Ты дура? Сними этих уродов!
Раиса сидела на кровати и бережно поправляла плакат группы «Кино», который только что приклеила. Да так аккуратно, будто бы это нечто священное.
— Ну что, ребята, когда новый альбом выпустите? Лидка говорит, что ко мне и на метр не подойдет. Мол, задолбала я её с «Камчаткой» и «Последним героем». Ну а что поделать, если это мои любимые? Могу ей «Транквилизатор» спеть, — себе под нос говорила девушка, сама даже не зная, с кем говорит.
— Ну, нечего, пусть у неё будет хоть один человек с нормальным вкусом. Не то что ваши «Миллион алых роз». Как можно такие сопли слушать? Другое дело — «Последний герой».
Нормальные девчонки слушают «нормальную» музыку, Рая.
Тихий монолог прерывается грозным голосом матери.
— Да... да... — неохотно говорит Раиса, не зная, что ей больше не нравится: то, что её мать вечно поливает грязью её любимую группу, или эта чертова короткая форма имени «Рая».
— Что дакаешь? Лучше бы послушала мать... — Женщина не успела договорить, как её взгляд перевёлся на очередной плакат над кроватью дочери.
— Ты что, дура? Сними живо этих уродов! — вскрикивает недовольно женщина.
— Ма, это не уроды, а «Кино»! Великая группа, если ты не в курсе, — объясняет Раиса, как маленькому ребёнку.
— Сборище людей, которые не добились ничего, кроме как песни горланить и на гитаре бренчать. Тоже мне «великие» люди. Куда катятся наши советские люди? Стыдоба! Снимай, говорю! — не унимается женщина.
— Не буду я ничего снимать! Хоть убей, но не сниму! Понятно?
— Кого ж я породила? Тварь неблагодарная! Так и здохнешь в канаве со своим «Кино», попомни мои слова! Попомни, скотина неблагодарная! — после того как все негативные эмоции были выплеснуты, женщина быстро выходит из комнаты с грохотом, хлопая и так шаткой дверью.
— Ну, нечего, ребята. Так и живем. Все говорят, что нужно кем-то мне становиться. А я бы хотела остаться собой. Так же ты говоришь, Витя? Твоя правда. Я тоже хочу. Жалко, мне таких возможностей не дают.