Запах крови среди смеха

Пациент рассказывал свою историю болезни, иногда прерываясь на время подышать. Немо слушал в пол уха, изучая комнату на наличие лазеек или приборов. Ничего. Никаких прослушек под кроватью и столом, камер в щелях или подкладок. Даже не смотря на то что Немо знал все фокусы подобного мастерства, он не нашел ничего. Вернувшись взглядом на блондина, Немо задумался. Больница даже если не находиться в Центральной секции, обладает очень хорошим оборудованием и превосходными помещениями. Комната была обставлена как жилая, только без лишних вещей, мешавших реабилитация. На подобное нужно вложить достаточно много денег, к тому же. Трагичная история о его ужасном прошлом ни сколько не звучала оригинальнее остальных смертельно больных. Даже факт его вечного содержания, многие не хотят чтобы близкие им умирали. Скучно.

С другой стороны, если так послушать, откуда у него столько денег и на личную охрану и на длительный период проживания под постоянным дорогущим оборудованием... Сливок общества достаточно много, и всех не запомнить. Однако если он чей-то ребенок, то обязательно бы засветился в папарацци. Где-то он этого больного точно видел, отеки под глазами и ослабленное тело не могло настолько исказить лик. Вот только...

— А это случайно не ты сынок этого монополиста, о котором все СМИ без продыху чирикали? Как же.... Ах дааа, точно, Джозеф Крэ́нбри, верно? Наследник без будущего. — Немо получил в ответ только спокойный и невозмутимый вид, тяжёлый вздох и возвращение обратно к книге.

Ещё один. Даже в его тоне звучала насмешка. К тому же, пропал смысл его бояться. Что бы он не сделал, пока угроза и их договор строиться только на его смерти, он все равно добьётся желаемого. Хах. Кто бы мог подумать, даже личный будущий убийца так глядит на ярлыки. Будет обидно, если Немо решит изменить свое мнение и просто продаст его. О похожих на него все без исключения думают одинаково, что-то вроде – высокомерные, идеализированные и очень эгоцентричны люди. Это уже даже не раздражало. Кажется книга стала ещё интереснее, как минимум больше внезапного мужика из шкафа. Ещё одного, кто будет глядеть на статус вместо разговоров. Жаль, но книгу он так и не сумел поднять с полу, поэтому с тяжёлым вздохом прекратил свои попытки.

— да. Я Джозеф Крэнбри. — белокурый уселся обратно.

Немо задумался. Он в любом случае получит информацию оставшись без свидетелей. Иметь дела с главной семейкой страны... Крэнбри точно связан и с их организацией и со смежными. Убить члена семьи Крэнбри... звучит как неплохая заварушка. По крайней мере внесёт алых красок в серую жизнь. К тому же, далеко не факт что это не спишут на несчастный случай. Простое и «мирное» решение проблем обоих сторон.

— Я согласен, как отсюда выйти? — выдал Немо через какое-то время.

— Если вы сейчас выйдете из моей палаты, в лучшем случае заберут в участок. Могут сразу в тюрьму. Окна внизу охраняют, да и высота этаж 3-4 не ниже. Ноги расшибешь. Если побежишь – застрелят. — Голубые глаза блондина не сходили с красного, а тишина подняла голос громче.

По отливу забарабанили капли дождя. Ветви деревьев погнулись от буйного порыва ветра. Комнату затопил фоновый шум.

Этот паренёк же блефует? Да, охрана понятно, но чтоб настолько? Хотя, если это действительно Крэнбри, можно было и догадаться. Такие как он до конца будут показывать свой статус через детей и их окружение, даже если подобное окружение им не нужно. Хах. Теперь убить звучит как подвох. Ха-ха-ха. Черт, а ведь только ночью можно было действительно рассчитывать, что он останется в тени. Главное, чтобы про это не прознал босс, однако пока не будет ни одного доказательства, даже босс будет с ним на одной стороне. Хочет смерти? Что ж.

В комнате кроме жалких цветов ничего не было. Санузел стоял за шкафом в коридоре, но помещение регулярно моют, не пойдет. Под койкой – мало места. Стол? Глупо. Шкаф??? Фу. Не к нему же под одеяло лезть!

— Немо. — Внешне не отразилось и морщинки сомнения. До безумия смешные, но бегущие мысли мелькали только в настороженном взгляде. Он поднял упавшую книгу и подал белобрысому криво улыбнувшись. Слабая улыбка всегда выглядела криво из-за шрама на губе. Нервная улыбка, не больше видимости радушия другим.

— Что? Никто? — Джозеф оглянулся на него, забирая протянутую книгу.

— Немо. — процедил красный. От образа не осталось и следа, зубы скрипнули стоило только Джозефу начать говорить. Недосып. Во всем виноват чертов недосып. На такие мелочи не стоит обращать внимание, это простое недоразумение... никаких эмоций. Он внутренне выдохнул. — Имя мое. Попробуешь разыграть меня, убью не только тебя, но и твоих родных, а прежде устрою загробную жизнь на земле. — Кто бы подумал, что такие необычные и красивые светло-желтые глаза могут выглядеть так холодно и мрачно, полностью меняя лицо. Его ледяной взгляд прожигал дыру в душе Джозефа, на сердце будто что-то скорчилось от страха. Блондин даже опешил и отвел голову в сторону окна. В секунду, ему стало действительно жутко находится с этим человеком в одной палате. С небольшим прищуром, пистолет он убрал в один из карманов.

Подозрительно это все. Плата за информацию – собственная казнь? От чего не собственноручно? Вряд-ли ли у него нет такой возможности. Ему достаточно просто отключить оборудование и оповещение безопасности. Аппарат ИВЛ, капельница, датчики по телу – он полностью лежачий. Не факт, что ему можно в коляске передвигаться. И вообще, почему ему не сделают операцию раз он сынок богатого? А почему эти мысли начали оседать в голове?! Как будто до этого самоубийцы ему было дело. Пхах, нет, бред. Никто из этих людишек не имеет ценности и важности, а особенно первый проходимец, к котому он попал случайно. Боится умирать сам и брать за это ответственность, но просит убить его. Глупо. Никчемно. И... Мерзко.

— Немо значит... а фамилия? Или вас просто по имени? — Не успокаивался Джозеф, которого и так за предыдущий вопрос видно хотели ударить. На сей раз он получил лишь еще более презрительный взгляд в свою сторону. Джозеф снова отвел взгляд, немного поджимая губы. Да что ж такое... Ладно, разговор не идет. Немо подошел обратно к окну.

—Имени хватит. — На документы вздумал брать? Чтобы папаше все доложить? Хах, попробуй. Руки сжали подоконник, он устремил взгляд на улицу.

Ветхих зданий в городе было не так много, все обычно шли под сноску. Здесь новая планировка, дома вдалеке стояли полукругами, но имели резкий переход на квадраты, значит он находился точно в Средней секции. Пока стоит предполагать что восточное крыло. Больница подобного типа не могла находиться на окраине, ту почти всю занимали Гетто. С другой стороны, отсылать самого богатого сына в Среднюю секцию... Центр.

Тучи сгущались, на улице потемнело. Ветер колотил по стеклу и сдирал листву с деревьев – начиналась буря, если не ураган. На телефон больного пришло оповещение от службы безопасности, на улицу не стоило сегодня выходить. С тяжёлым вздохом он повернулся к блондину, их глаза снова пересеклись. Бледно-желтые и небесно-голубые, в глазах обоих сверкала решимость. Однако их переглядки закончились очень быстро, в дверь постучались.

— Медсестры. — опешил больной. Немо еле успел закрыть дверь ванной, как по комнате раздался стук каблуков. Девушка лет 30 на вид, брюнетка, в очках и мед халате прошла в комнату, немного оглядываясь на дверь рядом. Странно, наверное, показалось. Она оглянулась на Джозефа.

— Прошу прощения за беспокойство мальчик, — начала девушка— твой отец звонил, сегодня он заедет к тебе. Просил тебя подготовиться к встрече. — она говорила сдержанно и слегка торопливо, запугано – по тональности определил уже Немо. Джозеф посмотрел на нее, будто не понимая, что она произносила. С чего бы ему так резко заявляться? Это связанно с тем что он переехал сюда?

...

Почему бы просто не перерезать им горло или застрелить их? Да, это вызовет шумиху, однако... он добьется чего хочет намного быстрее, да и не будет глупости с этим сыночком. Хотя очень странно, голос был один, медработников пропускают без пропусков? По виду? По какому признаку определяется тот, кто может войти за эту вооруженную дверь и выйти. Ни одного лишнего шороха, чтоб там находился кто-то еще. Если Немо не показалось, он даже каблуки слышал. Сейчас бы увидеть одну медсестру на каблуках. Что если это просто обман в пользу своей выгоды? Не стоит делать поспешные решения. Хватит сегодня опрометчивых поступков. Все и без того скверно. Он знал весь Харл'е наизусть, даже самые укромные места, но сейчас не мог определить где точно находиться. Если его цель самоубийство... Перед глазами начало темнеть и мерцать, тошнота и резкие боли подступили к горлу. Он ударил головой о кафель, хмуря брови. Нет, сейчас не время! Вспоминай. Вспоминай, вспоминай! ВСПОМИНАЙ! Стоп.

Они говорят об его отце? Угроза еще большей шишке... Время немного развлечься и внести красок в этот мир. Сначала через него сбежит, а после убьет. Улыбка расползлась до ушей, выражая уже оскал, глаза загорелись алым азартом. Он прикрыл одной рукой лицо, но все резко пропало – и чувства и эмоции. Взгляд потух, руки опустились. Тело даже перестало подавать признаки жизни, слушалось, но стало полностью бесполезным куском мяса с костями. Даже стену более не чувствовал при прикосновении. Снова. Он пошарился по карманам, ничего. Парень ударил головой о плитку снова, закрывая глаза.

...

На ее слова Джозеф кивнул, и она тут же удалилась.

За дверью не было слышно никого постороннего, но раздался неприятный треск. Задвинутая щеколда. Повезло, что его тот удар о кафель не был слышен. Немо открыл дверь, но на этот раз он сразу сел за стол, открывая чужой ноутбук. Тот оказался даже без пароля, какая прелесть...

— Что-то случилось? — белобрысый кое-как повернулся к нему. Немо что-то быстро печатал, даже не отвлекаясь на Джозефа. — Знаете, вы первый кого я вижу изнаружи, за долгое время. Можешь рассказать, что там происходит?

— Телефон есть, ноут тоже, в интернете все посмотришь. — Немо нахмурился, но не оглянулся. Ну же, должно быть хоть что-то в этой недешевой коробке. Парень и забыл, что занимался не самым легальным делом. Только все выдавали не то что интересовало Немо. Он покопался и поставил на загрузку одну из программ.

— Раньше, у меня была маленькая подружка, она тоже пациент больницы. До перевода сюда, она выходила в наружность и приносила мне небольшие гостинцы. Фрукты или осенние листья например...

— Ага...— Немо с недовольным лицом полного пофигизма к жизни повернулся к нему. Закачка шла долго. Он оперся об локоть, тяжело вздохнул и смирил того уставшим пустым взглядом.

— Всю жизнь находясь в стенах больницы, есть несколько исходов. Все – следствие бессилия над ситуацией и долгого одиночества. Первое – принятие. Ты становишься частью этого сооружения, не имеешь контакта с людьми более рабочих, все твое окружение становиться собственной тюрьмой, а ты сам не более производства данного эксперимента, тебе ничего более и не важно. Из него следует другой – отрешение. Ты становишься, никем, уходишь глубоко в себя, но ты же станешь себе верным другом. Возможно для других ты все ещё что-то значишь, но далеко не то что ты значишь для себя. И грань того что видишь ты и они с каждым днем будет все больше. Тебе будет сложно найти контакт с людьми и с большой вероятностью ты будешь их бояться, ведь те станут потенциальной угрозой. Второй — это безумие, когда ты медленно, но верно сходишь с ума. При контакте будешь крайне нервозен и дерган, а при одиночестве тебе будет невыносимо, начнёшь говорить с предметами, мозг начнет галлюцинировать, а там уже и вопросов не останется, он возненавидит всех и каждого и себя в том числе, его путы разомкнутся. А последний, я бы назвал его-...

Пока Джозеф продолжал говорить, Немо и сам погрузился в раздумья. Сегодня должна состояться встреча. Если он не явится, позже придется сильно попотеть чтобы выйти из новой передряги. Еще и телефон дома оставил. Впервые подобная хрень пригодилась бы. Так. Он оказался тут после того, как нашел червоточину, но перед тем, как увидеть темноту шкафа было что-то ещё, что-то, что слепило глаза, не давая даже сфокусироваться. Силуэт. Белый в белом помещении, в белом одеянии. Его посчитают безумцем если он это скажет кому-нибудь. Снова галлюцинации? Может он напоролся на шприц, его похитили и до пробуждения держали в шкафу. Ахах, фу, ты сам себя слышал? Нет, бред. Он не смог бы провести в отрубе много времени, промежуток между пробуждением слишком короток. Даже мощные транквилизаторы не вызывали полное отключение так быстро, наркотики тоже. О местожительстве знают лишь три человека. Один дома. Второй на другом конце города, скорее всего вообще сейчас занят. Третий в другой стране. А значит никто ничего не подстраивал. Никто не смог бы отследить, он никого не чувствовал за собой.

— Скажи, Немо, ты умирал когда-нибудь? —именно на этой фразе, его вернули в реальность. Немо поднял одну бровь и покосился на больного. Совсем тронулся тут? Если бы можно было бы умирать и воскресать так просто... Белобрысый замолчал, опустив голову и взгляд, руки машинально сжали одеяло, а губы стали тонкой линией и побелели. — Ты видел смерть, собственными глазами?

— Я – профессиональный убийца. — Что за глупый вопрос? Этот больной решил узнать, что будет за другой стороной жизни, чтобы подготовиться? Забавно. — Я убиваю людей. Я сам создаю смерть. Я вижу ее так часто, что тебе и не представить. — хмыкнул парень, откидывая голову на спинку и прикрывая глаза. Вокруг стало тихо, Джозеф ничего не ответил на это. Блондин даже много шевелиться не мог, не то что встать, эти мысли придавали немного покоя вечно напряженным клеткам его тела. Этих секунд хватило человеку с кучей бессонных ночей провалиться в дрему, а затем и в сон. Дождь за окном ощущался приятным шумом, под который мелкие шорохи Джозефа не было слышно.

Он видел Смерть, он знал, как она выглядела, когда приходила. И она была бы единственной кто пришел на его могилу. Умирать страшно только в самом начале, когда что-то еще имеет смысл.

...

Послышался треск щеколды и скрип двери. Немо вздернулся и сиганул с места, Джозеф лишь спокойно улыбнулся, махнув рукой в приветливом жесте. Тело пробил ледяной душ, и быстро нарастающая тревога под руку с паникой. Он успел метнулся к боковой стене и скрылся за шкафом. Произошло это в пару мгновений, полностью на реакциях и заученных движениях. В эту секунду в палату вошли. Он уснул?! Прямо там, при каком-то человеке?! Невозможно! Неужели настолько обессилен был!?

— Рад тебя снова видеть, сынок! — послышался хрипловатый, серьезный и твердый голос. Немо замер на месте. Что?

— Доброе утро, Отец. Как ваше самочувствие? — Джозеф старался говорить максимально вежливо, со спокойным видом, пока высокий седой человек прошел дальше в палату и присел на стул около него, взял за руку и посмотрел парню прямо в глаза. Его деловой костюм отточен до ниточки, ни единого изъяна.

— Мое – прекрасно, я чувствую себя на все 30! Я о тебе беспокоюсь. Вчера из-за вспышки, ты мог умереть... Поступила информация, что скачок произошел из-за каких-то мелких простофиль, они вывели из строя половину города, но не волнуйся, уже ведётся расследование и скоро-

— Не стоит. Я жив. Давай, будем жить настоящим? Прошу, Отец, наверняка это всего лишь недоразумение. — Старик что-то недовольно пробурчал на это, так и не дав внятного ответа. Они чуть не сделали самый желанный подарок в его жизни, нельзя допустить им серьезных обвинений! Если Отец настроен решительно, то, кто бы то ни был, их с огромной вероятностью вышлют в колонию строгого режима. Хотя оставалось только надеяться, что они сбежали или что Отец про них забудет. — Когда я смогу отсюда выйти и вернуться домой?

— Мы ведь уже об этом говорили. Выйдешь, как только того позволят врачи. — Человек напротив наступил брови и покосился на Джозефа, крепче сжимая его руку. В серых глазах мелькал огонек беспокойства и тревоги. Их взгляды встретились. От него исходила неприятная аура, точнее, его аура. Она внушала страх и панику перед своей персоной, но ему она внушала только мелкое тошнотворное чувство.

— Но ведь они и делают все чтобы я остался здесь дольше, а ты только отдавал свои день-

— Молчать! Я буду оплачивать абсолютно все что сможет излечить тебя! Это хорошие специалисты, знающие, что делать, потому даже не пререкайся со мной! Не важно сколько я отдам за это!! У тебя смертельная болезнь, а эти доктора нашли способ ее вылечить! Другой возможности не будет, не возникай мне тут! Я стараюсь для твоего же блага! Я сам решу, как мне поступать с деньгами! А ты мой сын, и ты выживешь! Я так сказал! — человек в костюме ударил кулаком о тумбочку, та отозвалась гулким стуком. Джозеф опустил взгляд, его глаза посерели.

— Но я и так жив, лечение мне не помогает, мне нужна операция которую я не переживу! Зачем я живу!? Это даже жизнью назвать невозможно! Я мучаюсь изо дня в день. Я не могу этого больше терпеть! 2 года одно и тоже! Уколы, капельницы, операции! Это бесполезно! — от своего резкого крика он чуть не выбил аппарат, очень сильно закашлялся, прикрывая ладонью рот. Грудь отдавала острыми горячими иголками, перекрывая дыхание. Об своем поступке он уже успел пожалеть, он согнулся, но тут же ему прилетела пощёчина. Джозеф зажал рукой рот, давясь уже внутрь себя...

— Молчать кому сказал! — Было больно... Тонкая кожа на лице вспыхнула огнем. Эта тема злила его старика, и непонятно, из-за его собственной выгоды или из любви к сыну. Тяжело поверить во второе, сколько бы это не пытались доказать. Либо любовь равна боли? Тогда отчего в книгах существует и другое? Он никогда не был любим? Ему не хотелось думать об этом.

Голос злого деда гремел на всю палату, Джозеф опустил свою голову и вырвал руку из его ладони, однако ее тут же схватили обратно. Он скривил лицо, но попытался это скрыть, получилось хуже, чем ожидалось. Тишина.

Его снова ставили на место удобства, Джозеф резко расслабился. Пустота, ни злость, ни другие яркие эмоции более не держали его. Пустота захлестнула его с головой в свой собственный ад, он был там как дома. Всю жизнь ему говорили, что надо, как надо, что он должен и обязан. Никто не спрашивал, чего он хочет. Только четкие требования к его личности и поведению, коим он не мог перечить. У его Отца была власть, огромная власть. И он умел ее использовать в полную силу, ровно так, чтобы все что он хотел совершалось, и даже законы были ему не помехой. Единственное, что его Отцу не удалось отнять стала надежда. В книгах, найденных на запыленных полках, описывались истории, в которых он подцеплял и привычку немой мольбы, и надежду закончить тиранию его Отца. Его молитвы помогли ему открыть свою смертельную болезнь, то есть, конечно не они, но это стало шансом сбежать. Ведь если он умрет, не будет наследника для фирмы, а это крушение бизнеса... Он посыплет планы его Отца пеплом и прахом. Но тогда для чего все это было нужно? Зачем он жил ранее и все это терпел? Вокруг все казалось таким глупым. В палате наступила тишина. Почему он более не чувствовал ничего, находясь с этим человеком? Пока он оставался с Немо, ему было страшно? Или уютно? Что если бы его отца резко не стало? Что он бы почувствовал? Ему было больно или страшно? Или это стало бы счастьем?

...

Немо стоял на месте, глаза резко начали теряться в пространстве. Мир множился на миллион осколков, все картинки, звуки, ощущения, ощущались таким отстраненным, совершенно чужим. Глаза накрыла темная пелена, в которой эти осколки растворялись. В животе появилось едкое, противное, пожирающее чувство тошноты. Руки слегка дернулись, все мысли начали быстро путаться, смешиваться в огромный черный ком и размазываться в лужу. Такое вообще возможно? Тревога раздирала ему органы, выворачивала все тело наизнанку. Все горло сдавило. Давно забытое, колючее и жгуче холодное чувство разжигалось вновь. Прямо сейчас, за этой стеной...

— не прощу. — совсем тихо прошептал Немо, пропуская большую часть разговора, он вышел именно в момент, когда кажется они уже расставались. Мужчина встал со стула и сделал несколько шагов к выходу. Почти сразу же его прижали к стене поставляя к горлу пистолет, настолько сильно, что холодный металл оставлял рваную рану и продавливал до самой кости, перекрывая дыхание. На пол пало несколько капель алой крови. Старик улыбнулся, его лицо черной литой маской невозможно было рассмотреть в деталях, лишь единая черная масса и улыбка, такая знакомая, за годы она нисколько не изменилась. Немо стоял перед ним, тяжело дыша, его глаза горели огнем, пламенем презрения, другая рука безжалостно сжимала его горло, казалось ещё немного и он сломает ему шею.

— Ты...ты... ТЫ! ЖАЛКОЕ ПОДОБИЕ ЧЕЛОВЕКА!!! — в его голосе слилась вся ненависть к этому миру, вся накопленная злоба, все негативные эмоции. Ему все ещё было дурно, особенно смотреть на ухмыляющееся лицо этого подонка. — ВЕРНИ ЕЕ!!! ВОЗВРАЩАЙ ДОЛГ, ГНИДА! СВОЛОЧЬ!! Я УНИЧТОЖУ ВСЕ ЧТО ТЕБЕ ДОРОГО!! ТЫ ПОПЛАТИШЬСЯ ЗА ЭТО!!!

— Как интересно, и ты здесь...#/#/9@)#(#/)@+#)\£\/#!:!/@!#/#?*!»..!!....

Немо стоял как вкопанный на одном месте, слыша, как их встреча закончилась, а входная дверь уже закрылась. В висках сильно пульсировало и било по глазам, тогда в комнате повисла тишина, лишь его собственное дыхание было ее нарушителем. Черные пятна мерцали перед глазами. Картина явившаяся несколько секунд назад, нереальная. Еще чуть-чуть и это случилось, если бы не этот чертов припадок. Кошмар не позволил сделать и шагу. В голове был мрак, тысяча мыслей и чувств били по телу в разных органах. Тошнило, бесило, сдавливало и крутило живот и голову. В конечном итоге, Немо опустился на пол прижал колени к себе, уже не обращая внимания на то где он находился. Паника и тревога все не утихали, на них не было причин, но он не мог пошевелится, на лице появилась кривая нервная улыбка.

Лицо, его мазутное лицо ухмылялось своей мерзкой улыбкой. Удар. Еще один. Волны раскачивали доски на которых он сидел, пытаясь скинуть. В секунду мир приобрел очертания комнаты, но одним порывом ветра его скинуло в пучины моря или океана вязкого дегтя. Парень тонул, бился руками, корабль рядом оказался разбит об волны и шел на дно вместе с ним. Воздух кончался, а вода забивала легкие. Тяжелые пучи сковывали руки, мерзкий токсичный запах разил по всей округе. Ветер смешался со штормом и разгонял океан до девятого вала. Ноги оцепенели от холода жижи, руки едва цеплялись за обломки, в легких почти не осталось воздуха. Он поднимался над водой, когда его вновь топила новая волна. На едва поднятую руку напоролась отколотая доска. А следующая волна убила последние силы. Пена закрыла последние клочки неба над головой, тело обмякло, пространство вокруг потемнело, а его в пустом отрешении погружало на дно.

Его кто-то позвал, далёкий слабый голос будто из десятка банок. Слов не разобрать, так же как и человека говорившего это. А оно важно?.. глаза болят. Море стихло. Со дна не слышно шума и не бьет ни одна волна...

— Эй, Немо. Можешь выходить, мы одни! — позвал блондин, в отличие от второго, он уже находился в реальности. Ответа не последовало и не следовало достаточно долго. Джозеф решил, что тот снова уснул и погрузился в книгу. Немо его не слышал.

Темная комната со слабой лампой в центре. Он сидел прямо под ней, вокруг было пусто. Сколько бы Немо не оглядывался, везде абсолютно одинаковые виды. Так и выглядело дно. Пустое, ниже, кажется было уже некуда. Ниже только смерть. На какое-то время он так и остался, в полной темноте и тишине. Неяркая лампочка давала слишком мало света. До нее невозможно дотянуться. Она висела слишком высоко, настолько, что виднелась только капелька света, будто отражение на водной глади. В этой тишине, совсем вдали послышался чей-то голос, знакомый и немного пугающий. Немо не помнил его, но ощущал недоверие от него, даже не мог разобрать что он говорит. Они его перебили, развеяли тысячи нарастающих разных голосов, каждый твердил свое, но они так сливались в единое месиво, не разобрать ни один. Грубые и мерзкие. Пространство вокруг словно становилось все меньше. За ним наблюдали, сотни глаз вокруг, смотрят прямо на него и продирают насквозь. Холод заставлял содрогаться все тело и пробирал до самих костей. Черные силуэты стояли так плотно друг к другу, что кажется уже из них показалось совершенно иное место. В нос ударил до боли знакомый запах сырости. Кисловатые и сладковатые нотки плесени, тихий нарастающий стук по асфальту. Начинался дождь. Рядом вырисовывались жуткие изгибы знакомых домов, мрачный переулок рядом с домом в котором он жил. А вдалеке, светлый, почти белый, приближающийся силуэт подвешенный на тросовую веревку, казалось, он протягивал ему руку. Нет...

— Эй, Немо. Ты ещё не голоден?

Все резко потухло. Немо выбросило из внутреннего мира, он медленно поднял голову, лежавшую на коленях. Он тяжело дышал. Вокруг все гудело и отдавало легким треском, словно хрустящее стекло. На глазах, как и на щеках присохла соль. Немо медленно провел рукой у щеки, он плакал? Кошмар закончился. Неизвестно сколько конкретно он просидел так. Губы отозвались щиплющей болью. Черт, даже пристывшая кровь шипела, но боль уже чувствовалась, хорошо. Конечности отекли, он с трудом смог приподняться. Тело покрыл свинец, ноги с трудом переставлялись, чтобы идти руки то и дело поддерживались за стены. Так Немо доковылял к стулу около блондина, на котором ранее сидел гость. Джозеф глядел на него в недоумении, отвлекаясь от своего увлекательного чтива, и обеспокоенно оглядывал пришельца. Что и когда у того уже успело случиться? Его кожа казалась еще белее, глаза казались отрешенными, он молчал.

«На его глазах, убили его собственную мать, стражи порядка закрыли это дело даже не начиная. Все что у него оставалось, это месть, именно этот путь остался осиротевшему ребенку. Он запомнил все. Лицо убийцы, его голос, его одежду. Больше никогда он не верил в законы и справедливость. Презирал богатство и бедность. Его учителем стали улица, бродяги, воры и ночные насильники. Он питался помоями, крысами и объедками местных таверн.»

Стр. 327. Глава 8. «Мертв изнутри, история убийцы» Генри Дейл.

...

На улице все стихло. Ветер мирно подвывал за окном, небо просияло лазурно-прусским цветом, оставались лишь малые облака. Солнце давно зашло, но последние лучи ещё освещали небо. Словно город накрыла ночная пелена и даже птицы, затихли, давая небесным силам накрыть их временным спокойствием и умиротворением.

Человек в гавайской рубашке шел по улице, с вместо принятой огромным количеством людей сигареты, палочкой от мороженого. Ходить по ночному городу, особенно в такие вечера – настоящее наслаждение. На улице прохладно, спокойно и легко. Проходя по небольшой алее, он остановился перед лежащей на каменной плитке птицей. Раздавил велосипед и уехал по своим делам. Мужчина наклонился и поднял ее на руки. Это был воробей. Воробей главный символ свободы, в этой стране был гораздо более значимой чем черный гугги, орёл или тот же лебедь. Быстрая и маленькая птица которую было сложно поймать. Печально, что свободу задавить так же просто, как и маленькую птичку, но ход судьбы не изменить. Не ему. Он не мог просто перевернуть весь мир ради того, что люди все равно в конечном итоге уничтожат, а может и нет. На несколько секунд его ладони прикрыли воробья, слабый выдох в щель между ладонями и словно прах, маленькие белые сияющие голубым частички разлетелись во все стороны и тут же пропали. Ещё одна нить жизни обратилась в изначальную форму. Где-то на другой стороне планеты его брат подберёт душу этого создания, и она возродиться вновь. И все же было интересно, где те ребята нашли этот камушек...

...