Ложь во взгляде
Прошёл месяц с того дня, когда они были заперты в той комнате. С тех пор между Минхо и Ханом повисло странное, почти удушающее напряжение. Ни один из них не осмеливался заговорить о том поцелуе. Словно это было чем-то запретным, тайным, чем-то, что никогда не должно было случиться.
Минхо продолжал приходить в 11-А как временный преподаватель, проводя уроки чётко, сухо, без лишних эмоций. Он держался строго и холодно, как будто ничего не произошло. Как будто Хан был просто учеником. Просто очередным лицом в классе.
А Хан... Хан старался не смотреть в его сторону. Он сидел на задней парте, у окна, всё время пряча взгляд, опуская глаза в тетрадь. Но как только Минхо поворачивался, он украдкой ловил его профиль. Его сильные руки, строгие черты лица, аромат кофе и табака, который всё ещё вызывал в теле дрожь.
Этот месяц стал пыткой.
Каждую ночь Хан прокручивал тот момент в голове. Его дыхание, его губы, тепло его тела. Он помнил, как сердце колотилось, как внутри всё переворачивалось, будто это было впервые и навсегда. Но после — пустота. Ни слов, ни взгляда, ни намёка.
Минхо будто всё стёр. А Хан — не мог.
⸻
Вечером, когда солнце уже садилось, и город заливался мягким оранжевым светом, Хан возвращался домой. Его путь лежал через парк, отдалённый, тихий. Он всегда ходил один, в наушниках, думая о будущем, о своих мечтах, и — всё чаще — о Минхо.
Он шёл с рюкзаком за спиной, слегка задумавшись, когда впереди, у скамейки, заметил знакомую фигуру. Высокая, уверенная походка. Даже на расстоянии Хан узнал его. Минхо.
У него напротив сидел кто-то. Парень. Чуть младше, симпатичный, с яркими чертами и нахальной улыбкой. И в следующую секунду Хан увидел, как Минхо, слегка наклонившись, целует его.
Мир замер.
Воздух исчез.
Хан почувствовал, как что-то острое и тяжёлое впивается ему в грудь. Он замер на месте, как будто парализованный, не в силах отвести взгляда. Всё внутри кричало, разрываясь от боли и ревности.
Чонин.
Он узнал его. Старший студент, яркий, популярный. О нём ходили слухи. И вот сейчас он был с Минхо. Его губы касались тех же губ, которые Хан помнил до боли. И всё, что казалось реальным, всё, во что он почти осмелился поверить — разбилось в одно мгновение.
Хан опустил взгляд. Он отвернулся, сделал шаг назад, потом ещё. Сердце колотилось, в горле застрял ком.
"Почему?.. Зачем ты это сделал?.. Зачем ты тогда говорил, что мы созданы друг для друга?.. Зачем ты меня целовал?.. Зачем ты смотрел на меня так, будто я — весь твой мир?"
Слёзы начали обжигать глаза. Он быстро пошёл прочь, не разбирая дороги. Дома он едва справился с замком, бросил рюкзак, захлопнул дверь и рухнул на кровать.
Он не пытался сдерживаться.
Он плакал.
Словно всё внутри рухнуло. Он сжал подушку, уткнулся в неё, и рыдания стали громче. В груди жгло, сердце будто лопнуло. Он ведь поверил. Он ведь подумал, что это могло быть чем-то настоящим. Он, глупый омега, мечтавший о сказке, о принце, о любви...
А он — просто учитель. Холодный, сдержанный, чужой. И, как оказалось, уже не одинокий.
Хан заплакал ещё сильнее.
"Ты ведь сам сказал... сам... что чувствуешь это. Так почему ты теперь смотришь на другого?"
В ту ночь он не смог уснуть. Он просто лежал, обняв подушку, и в голове снова и снова звучали слова, которых он никогда не услышал от Минхо после того поцелуя.
"Ты нужен мне. Я чувствую это."
Но теперь они звучали, как ложь.