двойное наследие

Укутавшись в одеяло и подвернув его уголок под щеку, Рэйв начал размышлять обо всем, что успело произойти за день. Остановившимся взглядом он смотрел в темное зачарованное окно и вспоминал…
* РЕТРОСПЕКТИВА *
Сразу после столовой слизеринцы направились на пару Чар. Когда Рэйв предложил найти Драко, Тед и Винс сообщили, что в этом нет смысла – Панси за ним присмотрит и в случае чего вполне сумеет отбуксировать в лазарет. А вот если опоздают все остальные, то профессор Флитвик не сочтет беспокойство за Малфоя уважительной причиной и снимет десятка три-четыре баллов. Послушавшись совета, Рэйв забрав сумку, двинулся за одноклассниками к кабинету Чар.
Мастером этого направления Ворон не был, но был очень силен в создании разного рода узкоспециализированных заклятий, поэтому особых трудностей от предмета не ожидал. И он не ошибся. Чары Фонтана были простыми, но очень эффективными в случае острой необходимости. И он отлично с ними справлялся. Поэтому, завершив вместе со всеми упражнение, заданное профессором, он перестал что-либо делать, зная, что все равно сумеет наполнить свой тазик. Сейчас его куда сильнее интересовало, где же, собственно, Драко и Панси.
Примерно через полчаса после начала первой пары двери класса распахнулись, и вошла незабвенная парочка. Гриффиндорцы, явившиеся не на много раньше, злобно заржали. Профессор Флитвик строго поинтересовался:
- Почему так сильно опаздываем, молодые люди?
Ответила Панси:
- Простите нас, сэр. Драко стало плохо за обедом, я водила его в больничное крыло.
- Ну что ж, тогда садитесь и впредь постарайтесь не есть и не пить ничего такого, что может вызвать отравление.
На щеках блондина появились яркие красные пятна. Гриффиндорцы просто полегли на столы от хохота, но юный аристократ с достоинством ответил, собравшись с силами:
- Конечно, сэр. Надеюсь, произошедший досадный инцидент более не повторится.
Профессор кивнул, и слизеринцы поспешили занять свои места. Драко, все еще мертвенно бледный, плюхнулся на скамью рядом с Рэйвом и так мастерски притворяющимися полными дегенератами Винсом и Грегом. Кребб немедленно поинтересовался:
- Ты как? Жить будешь?
- Не знаю. Не уверен. Мерлин, какая же гадость… до сих пор во рту противно… Что у нас сегодня?
- Чары Фонтана. Надо наполнить тазик. – Винс ткнул пальцем в емкости на столах. – На выполнение задания - две пары. К концу второй зачет на оценку. Не переживай, это гриффам паршиво.
Блондин, как и Рэйв, внимательно посмотрели на доблестных соперников и тихо засмеялись в ладони. Что только не творили эти олухи. Уже половина из них была мокрой с головы до ног, а другая половина почему-то щеголяла разноцветными перьями, вставленными в волосы, одежду и даже в уши. Эдакий курятник на выгуле. И такой же галдящий. Ворон зажал руками уши. Сидеть в таком шуме становилось невыносимо.
Слизеринцам повезло – профессору тоже не нравилось терпеть подобное в своем кабинете и на своем уроке. Несколько раз попросив возбужденных подростков вести себя потише, он махнул на них рукой. В прямом смысле. И в классе повисла тишина. Студенты Змеиного Дома вздохнули с облегчением.
После этого все шло гладко. До тех пор, пока не потребовалось демонстрировать отработанный материал. Вот тут и начались проблемы.
Профессор начал опрос с Гриффиндора. Первые трое сдали все легко и просто. Но потом…
Вперед вышел Уизли. Его заклятие было сказано четко и движение палочки было верным, но струя воды, вместо того, чтобы ударить в тазик, оказалась направлена в сторону слизеринцев. Облитая с ног до головы Панси тихо охнула. В ее глазах вспыхнуло презрение к представителю Дома Годрика. Профессор Флитвик мягко попенял нерадивому студенту, даже не сняв баллов за такое вопиющее нарушение и столь откровенное издевательство. После этого каждый второй считал своим долгом направить наколдованную воду в сторону ненавистных соперников. Правда, после второго раза им это надоело, потому что Рэйв выставил щит. Его идею поддержали все остальные и с этого момента ни капли воды не коснулось недовольных слизеринцев.
Опрос Змеиного Факультета начался с Миллисент. Она четко выполнила задание и гордо вернулась на место, хотя с ее платья по-прежнему капала вода, которой ее окатил Дин Томас.
После нее пошли сдавать навык Винс и Грег. Надо было видеть лица гриффиндорцев, когда эти двое безошибочно выполнили все, что требовалось с первого раза. Да, такая изощренная издевка вполне в духе Слизерина. И ведь не придерешься, драться не полезешь… Рэйв хмыкнул, потерев переносицу. Он сам отчитался полно и быстро, и теперь приготовился наблюдать за Драко, которому профессор дал больше времени на подготовку.
Блондин, на лицо которого до сих пор не вернулась краска, вышел вперед. Того, что произошло дальше, не ожидал никто. Откуда-то с рядов Гриффиндора раздался ехидный шепот, который не смог разобрать, как ни старался, Рэйв, отлично, однако, услышанный Драко. Полочка, из которой струей била вода не изменила положения. К обидчику был обращен только взгляд. По крайней мере, Рэйв так считал, потому что староста стоял к нему спиной и Ворон не мог видеть его глаз.
А потом раздались крики ужаса. Симус Финнигам с ног до головы был покрыт небольшими язычками пламени. Его товарищи попытались потушить огонь, активируя свежевыученное заклятие. Но безуспешно. Юноша же находился в состоянии шока. Он не двигался с места и постоянно кричал, прерываясь только чтобы набрать в легкие воздуха.
Спустя примерно минуту Рэйв хихикнул. Потом еще раз. Потом зашелся смехом. К нему присоединились остальные слизеринцы. Крик немедленно стих. Драко, продолжающий стоять перед классом, ошалело наблюдал за творением рук своих. Финниган поднял руку и помахал ей. Начал осматривать себя. Гриффиндорцы некоторое время молчали, переваривая произошедшее, после чего стали самозабвенно во всю мощь легких высказывать все, что они думают о «слизнях». Профессор Флитвик, все это время, видимо, понимавший, что огонь – просто иллюзия, улыбался, не спеша снимать у кого бы то ни было баллы.
Поскольку Драко был последним, кто сдавал зачет по этому заклятию, преподаватель решил отпустить всех пораньше, до звонка. В коридоре гриффы окружили слизеринцев, угрожая всеми мыслимыми пытками за подобное издевательство. Ссору на нет свел тот, из-за кого она и началась. Драко устроил еще одно соблазняюще-ненавязчивое представление, после чего мужская половина Дома Гриффиндор поспешила удалиться. Следом потянулись и девушки, так же не пожелавшие становиться объектом увлечения ненавистного хорька. Пусть даже и настолько изменившегося.
Во время ужина все слизеринцы - шестикурсники допытывались, как же Малфою удалось сотворить такую реалистичную иллюзию. В ответ Драко только огрызался, не давая сколько-нибудь вразумительного пояснения. После высказанного самым серьезным образом обещания заавадить следующего, кто задаст еще один идиотский вопрос, одноклассники угомонились. Рэйв же все это время наблюдал. Не вмешиваясь в разговор, он анализировал увиденное и делал свои собственные выводы. Которые, в итоге, все равно сводились к его же первоначальной теории.
* КОНЕЦ РЕТРОСПЕКТИВЫ *
Сейчас Рэйв снова и снова прокручивал в голове весь урок и все больше убеждался, что что-то было не так. Например, профессор слишком уж спокойно отнесся ко всем происшествиям в классе. Другой, ну, та же МакГонагалл, обязательно не просто сняла бы баллы, но еще и отработки бы назначила. А тут никому и ничего.
Рэйв и сам не заметил, как начал засыпать. Последней его осознанной мыслью была:
«И чего эти гриффы так над нами издеваются…издеваются….»
После чего провалился в беспокойный и очень неприятный сон, более всего напоминающий кошмар.
«Высокий черноволосый маг начал урок с переклички, сделав паузу на одной из фамилий
- Ах, да, - сказал он тихо, - Гарри Поттер. Наша новая... знаменитость.
Совсем еще маленький Драко Малфой и его друзья Грег и Винс похихикали в ладошки. Профессор закончил перекличку и оглядел класс. В черных глазах не было и следа доброты. Они были пусты и холодны, как зимнее небо в полночь.
- …Я могу научить вас разливать по бутылям славу, настаивать храбрость, готовить живую воду... если только вы не такие же непроходимые тупицы, как те, кого мне обычно приходится учить.
- Поттер! - вдруг вкрадчиво произнес преподаватель. - Что получится, если насыпать толченный корень асфодели в настойку полыни?
-… В чем разница, Поттер, между синим башмачком и синим борцем?
- ….Полагаю, до школы вы не заглядывали в книги, верно, Поттер?
Маленький мальчик храбро заставил себя не отводить взгляд от этих холодных глаз.
- Я не знаю, сэр, - ответил он.
Губы профессора искривились в усмешке.
- ….. да, одной славы явно недостаточно.
- Попробуем еще… где бы вы стали искать, если бы я попросил вас принести мне безоаровый камень?
- Я не знаю, - стараясь сохранять спокойствие, ответил ребенок.
- … С факультета "Гриффиндор" по вашей милости снимается один балл...
Профессор как раз призывал всех посмотреть, как идеально Малфой выварил рогатую улитку, когда вдруг откуда-то повалили клубы зеленого едкого дыма, и по всему подземелью разнеслось громкое шипение… Пухленький мальчонка, которого обдало зельем, стонал от боли, а по его рукам и ногам быстро распространялись страшные красные ожоги.
- … почему вы не остановили его? Думали, как хорошо будете выглядеть сами на его фоне? "Гриффиндор" вряд ли скажет вам спасибо - вы потеряли еще один балл»
Рэйв застонал сквозь сон, борясь с самим собой, сгорая от обиды, едва не плача. Шшаа тихо зашипела и отползла подальше от хозяина, мечущегося в постели. А видения сменяли друг друга безостановочной чередой…
«Мальчики, ёжась от холода и страха, вошли в кабинет профессора. Тонущие в темноте стены были уставлены стеллажами с огромными стеклянными банками, где плавали всевозможные гадости, названия которых Гарри не знал и, более того, не хотел знать. В камине было черно и пусто. Преподаватель закрыл дверь и повернулся к ребятам лицом.
Итак, - произнес он тихо, - поезд недостаточно хорош для Нашей знаменитости и его верного оруженосца. Своим прибытием надо наделать как можно больше шуму, так, господа?
- … Тихо! - рявкнул взбешенный преподаватель. - Весьма прискорбно, что вы учитесь не на моем факультете, и право принимать решение о вашем исключении принадлежит не мне.…придется пойти и пригласить тех, кому дарована эта счастливая привилегия. А вы ждите здесь...»
Страх, безотчетный, всепоглощающий, неприятие и боль. Еще недавно горевшая обида сменялась паникой. Но видения не прекращались…
« - Подпишешь? Уже раздаешь автографы, Поттер?
Громкий и язвительный, голос Драко Малфоя разнесся по всему двору.
- …Все построились! - закричал Малфой. – Он будет раздавать автографы!
- Ничего подобного, - сердито сказал оскорбленный мальчик, непроизвольно сжимая кулаки. - Заткнись, Малфой!
- …Мерзкий шрам на голове мне не нужен, спасибо! Я вообще не считаю, что можно стать необыкновенным только оттого, что тебе раскроили череп…»
Да, это так…боль, страх, желание исчезнуть, провалиться под землю, навсегда, чтобы не видеть лиц тех, кто ежедневно унижает тебя…
«Но почему после Дня Упокоения вы не пришли на пир? - спросил зельевар, и пламя свечи зловеще отразилось в его глазах. - Зачем вам понадобилось подниматься наверх?...Без ужина? - победоносная улыбка озарила изможденное лицо мужчины. - Не думаю, что на пиршестве у привидений нашлась еда, пригодная для живых людей.
Противная улыбка на лице у преподавателя стала еще шире.
- …Полагаю, директор, он не говорит нам всей правды, - промолвил профессор. - Думаю, будет полезно лишить его некоторых привилегий до тех пор, пока он не расскажет всё как было. Мне лично кажется, что его следует исключить из квидичной команды "Гриффиндора", пока он не научится быть честным…»
И снова обида, всепоглощающая боль, страх…Юноша метался, запутываясь в одеяле и плотные складки ткани, сковывающие его руки, усугубляли ощущение загнанности…
« - Ах вот что... мы ещё и журнальчики под столом почитываем! - Преподаватель схватил "Ведьмополитен". - Ещё десять баллов с "Гриффиндора"... ах, ну конечно... - Чёрные глаза сверкнули, упав на статью Риты Скитер, - когда же ещё нашей знаменитости собирать вырезки...
Подземелье сотряс хохот слизеринцев. Губы зельевара изогнулись в неприятной улыбке. К возмущению мальчика, учитель принялся читать статью вслух.
- Тайная сердечная рана Героя... боже, боже, что ещё с тобой стряслось? Мальчик, возможно, совершенно не похожий на других...
Мальчишка ощущал, как горит у него лицо. В конце каждого предложения преподаватель делал паузу, чтобы слизеринцы могли всласть посмеяться. В исполнении профессора статья звучала в десять раз ужаснее.
- …людям, желающим добра Гарри Поттеру, остаётся лишь надеяться, что в следующий раз он подарит своё сердце более достойной кандидатке. Как трогательно, - осклабился мужчина, закрывая журнал под непрекращающиеся взрывы хохота. - Что ж, тогда мне, пожалуй, лучше рассадить вас, чтобы вы думали об уроке, а не о ваших запутанных любовных отношениях. Уизли, вы останетесь здесь. Мисс Грэйнджер, сюда, рядом с мисс Паркинсон. А вы - за парту перед моим столом. Побыстрее. Ну же.
Кипя от гнева, мальчик пошвырял в котёл компоненты для зелья и рюкзак и потащил всё это в начало кабинета к пустой парте. Профессор прошёл следом, опустился за свой стол и стал следить, как ученик разгружает котёл. Намеренно не обращая внимания на учителя, паренек продолжил растирать скарабеев, на месте каждого из них представляя противную рожу преподавателя.
- От внимания прессы твоё непомерно раздутое самомнение, того и гляди, лопнет, - тихо промолвил зельевар, как только класс успокоился…»
Унижение, унижение, УНИЖЕНИЕ….
« - Знаешь, что это такое, Поттер? - с угрожающим блеском в глазах осведомился мужчина.
- Нет, - ответил Гарри, на сей раз совершенно честно.
- Это веритасерум - исповедальное зелье, такое сильное, что хватит и трёх капель, чтобы ты раскрыл перед всем классом свои самые сокровенные секреты, - страшным голосом сказал профессор. - Использование этого зелья строжайшим образом контролируется министерством магии. Но, если только ты не будешь вести себя как следует, то - может так случиться - моя рука дрогнет как раз над твоим бокалом с тыквенным соком. И тогда .... мы узнаем, был ты в моём кабинете или нет….»
Слезы стекают по щекам из под плотно сомкнутых век. Хриплое дыхание неспособного проснуться юноши гулко отдается в сонной тишине спальни…
«ГАРРИ ПОТТЕР. "НЕСТАБИЛЕН И ОЧЕНЬ ОПАСЕН"
Мальчик, победивший Того-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут, отличается нестабильностью психики, вследствие чего потенциально опасен, - писала Рита Скитер, специальный корреспондент. - Недавно до нас дошли тревожные сведения о странном поведении Гарри Поттера, ставящие под сомнение возможность его участия в таком серьёзном соревновании как Турнир - равно как и обучения в "Хогвартсе" в целом…»
Унижение и отвращение, к окружающим, к самому себе, к своей жизни, становящейся посмешищем для всех желающих…
« Где-то далеко, над головой, послышался высокий, холодный голос, равнодушно сказавший:
- Лишнего убей.
Свистящий шелест и второй голос, визгливо выкрикнувший в ночь:
- Авада Кедавра!»
Страх и ненависть к самому себе, совершившему ошибку, стоившую жизни ни в чем неповинному парню. И снова боль, сжигающая сердце, разрывающая душу…
«Профессор Снейп отбросил от себя подростка изо всех сил. Тот кулем свалился на пол подземелья.
- Ты не повторишь того, что ты видел, больше никому! - проревел мужчина.
- Нет, - ответил парень, вставая на ноги настолько далеко от профессора, насколько это было возможно. - Нет, конечно я...
- Убирайся, убирайся, я никогда не хочу больше видеть тебя в своём кабинете!...»
Страх сковал движения, юноша застыл в плотном коконе, словно заледенел…отвращение и страх. К себе. К тому, что считал дорогим, важным для себя самого…
«В конце урока он налил зелье во флакон, закрыл его и поставил на стол преподавателя для проверки, предчувствуя, что, по меньшей мере, заработал "Cверх ожиданий". Не успел он отойти от стола, как тут же раздался сокрушительный грохот. Малфой разразился ликующим смехом. Гарри обернулся и увидел, что флакон с его зельем валялся разбитым на полу, а профессор созерцал его с выражением злорадного восторга.
- Что ж, - жеманно произнёс он, - ещё один ноль….»
И снова унижение, месть за ошибку, и боль теперь уже не навеянная снами – его собственная. С хриплым стоном Рэйв сел на кровати, рывком выдергивая руки из кокона сбившихся, пропитанных потом простыней, слыша треск рвущейся материи. Обхватив ладонями голову, он прошептал в темноту:
- Брат…отец… ЗА ЧТО?!
Сгорбившись и обняв колени, он уткнулся в них лицом и горько заплакал, ощущая себя преданным.