаю о тебе.
Весной они поехали в Берлин, на выставку.
И случайно встретили Симону в книжном. Она постарела, волосы короче, взгляд мягче.
Они замерли, а она подошла первая.
-Я слышала...ты поступила. И ты, Том...теперь пишешь свою музыку?
Они кивнули.
Симона смотрела на них.
-Я была не права. Я хотела удержать тебя, Молли, потому что боялась, что ты будешь не млей, но ты никогда не была чей-то, ты была всегда собой, и ты права он не удерживал тебя, он просто...стал твоим домом.
Молли вздохнула.
-Это не поздно, мам.
-Просто...поздно иначе.
Симона заплакала.
А потом впервые за все время обняла их обоих.
Неловко, но по-настоящему.
Год спустя.
На студийной ветрище альбом:
«Запретный аккорд» на обложке графика две руки соединенные струной.
Внутри текст песни. Про свободу, выбор, тишину после шторма и про девушку, с которой все началось.
Вечером, когда город засыпал, Молли сидела у окна, Том рядом, у него на коленях гитара.
-Ты ведь знаешь,-сказал он.-Если бы все началось заново я бы все равно выбрал тебя. Даже если снова суд, угроза, страх.
Она взяла его ладонь.
-А я бы снова пошла за тобой. Потому что мир большой, но настоящий дом там, где ты.
Он улыбнулся.
-Тогда оставайся сколько хочешь.
Она улыбнулась в ответ.
-Навсегда.
И в ту ночь их окно горело дольше всех, потому что на нем был свет, музыка, и любовь которая пережила все.
Конец.