Отражение
Её не было в спальне Дэнвеля. Моё сердце в тот момент, когда я не обнаружил там девушку, сжалось до невероятно маленьких размеров. Мной овладел страх, как и тогда, когда Диг сообщил мне о пропаже Милы. Разбитый после разговора с Мери, я стал тенью. Призраком. Бестелесным. Обреченный вечность скитаться по этому проклятому дому, где было много горьких воспоминаний. Моих воспоминаний. А после новости и вовсе потерялся.
— Да где же ты?.. — прошептал я, рыская по дому, словно пёс - ищейка. Я искал её следы повсюду, но только у нашей спальни моё разбитое сердце закололо. Я неспешно открыл дверь и зашёл в светлую комнату.
Мила стояла ко мне спиной, которая болезненно дрожала. После до меня донеслись всхлипы. Моё тело пробил озноб. Я взглянул в огромное зеркало и увидел, что девушка держит в руках фотографию в рамке. Не трудно догадаться, что на ней были мы. Счастливые, влюблённые, настоящие. Я не лгал ей, когда говорил о любви. Клянусь, тогда это было искренним.
— Зачем ты так со мной?.. — прошептала она, обращаясь ко мне на снимке. Её тонкие пальцы водили по моему лицу, а слёзы падали на стекло.
—Прости за это, — охрипшим голосом произнёс я, на что девушка среагировала мгновенно: она подпрыгнула, выполнив фотографию и обернулась. Теперь мы смотрели друг другу в глаза, читая там наши эмоции, далёкие от приятных.
— Зачем ты так со мной? — Её вопрос повис в наэлектризованном воздухе. Я вдохнул через нос. Зачем я так с ней? Не знаю. Так вышло. Я не хотел. Не думаю, что эти жалкие оправдания хоть чем-то ей помогут. Она не захочет меня прощать, а мне этого и не нужно. Не достоин. Как жестко иногда бывает судьба, но люди ещё хуже. Она даёт нам испытание - Мы проваливаем, даёт шанс - мы его упускаем. Всё предельно просто и от того наша история настолько печальна. Любил Мери - потерял; полюбил Милу - разбил ей сердце. Ничто в этом мире не позволяет мне стать поистине счастливым. Хотя. это ложь. Я сам причина своим несчастьям. Их грёбаный творец.
Тишина начинает давить. Нервные клетки лопаться. Мила злиться. И я не могу оставить этого. Хотел ли нажать на тормоз? Изменить ситуацию? Не знаю. Не уверен. Смотрю на девушку перед собой и не совсем узнаю её. Что осталось от Милы Гарнер? Той самой, которая вдохновляла меня, которой можно было любоваться часами, которую можно было слушать взахлёб?
« Ты её растоптал, придурок», — выплевывает моё подсознание. Оно сочится ядом. Моим же на меня же. Ужасно. Хочется уйти. Снова. Сбежать, как я любил когда-то в юности. Помню, Мила говорила, что мы в этом с ней похожа. А в остальном? Больше ни в чём. Посмотрите на неё: сильная, волевая и даже сейчас, плача, она выглядит куда отважнее многих мужчин. И вот, она утирает слёзы рукавом и сощуривает глаза. Ненавидит, хочет избавиться от меня.
— Предатель! Ненавижу! Уходи и больше не подайся мне на глаза! —кричит она, и я покорно покидаю её. Ухожу прочь, проклиная себя сотни раз за то, что привёз её сюда.
***
«Чем безупречнее человек снаружи, тем больше демонов у него внутри...»
Помню, когда прочитала эти слова. Мне было двенадцать. Я любила книги. Тогда я зачитывалась настолько, что теряла счёт времени. Забывала обо всём. После мнимой смерти родителей, моё забвение прекратилось. Слишком опасно находиться в выдуманном мире, когда нужно держаться на прову в настоящем. Надо научиться выживать. Начала подрабатывать. Листовки, газеты и прочая мелочь, которая не доставляла приличной прибыли, но... эти крохи спасали меня. Я мечтала подкопить и уехать. Навсегда. Далёко. Надолго. Возможно, даже покинуть Лондон. Помню, я даже выбирала место на карте Англии, где бы меня не достала тётя. Чтобы никто не достал. И только сейчас, через много лет после этого, я вспомнила. Вспомнила, куда хотела отправиться. Я хотела в Бирмингем.
— Прости меня, — снова прошептал он и сбежал, захлопнув дверь. Слабак. Не смог вынести моей боли. Тогда зачем было причинять?..
Мне хочется навсегда забыть этот чертов момент моей слабости. Каждый рванный вздох мне давался с огромным трудом... сердце, бешеное, кричала о том, что место, которые я приняла за дом, за долгожданный и подлинный, стал местом погибели моей женской чести. Меня растоптали, смешали с грязью, наигрались и выбросили. Я оказалась в мусорка, хотя... разве мне вообще удавалось из неё выбраться?
Как же я ненавижу это.
Ненавижу себя.
Я посмотрела на себя в зеркало. Жалкая картина. Сижу на полу, реву как последняя плакса. Ною, хотя и обещала себе не допустить этого. Рывком поднимаюсь, ноги не слушаются, подкашиваются. А мне противно. Всё это. Весь этот мир. Кидаюсь к шкафу и выбрасываю из него мою одежду на кровать. Через пару секунд ощущая необычайный прилив сил. Я уеду, исчезну, спасусь. От ада, на которой меня здесь обрекли те, кому я доверяла. Предатели.
Стук в дверь. Негромкий, но нервный. Чутьё подсказывает мне, что сейчас снова придётся слушать извинения. Я напрягаюсь, твёрдым голос проговорив:
— Войдите.
Дверь медленно распахнулась, и на пороге появилась Мери. Я сжала челюсти до боли, до скрипа. Видимо, миссис Лоренс бесстрашная, если решила «навестить» ту, у которой увела любимого. Или же я у неё увела?..
— Что нужно? — будничным тоном спросила я, скрестив руки на груди. Она потупила красивые глаза, обрамленные пышными ресницами, в пол. Я усмехнулась. — Перестань тратить мое время зря. Я тут, как ты, наверное, ещё не успела заметить, собираю вещи!
Она, наконец-то, решилась посмотреть на меня. Даже больше. Девушка вглядывалась прямо в глаза, наверняка читая в них ярость. Но этот гнев был предназначен не ей. Мери не передавала меня. Стефан - вот, кого сейчас я больше всех ненавидела.
— Мы не хотели, чтобы всё так закончилось. Она сожалела – это было очевидно. В жестах, взгляде. Поверь, Мери, я тоже сожалею. Возможно даже больше чем ты.
Её глаза буравили меня, словно пытаясь достучаться до моего благоразумия. Но, к сожалению, ты пришла не в лучшее время. Я слишком поглощена злобой.
— Уходи, пожалуйста, — прошептала я.
Знали бы, как сложно мне дались эти слова. Мне хотелось выть, лезть на стенку, или сбежать. Да, сбежать! Отличная идея. Бег - моё спасение. Так было всегда, и даже годы борьбы с миром и со самой собой ничего не изменили. Я всё та же маленькая девочка, потерявшая родителей. Одинокая и никому ненужная.
— Я очень любила Стефана... И очень хотела быть с ним до конца, — зачем-то начала Мери. Я сжала ладони в кулаки. Она сглотнула и продолжила, представив, что не заметила моего мрачного выражения лица: — Мистер Лоренс сказал мне, что сделает из Стефана инвалида. Что разрушит его карьеру, его жизнь. Мне было страшно И я была вынуждена согласиться на его предложение о браке. Дэнвель был напуган не меньше. Мы поженились, когда Стеф был на гастролях. И приехав, он... Это было ударом. Ненависть, обида, боль – всё это стало частью нас на долгие годы. А потом, —она запнулась и закрыла глаза, — Стеф позвонил. За три года впервые. Мы были ошарашены и... рады. Даже мистер Лоренс изменился. После того, как мы узнали о его болезни, он стал. более мягким что ли. Более человечным. И он обрадовался, когда узнал о тебе. Искренне. Возможно, что болезнь породила у него чувство вины. И вот, Стеф обрёл своё счастье. После мы долго включали его голосовое сообщение. Голос, всё такой же мелодичный, рассказывал о тебе и о том, что хочет всё исправить. И мы на краткий миг в это поверили. Что вот, вы приедите и убьёте наших демонов. Прогоните тьму. Но она слишком долго живёт здесь, что уничтожить её почти невозможно. Ты попыталась. За это мы все тебе благодарны.
Я слушала её, внимала каждому слову, но, увы, всё ещё не понимая смысла всего этого. Пустой диалог. Разве он принесёт нам облегчение? Лично мне нет.
— Теперь ваша семья воссоединилась. Пару месяцев и, как бы эгоистично это не звучало, но мистер Лоренс умрет. Тогда вам не о чем будет беспокоиться. Развод, думаю, для вас не составит больших забот. А Стефан... Он действительно тебя любит. А ты его.
Последние слова словно током ударили её. Мери встрепенулась и распахнула глаза. Большие и красивые, такие, какие у меня никогда не было. Не настолько прекрасные. Не настолько прилагательные.
— Ты так легко об этом говоришь, словно...
— Мне не больно? — нервно үсмехнувшись, спросила я. Та неуверенно кивнула. Видимо, она хотела, чтобы я сейчас не чувствовала боли. Мэри и так уже сполна насытилась чувством вины. Достаточно с неё. — Я просто. Просто понимаю, что ты очень важна ему. Как бы я не старалась, всё равно не смогла затмить тебя. — Слезы от признания поражения стояли где-то на полпути. Я сдерживала их, как могла. Нужно быть сильной, но... ради чего?.. — Берегите друг друга. И... не скрывайте ничего.
Я поспешно отвернулась. Предательские слёзы полились из глаз. Что-то часто меня начали предавать.
Она ещё с минуту смотрела на меня, что невероятно напрягало, а после наконец оставила меня наедине с собой. Я глубоко вздохнула и села на кресло. Мне нужна капля покоя. Нужно собраться и обуздать гнев. Необходимо. После всё закончиться. Я уеду, улечу, вернусь в Лондон. Вырву из памяти все моменты, связанные с ним. Да и со всей семейкой Лоренсов, за одним маленьким исключением. Я не хочу забывать о Дэнвеле. Мне придётся хорошенько укрыть воспоминания о нём глубоко внутри, чтобы вытащить потом и просто наслаждаться. глубоко вздохнула и, облокотившись на спинку кресла, захлопнула глаза. Пусть весь этот ад уже закончится.
***
Мне не хватило совсем немного. Года, дня или возможно секунды, чтобы стать по-настоящему счастливым. Кто я? Человек с большим амбициями или же человек с бездной в душе? Я изнемогаю от собственного бессилия, но... кто творец всего этого, как ни я сам?
Мила. Твои серые глазы самое прекрасное, что я когда-либо видел. Мне кажется, что если бы однажды ты не появилась передо мной, я всё равно бы искал бы тебя. И нашёл бы, пообещав никогда больше не отпускать...
Мир слишком несправедлив, правда? Ты смотришь мне в глаза со слабо скрытой нежностью, хотя и не любишь меня. Да кто я такой, чтобы меня любить? Тень отца, двойник. Мне больно и страшно таким быть. Быть тем, кого все презирают. Ты тоже, возможно, желала бы призирать меня, но... волей судьбы решила сделать ещё хуже для нас. Сделала друзьями. Сделала нас частью чего-то искреннего. Мне так хочется быть преданной этой странной дружбе. Не разбивать тебя, помочь тебе, но как быть, если твои глаза заставляют меня желать тебя?..
Что мне делать с этим? Что?..
***
Я проснулась следующим утром с тяжёлой головой и не менее тяжёлым сердцем. Мне хотелось уехать прямо сейчас, но, как назло, такси отказывалось ехать в эту часть города. Удивительно гиблое местечко.
— Диг? — позвала я старика, когда тот проходил мимо спальни со свежей газетой и чашечкой кофе. Не трудно было догадаться, кому именно он это нёс.
— Да, мисс? — Он добродушно улыбнулся, и мне вдруг стало гадко. Ведь дворецкий тоже знал все. Но, с другой стороны, какое он имел права раскрывать чужие секреты? Пересилив себя, я улыбнулась ему в ответ.
— Эм... у Лоренсов же есть служебные машины, верно? Одна из них ведь может отвезти меня в аэропорт?
Старик совершенно не удивился моему желанию покинуть особняк. Он лишь трепетно проговорил:
— Конечно есть, но нужно спросить разрешения у мистера Лоренса. А пока отдохните. Может Вам принести что-нибудь?
Я отрицательно покачала головой, прикусив губы.
— Простите, а какого именно Лоренса Вы спросите?
— Дэнвеля.
Из меня вырвался выдох. Даже не знаю, причислить его к облегченным или тяжёлым.
— Спасибо.
Я снова скрылась за дверью спальни и обессиленно рухнула на мягкий ковёр. Сбежать отсюда оказалось довольно затруднительной задачей. Кажется, что я настолько полюбилась дому, что он совсем не хочет меня отпускать. Радоваться мне или горевать? Первое - слишком глупо, особенно в свете недавних событий, второе - надоело. Но что-то точно надо делать. Может, вздремнуть? Сон довольно приятно действует на нервы. Далёкие кошмары, которые преследовали меня с детства, в особняке прекратились, заменяясь чёрным забвением. Плюс этого состоит в многих вещах. Например: я могу расслабиться. По-настоящему. Когда встаю, нет ни холодного пота, не напряжения во всём теле. Иногда, конечно, это немного пугает. Не видеть сны - это странно, но я начинаю привыкать. А привычки губительны. Ну, в основном. Поэтому дам совет: не привыкайте. Меняйте всё вокруг себя каждый день, тогда, возможно, вы будите всегда счастливы.
Мои размышления прервал ставший мне уже ненавистным стук в дверь. Я ударила себя по лбу, пытаясь заставить себя не подниматься. Просто сидеть, уткнувшись в сплетение своих рук и отречься от мира. Забыться. Снова кто-то своими, несомненно, тонкими костяшками провёл по деревянной поверхности. Я вздохнула и, набравшись сил, шумно поднялась. Не заботясь о том, кто может быть за дверью, я распахнула её и мгновенно встретилось взглядом с Дэнавелем. Сейчас он выглядит иначе: вместо просторной футболки, к которой я уже привыкла, находясь рядом с ним практически круглосуточно, на нём теперь был дорогой костюм синего цвета, а на шее праздничная бабочка. Я удивлённо вскинула бровь.
— Ты решил отпраздновать мой отъезд? — съязвила я, скрестив руки на груди. Тот усмехнулся.
— Сегодня помолвка Вероники и Айрона.
— Круто. Рада за них. Но что ты забыл в моей комнате?
— Тебя.
Я тупо стояла где-то с минуту, а потом вдруг до меня дошёл смысл его слов.
— Ты со мной хочешь пойти?!
Он скептично оглядел меня с ног до головы, а потом довольно брезгливо заметил:
— Да, если ты найдешь что-нибудь другое.
Я со злостью сощурила глаза, только потом вспомнив, что на мне из одежды была только пижама, в которую меня переодели слуги. Моя любимая, со слониками.
— Так. Во-первых: не хами! Это моя любимая вещь после свитера с оленями! Во-вторых: с какой такой чести ты соизволил пойти со мной? А как же Мери?
Он пожал плечами и довольно просто ответил:
— Я хочу пойти с тобой.
— Думаешь после того, как моя собственная помолвка разорвалась, я горю желанием пойти на чужую? Не кажется ли тебе, что у меня психоделическая травма и мне противопоказано смотреть на счастье других?
Он хмыкнул и облокотился на дверной косяк, тем самым перекрыв все возможности избавиться от него. Во мне возымело невероятно сильное желание ударить Дэнвеля, чтобы стереть с его лица знакомое выражение, которое преследовало меня с первого дня знакомства и до недавних событий, когда мы стали... близки? Звучит странно.
— Оставь свои глупые отговорки до следующего раза, а сейчас я хочу, чтобы ты переоделась и поехала со мной на праздник моей лучшей подруги. Для меня это действительно очень важно. Будь милосердна и не заставляй людей нас ждать.
Желание ударить мужчину увеличилось вдвое, но почему-то вместо этого я лишь ушла в глубь комнаты и вытащила из грубы вещей чёрное, коктейльное платье, которое купила лишь потому, что « у каждой женщины должно быть маленькое чёрное платье». Я усмехнулась и ушла переодеваться.
Чувствую, меня ждёт весёлый вечерок...