Троечник
Раздался звонок. Ребята встали каждый у своей парты. До прихода учительницы по кабинету 10Б разносился шум и гам. Как только за дверью послышались звуки каблуков, голоса в классе затихли. В кабинет медленно вошла женщина лет 60.
— Здравствуйте, 10Б, — сухо поздоровалась с учениками женщина. — Садитесь.
Класс шумно расселся на свои места. Женщина положила папку с надписью «10Б» на стол и достала оттуда стопку работ.
— Сейчас у нас с вами, ребята, будет разбор полетов. Ваша вчерашняя самостоятельная… — она бросила на стопку взгляд отвращения и скривилась. — ужасна. Для начала… Фёдоров, это что такое? Потрудись-ка мне объяснить.
— А что там такое, Марья Петровна? — парень поднялся из-за своего места, глупо улыбаясь.
— Напомни мне, когда я объясняла такой способ решения? Я что-то не припомню такого. Или ты у нас отдельно занимаешься и умеешь университетскими способами решать, а?
По классу пробежался смех. Темноволосый сосед Фёдорова тихо прошептал: «Хах, лох. Говорил же, с другого сайта списывай».
— Что молчишь, Фёдоров? Ставлю два, или объяснишь, как решал?
—Ставьте два…
—Ожидаемо, Федоров. Ожидаемо. Вот такая же красивая «два» будет в следующем году у тебя в аттестате. Садись, списывальщик. Хоть соседа бы своего слушал. С другого сайта списывать было надо.
По классу снова пробежался смех. Теперь смеялся уже Федоров. Его сосед, осознав, что тоже спалился, сконфуженно посмотрел в парту.
—Я не списывал… — вяло произнес тот.
—Новиков, у тебя стабильное «три» по моему предмету, а тут, вдруг, самостоятельную, и на пять? Не смеши.
Парень сжал ладонь в кулак и тихо выругался. Сосед пихнул его в плечо и шепнул что-то. Новиков злобно посмотрел и показал ему кулак.
— А теперь, ребята, угадайте, кто у нас снова отличился. — она нахмурилась и повысила голос, — Светлов!
Темноволосый парнишка за последней партой встал настолько быстро, словно ждал этого момента всю жизнь.
—Я! — произнес он и засмеялся.
—Головка от часов заря! Ты когда уже учиться начнёшь, Светлов? Десятый класс! Выпускной в следующем году, а у тебя двойка на двойке! — все громче и громче кричала химичка.
Класс вместе с самим Светловым уже смеялись в открытую, даже не пытаясь перестать. Парня явно не колыхало, какие там у него оценки.
—Марья Петровна, ну не я ж в этих двойках виноват. Это вы мне их всегда рисуете! — сквозь смех произнес он.
—Светлов! Рома! Мне не до шуток уже! Ещё одна двойка, и я на тебя директору жаловаться пойду! Сколько можно уже?!
—Жалуйтесь, Марья Петровна, жалуйтесь. — он только шире улыбнулся. — Что будет-то? К вам вопросы только, почему вы не объясняете тему нормально. — он снова рассмеялся.
—Светлов! А ну вон из класса! Каждый урок одно и то же! Лучше б за голову взялся, а не цирк каждый урок устраивал!
Парень с усмешкой положил руку на голову:
—Вот так за голову взяться, Марья Петровна?
—Светлов! — неистовым голосом, под смех класса, закричала химичка.
—Иду-иду. — он широко улыбнулся и медленным шагом пошел к двери.
У двери парень улыбнулся, послал классу воздушный поцелуй и вышел. Химичка прокричала ему что-то вдогонку про «Вторую двойку заработал!» и «Родителей в школу сегодня же!».
Учительница тяжело вздохнула и продолжила:
—Зла на вас не хватает, двойки ваши разбирать! Ладно, хватит с вас. Перейдем к хорошим работам. Пятерка в классе одна. Саша, как всегда, молодец.
Только-только притихший класс снова зашептался. «Опять Саша?», «Как всегда, блин!», «Завидую…». Несколько пацанов и девчонок показали ему большие пальцы, мол «круто, чел!».
— Вот скажите мне, Фёдоров, Новиков и остальные списывальщики, — она окинула суровым взглядом класс, поочередно останавливаясь на некоторых, — вот скажите, зачем мне эти все ваши списанные оценки? Оно мне надо? Мне это не надо, это надо вам. Вот, берите пример с Саши — мальчик-отличник, активист, на золотую медаль идёт! А вы? Даже списать нормально не можете! Ну что вы за класс такой, 10Б? Самый худший в параллели! Одни тройки! Смирнов, ты вообще-то химию сдаешь на ЕГЭ, напомню! Удосужился бы хоть на 4 постараться! Зла на вас не хватает! — она снова окинула взглядом класс. — Машенька, раздай работы, пожалуйста. — химичка протянула стопку листов светловолосой девочке за первой партой.
Маша послушно поднялась со своего места, забрала работы и стала отдавать их ученикам. Весь класс шептался. Кто-то обсуждал свои оценки и оценки товарищей, кто-то обсуждал Ромку, а кто-то — Сашу.
— Так, все. Открываем тетради, записываем число, классная работа. Тема: параграф 4. «Классификация органических веществ». — она записала все на доске и обернулась к классу. Взгляд химички устремился на соседа Ромы. — Антон… Во-первых, телефон убрал живо. Или мне забрать? Во-вторых, конспект дружку своему потом передай.
Антон кивнул ей. Дальше урок продолжился в привычном темпе. Кто-то писал, кто-то досматривал утренний сон, кто-то занимался своими делами. Спустя сорок минут раздался звонок. Антон собрал вещи, закинул на плечо сумку товарища и вышел в коридор. К нему подошёл ещё один парень и Ромка.
— Ну, Тоха, Серый, что интересно было? Опять она Залетова в пример ставила всем? — с этими словами он забрал у Антона сумку.
—В точку. Опять говорила, что он такой милый и прекрасный, а мы неучи и долбоёбы. — закатил глаза Серый и стал изображать голос и жесты Марьи Петровны. — Вот, вы — двоечники, идиоты, ля-ля-ля… А Саша он вообще классный, молодец, крутой, отличник и вообще он со мной трахается, по этому я ему пятерки ставлю… — Серёга глупо заржал, а Рома предупредительно кашлянул.
Мимо ребят кто-то резко прошел, случайно задев Антона рюкзаком. Все трое обернулись и увидели удаляющегося от них Сашу. Тот явно все слышал.
—А Залетов пидора-… — прокричал ему вдогонку Серый, но не закончил. Ромка отвесил ему смачный подзатыльник. — Эй!
—Границы не переходи. Учится хорошо — ну и пусть учится. Не повод насмехаться.
—Посмотрите на него, правильный он наш. — закатил глаза Серый, потирая затылок.
—Не хочешь — не общайся. — Светлов хмыкнул и пошел в сторону лестницы. — Поторапливайтесь, идиоты. У нас англ скоро.
Парни поспешили за Ромой в сторону кабинета английского.
Ребята шли по коридору, как вдруг где-то сзади раздался строгий голос:
—Светлов! А ну стоять!
Они обернулись. К ним быстрым шагом направлялась Анна Викторовна — учитель математики и по совместительству их классная руководительница. Анна Викторовна была невысокого роста, около 165 сантиметров, со светло-русыми волосами, всегда собранными в аккуратный хвостик и всегда в опрятной одежде светлых тонов. Ей было лет 35-40. Со стороны она могла показаться строгой, но только 10Б знал, что это совершенно не так. Парни остановились.
— И вам доброе утро, Анна Викторовна. — с лучезарной улыбкой произнес Рома.
—Доброе, доброе, Роман! Почему учитель химии говорит, что ты снова срываешь уроки, Светлов?! — она с возмущением смотрела на парня.
Рома махнул друзьям рукой, мол: «Идите, догоню», и ответил:
—Ничего я не срывал… Ну… Почти… — он виновато улыбнулся. — Простите, Анна Викторовна. Этого больше не повторится.
—Рома! Ты мне каждую неделю это обещаешь! — она вздохнула и посмотрела на него уже чуть мягче — Ладно, иди уже, дебошир. — Она хотела было уйти, но, кинув ещё взгляд на Рому, произнесла: — Хотя нет, стой!
Уже развернувшийся, чтобы уйти, парень обернулся:
—Да, Мар… Тьфу… Анна Викторовна?
—Это что за внешний вид, Светлов?! Где форма?!
Рома посмотрел на свои драные черные свободные джинсы и кислотно-зелёную футболку с черепом и развел руками.
—Роман! В нашей школе есть дресс-код! Раз не носишь форму, хотя бы носи белые однотонные футболки, а не… это.
—Да-да, Анна Викторовна… — он еле удержался, чтобы не закатить глаза. — Этого больше не-…
—Ага, «не повторится». — перебила его учительница. — Рома, я твои фразочки за 5 лет отлично выучила. Ты меня уже когда перестанешь этими «завтраками» кормить? — но вопрос, судя по всему, был риторический, так как она напоследок кинула на него сердитый взгляд и удалилась.
Рома лишь усмехнулся и поднялся на второй этаж к кабинету. Там его уже ждал Антон — с ним в группе был только он.
—Че она хотела?
—Да, — он махнул рукой, — доебалась, почему я снова химичке уроки срываю, а потом ещё и по внешке. — он передразнил ее выражение лица и голос: — Светлов! Это что за внешний вид! Носи белые футболки, блять!
Оба расхохотались. Прозвенел звонок. Ребята зашли в кабинет и сели за парту. Урок английского прошел как всегда — все, кто не сдавал его на экзаменах, были предоставлены сами себе, поэтому Ромка первую половину урока, как всегда, занимался своим любимым делом — рисованием членов, матерных песенок и всяких смешных рожиц в тетради друга, учебнике и на парте. Во вторую половину урока к нему пришло вдохновение, поэтому тетрадь по английскому оказалась исписана аккордами, нотами, схемами боя и переборов. Антон посмотрел на него и покрутил пальцем у виска, подумав: «Опять в нем музыкальный гений проснулся…».
Из музыкального транса Рому вывела трель звонка. Он захлопнул тетрадь, закинул вещи в сумку и, дождавшись Антона, вышел в коридор. Там они подобрали Серого:
—А чё у нас сейчас вообще? — произнес Серый.
—Серёг, ну к октябрю можно было бы и запомнить расписание. Алгебра у нас. — закатив глаза, ответил Антон. — Это только третий урок, а я уже заеба-ался-я-я-я… — он устало застонал.
—Тох, не ной, а. — закатили глаза парни.
Мимо прошла компания из шести человек: Залетов, три парня и две девчонки. Саша активно что-то рассказывал, смеялся и жестикулировал. Ребята наперебой о чем-то разговаривали, то и дело смеясь. До Ромкиной компании долетел обрывок фразы:
—…да там вообще легко решалось. Не понимаю, что непонятного. Все очень просто. — Саша явно объяснял своим решение задачи из химии.
Антон и Серёга пропустили реплику мимо ушей и продолжили общаться о своем. Рома же напрягся. «Ой-ой-ой. Умненький ты наш. Весь такой из себя крутой, опрятный, гениальный. Пф. Подсос», — пронеслось в голове Светлова. Зависть, которую он никогда не признал бы, горела внутри комом. «Ему всё легко. Его хвалят. Родители не давят наверняка. Деньги водятся. Сука! Идеальная жизнь.»
Этот внутренний взрыв был так силен, что следующая фраза прозвучала для Ромы с абсолютной, кристальной ясностью, заглушив даже голоса друзей.
—Хей, Сань, а дашь списать завтра на контрольной? По-братски?
—Да без б. — Залетов махнул рукой, словно ему это ничего не стоило, и продолжил рассказ. Вся компания явно обсуждала инцидент на химии и… Ромку.
До урока оставалось ещё минут пять. Саша объяснял решение какой-то задачи девочкам, а пацаны в это время списывали домашку. Когда прозвенел звонок, все зашли в класс. Вслед за ребятами вошла Анна Викторовна.
—Садитесь, ребята, садитесь. У меня к вам разговор. — она окинула класс строгим взглядом. — Что у нас за история с химией такая? Откуда столько троек, двоек? Почему некоторые систематически срывают уроки, а? Что у нас с поведением, 10Б? С успеваемостью? — она снова посмотрела на класс. — А с внешним видом что? Светлов, Дорофеев, Сорокина, Рыжова! Встали!
Ромка, Серый и две девочки из компании Саши синхронно встали.
—Школьный устав вообще не для вас писан? Я уже даже не придираюсь к тому, что на вас джинсы, а не брюки! Что за футболки?! — она просверлила взглядом Рому в его зелёной футболке. — Что за боевой раскрас? — посмотрела на Сорокину со слишком ярким макияжем. — Настя! — Анна Викторовна перевела взгляд на Рыжову. — Что с волосами?! Вчера фиолетовая была, сегодня уже бирюзовая! — наконец казнь дошла и до Серёги. — Дорофеев! Сколько раз говорила, спрячь ты свои татуировки! Или рубашка, или кофта! Но длинный рукав! Когда вы все уже перестанете в таком виде в школу приходить? Берите пример… Не знаю… — она отвела взгляд по классу. Взор пал на Сашу. — С Залетова, например!.. Александр единственный, кто по форме ходит! Ладно… черт с вами… — закончив разбор внешнего вида учеников, она наконец разрешила им сесть и принялась вести урок.
Рома злобно зыркнул на Сашу за первой партой. «Что?! «Берите пример с Саши»?! Да пошел к черту этот смазливый!.. Что они все чуть ли не помешались на этом Залетове?! Тьфу на вас. Сколько лет старался, не замечали. Зато как только перестал — сразу заметили. Сразу «бери пример с Сашеньки». Да пошли вы!». Он яростно щелкнул ручкой и принялся записывать теорию с доски.
Когда многочасовая пытка наконец закончилась, Ромка попрощался с пацанами и пошел в сторону дома, напевая мелодию, которую начал сочинять ещё на втором уроке. Левая рука интуитивно согнулась в локте и стала перебирать воображаемые аккорды. Светлов шел на автомате. Ноги сами несли его к дому, мозг же был занят музыкой. Дойдя до остановки, парень сел и, достав тетрадь, стал быстро переписывать аккорды, которые составил по пути. Минут через пять подъехал автобус. Ромка подхватил сумку и сел в него.
Оказавшись дома, парень скинул потрепанную сумку-почтальонку на пол и прокричал: «Мам, я дома!». Он расшнуровал ботинки и повесил куртку на крючок. Рома было хотел пойти в комнату, как вдруг перед ним оказалась мама. Мать Ромы — София Светлова — была женщина невысокого роста, с распущенными, слегка спутанными каштановыми волосами и зелёными глазами, ростом где-то 155-160 см. Женщина стояла перед сыном и казалась такой маленькой и хрупкой, но, несмотря на это, по спине Ромы пробежал холодок. Он скользнул взглядом по скрещенным на груди рукам, сердитому взгляду. Это явно не сулило парню ничего хорошего. Парень сглотнул и произнес:
—Привет, мам?... Как… дела?... — сложив руки за спиной, произнес парень, смотря на мать.
—Ага. Привет. — сухо и холодно поздоровалась София.
—Что-то случилось?.. — попытался угадать Рома.
—Рома! Почему меня снова вызывают к директору?! Почему снова учитель химии?! Что ты опять натворил?! — повысив тон, но сдерживаясь от крика, произнесла женщина.
Рома хотел что-то ответить, но вопросы оказались риторическими, потому что мама продолжила свою тираду.
—Шестой раз за две недели, Рома! Четыре из них — химичка! Я скоро другим родителям и Анне Викторовне на собраниях в глаза без стыда смотреть не смогу! Рома, ну сколько можно?! А кроме директора? Что с оценками? — София активно жестикулировала. Она явно была зла, хотя со стороны казалось, что эта женщина просто не способна на это. Рома опустил взгляд в пол.
—Я-… — но он замолк, не зная, как оправдаться.
—Что «я», Рома? Что?! Сколько можно уже? Тебе в следующем году аттестат получать! А как ты учишься?! Тройки да тройки, тройки да тройки! А химия с геометрией?! Да ты вообще из двоек не вылезаешь! Когда ты уже возьмёшься за голову, Рома?!
Рома сжал руки за спиной. Слышать такое от химички и классухи — это одно. Не особо-то и стыдно, но когда такие гневные тирады устраивает мама… Парню стало стыдно. Маму расстраивать хотелось меньше всего. Голос стал чуть тише.
—Мам, прости, я…
—Да на что мне твое «прости», Рома? Я его от тебя уже третий год слышу! Ну сколько можно? Ну что, так сложно начать учиться?! Мы с папой для тебя мало делаем или что?
—Нет! — воскликнул Рома, поднимая взгляд.
—А что тогда? Какое объяснение ты придумаешь на этот раз, Роман? — голос мамы стал постепенно затихать, но гнева в нем стало как будто больше.
—Просто… Да не понимаю я эту твою химию!
—Так сиди и учи! Не хочешь добровольно — мы станем принимать меры.
—Какие ещё меры?... — Рома затаил дыхание. Угрожали ему редко, но если угрожали — то всерьез.
—А на что ты все свое время тратишь?
У Ромки словно все ухнуло вниз. Пальцы похолодели. Он отступил на шаг и в ужасе уставился на мать.
—Вы не посмеете… Нет!
—Да, Роман. Или ты учишься, или мы забираем то, что, по нашему мнению, тебе мешает. Я не против того, что ты играешь на гитаре. Но, судя по всему, ты уделяешь ей слишком много времени. Ты скатился вниз по оценкам. Ты сидишь ночью над своими нотами и потом спишь на уроках. Все тетради исписаны аккордами. Ты просыпаешь и прогуливаешь школу. Или ты берешься за голову, или-… — но она не закончила фразу. Страх Ромы сменился на ярость. Забрать у него гитару? Ну уж нет.
—Да не понимаю я твою ё-… грёбанную химию! Отвалите уже от меня! — взорвался Рома.
—Раз не понимаешь — учи усерднее! — снова повысила голос мама. — У тебя есть способный одноклассник — Саша! Попроси его тебе объяснить!
—Да пошел нахуй этот ваш Саша! Что вы на нём словно помешались?! Все как одна — Саша, Саша, Саша, Саша… Хватит! Заебали! Хватит ставить его в пример! Я не Саша и таким, как он, быть не собираюсь! — вспылил Рома. Парень подхватил свою сумку с пола и скрылся в комнате, хлопнув дверью.
«Грёбанный Залетов! Я его рот наоборот! Идеальный такой. «Позанимайся с ним, Рома». Сука! Бесит! Да пошел он нахуй!» — Светлов бросил сумку на пол и с размаха ударил кулаком в стену. Боль разлилась от костяшек по всей руке. «Обсуждал ещё сегодня меня со своими. Наверняка ведь! Что, думаешь, что лучше меня?!». Он сжал кулаки снова, но бить не стал. Костяшки слабо кровоточили. Руку саднило.
Рома сел на кровать и взял в руки гитару. Быстро проверил, настроена ли она, подкрутил колки и провел рукой по струнам. Звук гитары всегда действовал на парня успокаивающе. Он сыграл пару простых песен для разминки, а потом стал играть ту, что сочинял сегодня. С этого момента он словно растворился в музыке. Все мысли куда-то ушли. Остались только гитара, музыка и струны.