Милый дом
Минул ещё один день после той памятной ночи в пещере. Друзья отмахали не один километр по странному лесу, останавливаясь лишь, чтобы перекусить из бабкиной котомки, продукты в которой почему-то никак не кончались, к великой радости Чижика, который категорически не хотел убивать каких-либо зверей, даже под страхом голодной смерти. И купались в ручье после пыльной тропинки, причём Чижик почему-то всегда мылся отдельно, как будто сторонясь Лёшки, но тот не обращал на это внимания — мало ли какие у мальчишки могут быть причины. Может, он просто стесняется, что, кстати, очень соответствовало образу подростка.
— Лёш, а мы не можем свернуть с луча? — как всегда с улыбкой спросил Чиж.
— Нет, мой мальчик. Мне потом дороги не найти, это сейчас луч прямой и ровный, а завтра, кто знает. А колдуна этого мне повидать надо бы... — задумчиво проговорил Алексей, продолжая топать по уходящей в перспективу ровной алой линии. — А что случилось, родной?
— Да просто вон за тем пригорком мой дом стоит, а луч как раз через него проходит, — первый раз за день с печалью произнес Чиж.
— Ты, что же, и отца увидеть не хочешь?
— Хочу, всем сердцем хочу, — глаза у мальчика наполнились слезами, — да вот мачеху боюсь, как бы она с нами чего худого не сделала.
— Я с тобой, дружище, а вдвоём мы стоим десятка противных мачех, — попытался подбодрить Чижика Алексей, — в крайнем случае, потихоньку ночью улизнём. Делов-то.
— А сколько твоему папе лет? - как бы между делом, поинтересовался Коляда. — Наверное, уже в возрасте?
— Скажешь тоже, — лучезарно улыбнулся мальчик, — ему и сорока лет нету ещё.
— А мачехе сколько? — сдуру ляпнул Лёшка.
— Ей может быть сколько угодно,— сразу погрустнев отозвался Чиж,— но выглядит она не старше меня.
— Ясно, — попытался уйти от неприятной темы Алексей.
— Это не всё, — опустив глаза тихо сказал мальчик, — я тебе сказать должен, только не знаю как.
— Говори, как есть. Что ты мне такого страшного можешь сказать?
— Я, ну в общем, я не мальчик, — скороговоркой выпалил Чиж и мгновенно стал красным как рак.
Все кусочки мозаики сложились моментально у Лёшки в голове: отдельное купание в ручье, такой ангельский, совсем не мальчишечий голосок, постоянная улыбка и, если слёзы, то в три ручья, а главное, необъяснимая ранее нежность, которую постоянно испытывал Алексей к этому милому мальчику, причём чувства, которые охватывали его в это время нельзя было назвать ни братскими, ни отцовскими.
— Не плачь, глупый ребёнок. Я что-то подобное подозревал, но не был до конца уверен, поэтому и молчал. Зато теперь ты можешь быть сама собою и не напрягаться, играя совершенно ненужную меж нами двоими роль. И знаешь, где-то в душе я даже рад, что ты не мальчик, а то я уже себя в извращенцы хотел было записать, — выпалил Алексей и ласково поцеловал девушку в самый уголок рта.
— И как же тебя зовут, прелестное создание, на самом деле? — не обращая внимание на смущение бывшего Чижика, спросил Лёшка.
— Наташей, — вдруг смело глянув ему в глаза, ответила девушка.
— Наверное, это судьба, — как будто сам себе пробурчал Коляда и, показав на видневшийся на пригорке красивый большой, особняк спросил:
— Так это и есть твой дом?
— Да, здесь я родилась и выросла, и здесь же умерла моя мама, — снова со слезами в голосе проговорила Наташа. — А теперь там поселилась эта тварь мерзкая, которая наверняка маму в могилу и свела, — неожиданно жёстко выпалила девушка, и Алексей впервые за время их знакомства увидел в её глазах ярость.
— Теперь мы вдвоём Чижик, — по привычке назвав её старым именем, сказал Лёшка, — и что бы она там из себя не представляла, я клянусь тебе, что пока не выясню это, мы оттуда не уедем.
И они с разными чувствами, но с одним желанием во всём разобраться, медленным шагом пошли к родному дому Наташи.
Подойдя вплотную, Алексей увидел прелестное трёхэтажное здание с резными колоннами поддерживающими портик и двумя крылатыми целующимися амурами на флюгере крыши. Снизу доверху стены всего строения опутывал прекрасный золотистый плющ. Справа от дома имелся небольшой парк со старыми липами, который пересекали узкие прямые дорожки, выложенные красной плиткой. Слева, видимо, были какие-то хозяйственные постройки, а прямо перед домом бил вверх на высоту пяти метров великолепный фонтан, окружённый четырьмя лавочками с кованными спинками. На одной из них сидел, опираясь на палку, пожилой мужчина и, похоже, мирно дремал.
Увидев старика Наташа бросилась к нему, обняла его за колени и, глотая слёзы, проговорила:
— Здравствуй, папа...