Глава 13
– О да, конечно, система уголовного правосудия коррумпирована. И как только полицейские могут спать по ночам, зная, что они подделали улики и тем самым отправили за решетку двух невинных людей? Все наперекосяк. – Кай задумчиво смотрит в окно. Недавно он посмотрел какой-то документальный фильм по каналу «Нетфликс» и теперь делится со мной своими мыслями по теориям заговора. Он также считает, что Аврил Лавин умерла и ее заменили двойником. Верно.
– Что думаешь о пришельцах?
Он смотрит на меня.
– Они существуют. В Зоне 51 определенно есть НЛО.
Я закатываю глаза, бросаю в рот пару чипсов и обвожу взглядом парковочную площадку. Мы сидим в Зеленом Рыжике, притаившемся под сенью деревьев напротив Боба Ивенса. Харрисон и его отец уже в ресторане; устроились в кабинке у окна и едят бургеры. Мы с Каем снаружи, во внедорожнике – с включенной на полную мощность печкой, молочными шейками в чашкодержателях и кучкой разложенных перед нами снэков. Чувствуем себя зрителями на живом представлении «Случайная встреча», начало которого назначено на восемь. На часах без десяти.
Слушать Кая интересно, и минуты убегают слишком быстро. Рассказывает он увлеченно, жестикулирует, и хотя к теориям заговора я отношусь скептически, такого увлекательного и познавательного разговора у меня не было давно. Оказывается, есть темы куда более захватывающие, чем избитые обсуждения, кто с кем затусовался и кто что надел, и эти темы все равно что глоток свежего воздуха.
Я подтягиваю ноги и кладу их на сиденье, ударившись коленями о руль.
– О’кей, вот тебе новый заговор. Харрисон Бойд – дьявол в человеческом обличье и действует под маской типичного популярного парня с хорошими оценками, а его цель – дурить головы девушкам.
– Никакой это не заговор, а факт, – отвечает Кай.
Я смеюсь, тянусь к стаканчику с клубничным шейком, делаю глоток и еще раз обвожу взглядом парковочную площадку. Вечер холодный, но в машине тепло и уютно. Кай прислонился спиной к дверце и закинул ноги на приборную доску, где на коробках с компакт-дисками лежит его телефон. Идет обзор понедельничных игр НФЛ, но на экран Кай посматривает только одним глазом.
Зеленый Рыжик временно превратился в некое подобие полевого лагеря.
– Визуальное наблюдение – работа утомительная. – Кай вытягивается едва ли не в полный рост, прихватывает стоящий между нами пакет с чипсами и ставит себе на колени. – Ты когда-нибудь чем-то подобным занималась? Следила за кем-нибудь?
– Нет, не приходилось, но это интересно.
– Интересно, потому что ты со мной. – Он поворачивает голову и смотрит на меня, шевелит бровями и отправляет в рот пригоршню чипсов. Какое-то время я слышу только хруст жареной картошки и приглушенный голос футбольного комментатора.
– Да уж, это точно, – соглашаюсь я.
– Есть! – Кай резко выпрямляется, едва не опрокидывая пакет с чипсами, и стучит пальцами по стеклу. – Я ее узнал. По-моему, ее зовут Саманта. Симпатичная женщина, хотя и не слишком молодая. – Он отхлебывает милкшейк и устраивается поудобнее.
Эх, не вовремя она появилась. Такой момент испортила. Как будто вся вселенная вступила в заговор против меня.
Прижимаюсь подбородком к рулю и, щурясь, смотрю через ветровое стекло на темную, неосвещенную парковку. К входу в заведение Боба Ивенса направляется особа с роскошной фигурой, походка у нее уверенная и бодрая – спешит навстречу приключению. Да, Саманта. В этом нет никаких сомнений. Она подходит к двери, и у меня захватывает дух – ощущение такое, словно наблюдаешь за надвигающейся катастрофой.
– Может быть, Чайна права, – шепчу я. – Может быть, нам и впрямь не стоило втягивать во все это невинных людей.
Кай бросает на меня быстрый взгляд, а потом кладет руку мне на колено и не убирает.
– Ты права, но сейчас мы ничего поделать с этим не можем.
Я смотрю на его руку. Джинсы порваны на коленях, и его кожа касается моей. Помню, что такое же было со мной в двенадцать лет, когда мальчик, который мне нравился, в первый раз взял меня за руку. Пытаюсь не реагировать, не подавать виду, что со мной что-то происходит, и сосредоточиться на Саманте в ресторане, но думаю только о том, чтобы схватить эту руку и притянуть Кая к себе.
– Смотри! – Он прижимается к окну, и его дыхание ложится на стекло пленкой тумана.
Сориентировавшись в ресторане, Саманта идет к кабинке, в которой расположились Бойды. Вся сцена – хотя мы и наблюдаем за ней издалека – разворачивается у нас на глазах. Саманта подходит и останавливается у столика, а Харрисон и его отец поворачиваются и смотрят на нее. Хорошо бы, конечно, услышать, о чем они там говорят, но при желании разговор нетрудно и представить. Харрисон начинает размахивать руками, его отец поднимается со стула. Смущенная таким приемом, Саманта растерянно оглядывается, потом резко разворачивается, марширует через зал к выходу, садится в машину на другой стороне парковки и уезжает. Определенно не в самом лучшем настроении.
– А нельзя как-то… ну… заплатить им за доставленные неудобства? – спрашиваю я.
Кай снова расслабляется и, услышав мой вопрос, хмурит брови.
– Хочешь откупиться? – Я пожимаю плечами, а он улыбается. – О’кей, Несси. Я потом извинюсь перед всеми, но не думаю, что нам следует предлагать кому-то искупительные жертвы… О, смотри-ка! Думаю, еще одна.
Я снова выглядываю в окно и вижу кого-то – черные джинсы-скинни и длинная челка – у дверей ресторана. Похоже, Рейвен. За окнами как будто повторение предыдущего эпизода. Девчонка-эмо подходит к кабинке, Харрисон взбешен и снова жестикулирует, так что Рейвен ничего не остается, как исчезнуть, напоследок удостоив Харрисона неприличным жестом.
Третья появляется сразу же следом за ней. Третий прогон эпизода, только на этот раз Харрисон демонстрирует большую агрессивность и намерение вытолкать незваную «подругу», но той повторять дважды не приходится. Кай наблюдает за происходящим так, будто смотрит в прямом эфире боксерский поединок, и едва успевает поглощать чипсы.
– Выходят! Вот гадство, – бормочет он, сползая на сиденье, словно опасаясь, что нас увидят.
Оба Бойда в спешке покидают ресторан и быстро пересекают парковочную площадку, направляясь к отцовскому «БМВ». Язык тела Харрисона ясно указывает – он растерян и пристыжен. Не могу представить, что кто-то может получить удовольствие от обеда, если его трижды прерывают незнакомки, которых ты якобы пригласил на свидание, и как раз в этом весь смысл задумки. Получать удовольствие от чего бы то ни было Харрисону Бойду отныне воспрещено. «БМВ» срывается с места, уносится со стоянки и исчезает за углом.
– Держу пари, влетело ему крепко. – Я подтягиваюсь, сажусь прямее. – А уж что его отец подумал, то и представить невозможно.
– Хорошо. – Кай достает блокнотик и ручку и зачеркивает очередной пункт в списке. Покрышки на пикапе мы порезали, телефон хакнули, обед с отцом в ресторане испортили, подослав трех искательниц веселого времяпрепровождения. – Завтра вечером проникнем в дом.
Смотрю на Кая вопросительно – не шутит ли. Проникнуть в дом – не слишком ли рискованно?
– Ты это серьезно?
– Ну да. – Он откладывает блокнот. – Ты снова наденешь все черное. У тебя же вроде бы есть черная кожаная куртка. Она, кстати, хорошо на тебе сидит.
– Кай…
– Да?
Губы шевелятся, но свой голос я не слышу. Хочу сказать: Кай, тебе это может показаться немного странным, но ты мне нравишься. Но говорю другое:
– Нам пора.
Поправляю сиденье и осторожно выезжаю с парковки. Мы простояли здесь больше часа, и даже ноги немного занемели. Еду через центр в направлении квартала, где живет Кай. Свет от уличных фонарей пробегает по ветровому стеклу, на несколько мгновений вырывая из темноты наши лица.
– И кстати, перестань беспокоиться. Я по-прежнему считаю тебя хорошим человеком, – негромко говорит Кай, и его реплика застает меня врасплох. Неужели мои настроения так явно отражаются на лице?
– Ты знаешь меня всего лишь три дня, – смеюсь я, хотя мне и кажется, что мы знакомы целую вечность. – Как можно определить, что я – хороший человек?
– Думаю, мы все хорошие. Даже Харрисон, хотя он и ведет себя как полный придурок. Просто иногда люди делают что-то плохое.
– А ты часто поступаешь плохо? – Я не свожу глаз с дороги, но чувствую, как рядом застенчиво улыбается Кай.
– Не так уж и часто. Это ты плохо на меня влияешь.
– Эй! – Я бросаю машину в поворот. – В школе ты сам подошел ко мне, помнишь? Если кто-то и влияет на кого-то плохо, то это ты на меня.
Кай усмехается, голубые глаза вспыхивают в свете фонаря. Как трудно сосредоточиться на дороге.
– Ты разве не рада, что подошел?
– Ну, ты не такой уж плохой. – И действительно, эти последние дни, хотя и принесли кучу неприятностей, были удивительно интересными. В первую очередь из-за Кая.
– Хотя ты и видишь не лучшую мою сторону? Ту сторону, которая предпочитает плохое хорошему?
Я останавливаюсь напротив его дома. Мотор работает вхолостую, и мы сидим и смотрим друг на друга.
– Мне нравится эта твоя сторона. – Жар растекается по лицу, и я отвожу глаза. Но дело не в жаре. В животе все кувыркается.
– Нравится, да? – дразнит Кай и, подтянувшись повыше, поворачивается ко мне. Я чувствую это, но посмотреть на него не могу. Воздух в машине словно сгустился, и давление нарастает.
– Да, и что? – бросаю я сердито, потому что это невыносимо. Сжимаю обеими руками руль и поворачиваюсь к нему. – Да, мне нравится эта твоя сторона. Ты мне нравишься.
Шутливая ухмылка соскальзывает с его лица. Кай смотрит на меня растерянно, словно я произнесла что-то на иностранном языке и он еще переваривает мои слова. Моргает.
– Знаешь, так ведь обычно и случается в боевиках, да? Женщина всегда влюбляется в своего скользкого сообщника.
– Про влюбилась ничего сказано не было, – возражаю я. – По крайней мере, пока. С другой стороны, если и дальше пойдет таким же ходом, к понедельнику могу и влюбиться. Хотя ведь Ванесса Мерфи не влюбляется.
– Пока, – говорит Кай, вслух выражая то, о чем я только что подумала. Он подмигивает, тянется к моим рукам, убирает их с руля. Пальцы у него теплые. – Подожди, ты еще увидишь мою хорошую сторону. Увидишь, какой я джентльмен. – Не сводя с меня глаз, он поднимает мою руку, подносит к своим губам и целует костяшки пальцев. Пытается как-то снизить напряжение после моего несвоевременного признания, но импульс дан, и реакцию уже не остановить.
Сжав его лицо обеими руками, я впиваюсь в его губы. Сердце колотится в темноте. Кто кого целует? Я его или он меня? А поцелуй такой нежный, такой невинный. Моя ладонь скользит по его шее, пальцы ерошат волосы на затылке.
Но Кай вдруг сжимает мои руки и обрывает поцелуй. Я замираю, как лань, попавшая в свет автомобильных фар, и мы оба, моргая и раскрыв рты, смотрим друг на друга. Такой, казалось бы, хрупкий поцелуй, а мне уже нечем дышать.
– Извини, Несси. Мне надо идти, – бормочет Кай и, отведя мои руки, принимается собирать свои вещи. Хватает с приборной доски телефон, наклоняется за упавшим на пол худи.
– Что? – не веря своим глазам, выдавливаю я, глядя, как он выскальзывает из машины. Что-то не так?
В последний момент, придержав одной рукой дверцу, Кай оборачивается, и я вижу на его лице растерянность, почти панику.
– Извини, – шепчет он, и белый клубочек пара уносит это слово в темноту. Он захлопывает дверцу и, даже не оглянувшись, бежит к дому.
Униженная, раздавленная, я сижу одна в машине. Он не захотел меня поцеловать. Боже, зачем я это сделала? Кай ни разу не сказал, что я ему нравлюсь. Он просто шутил, потому что такой вот он есть, а я набросилась на него, как какая-нибудь маньячка.
От моего стона даже машина трясется. Бьюсь лбом о руль. Надо же так опозориться. Если бы земля вдруг разверзлась и поглотила меня прямо сейчас, я бы отправила ей благодарственную открытку.
Кай был влюблен. Он из тех парней, которые влюбляются и целуют девушек, потому что так нужно. Я не из тех девушек, которые нравятся таким, как Кай, а какая я, он, конечно, знает, потому что слышал, что обо мне говорят. Я целую парней, потому что мне это в кайф, потому что я так хочу, но, увы, я так и не сказала ему, что с ним сейчас у меня не так, как с другими. Это не тот случай, когда можно сказать, мол, ты мне нравишься, потому что ты такой сексуальный и с тобой клево. Здесь больше подошло бы другое объяснение, типа, ты мне нравишься, потому что ты красивый и забавный, а еще ты – глоток свежего воздуха, которого мне так не хватает.
Я все еще горю от смущения и стыда, а когда поднимаю голову, рот от изумления открывается сам собой. Прямо передо мной на ветровое стекло падают и падают снежинки. Смотрю в окна, и меня наполняет восторг. Снег! Наконец-то!
Я не уезжаю, остаюсь на месте, напротив дома Кая, и, как зачарованная, наблюдаю за этим чудом. Мне уютно и тепло, тихо играет музыка. Больше всего на свете я люблю снег. Он начинается с легких, кружащих в воздухе пушинок, но постепенно набирает силу, и вот я уже в центре самой настоящей метели. «Дворники» не успевают расчищать ветровое стекло. Улицы белеют, укрываются чудесным хрустящим покрывалом.
Смотрю на белеющие в темноте окна и крышу. Представляю, как было бы здорово, если бы рядом сидел сейчас Кай. Мы бы вместе смотрели на снег и целовались. Я перевожу взгляд на соседнее сиденье, и сердце катится вниз. Кай не хочет со мной целоваться.
Делаю музыку погромче, разгоняю печальные мысли и, накинув ремень безопасности, еду прочь от дома Кая, оставляя на снегу свежие следы.