двойное наследие

Винс и Грег в течение получаса пытались разбудить спящего Рэйва, но их методы побудки не приносили желаемого результата. Юноша продолжал спать, не реагируя даже на поток холодной воды, выпущенный в него из палочки Креббом.
Наконец, решив, что если он спит, то пусть, они не будут ему мешать, соседи по комнате собрались и ушли.
Все уже завтракали, когда в зал вошел бледный как полотно Рэйв с покрасневшими глазами. Панси и Милли тут же попытались выспросить у него, что произошло, но молодой человек упорно молчал, отводя взгляд. Глаза его то и дело возвращались к колдографии на стене Зала.
«Мерлин всемогущий, брат, что они с тобой делали…как они могли… Драко… Ребята… ОТЕЦ! ...Прости…я не знал, я не мог помочь, прости, если бы… ты бы жил сейчас… Брат…»
Мысли скакали с одного на другое, ища всех виновных, и одновременно и находя и не находя их. Где-то в глубине души тлели угли гнева, готовые в любой момент вспыхнуть жарким пламенем ненависти и желания мстить, и только колоссальное усилие воли удерживало Рэйва от шага за эту грань, откуда, как и из смерти, нет возврата. Сквозь мятущееся полубезумное сознание продрался голос Малфоя:
- Рэйв, с тобой все в порядке? Может, тебе помощь нужна? Рэйв…
Выпускник Албанской Академии вскинул голову, немигающим взглядом антрацитово-черных глаз вперившись в блондина. Тот немедленно отшатнулся, прочитав в глубине этих озер Тьмы и Боли ясное предупреждение и не менее ясное желание кого-нибудь долго пытать. На мгновение Драко показалось, что он смотрит не на своего нового друга, а на Лорда собственной персоной – столь похожее выражение сейчас было у молодого мага.
Чуть прищурившись, Рэйв наблюдал за переменившимся в лице студентом. По губам скользнула холодная жестокая улыбка, обещающая всем и каждому персональный ад. Особенно одному зазнавшемуся, высокомерному юному аристократу.
Повисшую над их частью стола тишину разорвали в клочья крики почтовых сов, доставивших газеты, посылки и письма учащимся школы. Рэйв безучастно скользнул по ним взглядом. Внезапно ситуация под потолком переменилась. Совы, сычи и филины и пронзительными криками разлетелись в стороны, уступая дорогу трем огромным воронам. Те клином спикировали к столам. Некоторые студенты в испуге пригнулись, стараясь не оказаться на пути мощных клювов и острейших когтей. С хриплым граем, более всего напоминающим рык, они подлетели к столу Слизерина, безошибочно найдя адресата.
Две птицы остались кружить в воздухе, своим видом распугивая сов. Только самый крупный из трех опустился посередине стола перед Рэйвом. Тот, впервые за это утро улыбнувшись, провел ладонью по иссиня-черным перьям. Ворон склонил голову, одним глазом глядя в глаза юноши. Потом еще раз каркнул и вытащил откуда-то из-за крыльев письмо. Молодой маг кивком поблагодарил птицу, протянув ей кусок сыра. Проглотив угощение, птица расправила крылья, изобразив поклон, и одним прыжком взвилась в воздух, поднимаясь почти вертикально вверх. Спустя пару минут о странных почтальонах напоминали только испуганно жмущиеся к стенам фамилиары студентов, испуганные гостями, да длинное черно-синее перо, лежащее на столе перед Рэйвом. Все еще улыбаясь приятной встрече с гордыми птицами, одним движением ловких пальцев юноша сломал знакомую печать. Три четверти студентов молча наблюдали за ним. В зале до сих пор стояла гнетущая, немного испуганная тишина.
Скользнув взглядам по ровным строчкам, написанным размашистым почерком, парень нахмурился. Драко с возрастающим беспокойством следил за мимикой Рэйвенуса. Тот, после беглого просмотра, перечитал письмо еще раз, теперь гораздо внимательнее. Внезапно и без того бледное лицо стало едва ли не снежным, а губы посинели. Глаза из черных резко стали светло-зелеными, как молодая листва. Юноша с хрипом сжал пергамент послания в кулаке и, подхватив вещи, выбежал из Зала. Его провожали недоуменные взгляды студентов всех факультетов. И только те, кто сидел рядом, видели, в каком состоянии их покинул молодой человек. Едва не подавившийся Драко отбросил вилку, схватив перо, оставшееся на столе, и сумку, потянул за собой Винса и Грега, испугавшись за одноклассника. Столь же поспешно встали остальные, порываясь отправится на поиски парня, к которому успели искренне привязаться за эти пять дней.
- оОо –
Северус сидел на своем привычном месте за преподавательским столом, незаметно для окружающих бросая взгляды на сына. Его состояние беспокоило профессора. Юноша появился позже обычного, бледный, осунувшийся, с остановившимся взглядом. Сел молча, не обращая внимания на товарищей…а потом напугал Малфоя одним только взглядом до такой степени, что никогда не теряющий выдержки молодой человек отшатнулся и отвел глаза. Профессор вскинул бровь. Вот это поворот… Что же такое произошло, что юноша так себя ведет? И почему так часто он поглядывает на портрет Поттера?
Зельевар нахмурился, потому что в этот момент в зал ворвались вороны. Он уже понял, к кому эти прилетели. Да и сложно было не понять. Во взгляде его мальчика мелькнула нежность, когда он погладил крупную гордую птицу. А после прочтения принесенного письма черты его фактически исказились от ужаса. Профессор знал это выражение абсолютной отрешенности – он сам прятал за такой же маской свою боль и свой страх. Только неестественная бледность кожи выдавала истинные чувства юноши, после чего он вскочил и выбежал из Зала, провожаемый десятками настороженных глаз. Следом устремились его одноклассники с явным намерением помочь. Идиоты. Если они его сейчас найдут, то рискуют нарваться на проклятие. А зная воспитание его как мага, профессор мог дать почти стопроцентную гарантию, что это будет одно из пыточных. И вполне вероятно – Непростительное.
Северус стиснул в кулаке вилку, изо всех сил подавляя желание броситься следом, помочь, защитить, поддержать испуганного ребенка.
- оОо –
Взгляд Рэйва снова и снова скользил по строчкам, пока он бежал в неизвестном ему направлении. Не было ни сил, ни желания задуматься, куда принесут его ноги. Он миновал лестницы и коридоры, пролетел сквозь какую-то дверь и неожиданно провалился в люк, неизвестно как оказавшийся под его ногами.
Приземлиться он сумел на ноги, извернувшись в воздухе, как кот, и благодаря Мерлина за наличие аниформы, снабдившей его подобными инстинктами и рефлексами. Отряхнувшись от пыли, взвившейся облаком от его приземления, он огляделся. Вокруг него на полу валялись высохшие стебли кажется Удушайки. Поняв, наверх он сможет выбраться только в анимагической форме, потому что люк был слишком высоко и до него еще надо было долететь, парень отправился на исследование новой территории. Длинный тоннель, уходящий все глубже, привел его в зал с невероятно высоким потолком. Массивная дверь в другом конце этого Зала приоткрывала вид на еще одно помещение, куда большее по размерам. В замке двери торчал старинный, кованный из серебра, ключ. Скользнув в следующий Зал, нет, уже ЗАЛ, молодой маг с удивлением обнаружил на полу нечто, напоминающее шахматную доску, поверхность которой покрывала пыль и редкие куски чего-то, что прежде могло быть фигурами. Пройдя еще две пустые комнаты, он вышел в просторное помещение, впрочем, гораздо меньшее, чем прежние Залы. Оно ступенями углублялось вниз, наподобие амфитеатра.
В голову пришла мысль, что это самое удачное место для предстоящих занятий. Отсюда его вряд ли услышат и, соответственно, вряд ли найдут.
Хмыкнув, Рэйв уселся на одну из ступеней, яростно комкая письмо в руке. За то время, пока он сломя голову несся в неизвестном направлении, он успел выучить эти несколько строк наизусть:
«Мастер Ворон, считаю своим долгом напомнить Вам об обязательных тренировках, которые Вы, согласно моим сведениям, халатно забросили. Поскольку Ваше небрежение предосудительно, отныне и впредь каждое воскресенье я буду присылать портключ к месту нашей с Вами встречи, где я лично буду проводить обязательную проверку выносливости. Рекомендую впредь не пренебрегать занятиями.
Искренне Ваш наставник, Ректор Закрытой Албанской Академии Магии, Магикус Том Нарволо Реддл»
Сиюминутным паническим желанием было прямо здесь начать тренировку. Однако, вспомнив, что сейчас у него еще должны быть занятия, парень пожал плечами. Значит, с самовоспитанием придется разобраться позже.
Еще раз окинув помещение взглядом и вновь произнеся про себя, что это самое удобное место из всех возможных, Рэйв поднялся и чуть не бегом припустил в обратную сторону, мысленно благодаря наставника. Ректор своим письмом вывел его из апатично-обреченного состояния, в котором он оказался из-за того, что слишком близко к сердцу принял свой сон.
Выбравшись наверх и впервые осмотрев то место, где оказался, юноша прикинул, что сейчас находится на третьем этаже западного крыла. Отсюда было не слишком далеко до кабинета трансфигурации, но молодой человек уже все равно опаздывал очень сильно. Вот только пропускать занятие не хотелось… Ожидая сурового выговора и почти наверняка снятия приличного количества баллов, Рэйв тихо постучал в дверь класса. Не дождавшись отклика преподавателя, приоткрыл ее и вошел внутрь. Все студенты сидели и писали конспекты по учебнику, а профессора МакГонагалл даже и не наблюдалось. Парень тихо скользнул на свое место рядом с Драко. Тот шепотом пояснил, что декан Гриффиндора в самом начале урока влетела в кабинет, дала задание, пообещав в конце проверить, и так же быстро удалилась. Никто ничего не знал.
Две пары прошли достаточно быстро. Конспект они дописали уже к концу первой, и второе занятие миновало в тихих беседах. Даже гриффы вели себя на редкость тихо, почему-то не задирая своих вечных соперников. Происходило нечто непонятное.
На обеде преподавательский стол пустовал. Студенты недоуменно переговаривались. Не было даже колдомедика и лесничего, что уж говорить о самом директоре. Рэйв усмехнулся. Что бы ни случилось, это ему только на руку. Он принципиально не вступал в разговоры одноклассников, продолжая молчать. Нужно многое сделать и обдумать.
За пять минут до окончания обеденного перерыва, как раз, когда Драко попытался в очередной раз достучаться до молчащего Рэйва, в зал вошел директор школы и объявил, что занятия до вечера отменяются, а учащимся надлежит немедленно вернуться в свои гостиные. Студенты радостно заорали.
Рэйв хмыкнул, и в очередной раз подхватив сумку, рванул в недавно найденную комнату. Вот только никто из одноклассников не спешил предоставлять юношу самому себе. Драко и Панси вскочили, намереваясь быстро проводить студентов в Дом Слизерина и вернуться к товарищам. Наложив на Винса и Теда, на всякий случай, следящие чары, Старосты поспешили выполнить распоряжение директора и увести всех обратно в гостиную факультета.
Остальные крадучись следовали за молодым человеком, одновременно следя, чтобы никто не наблюдал за ними самими. На полпути к ним присоединились обнаружившие их благодаря чарам Паркинсон и Малфой. Дальнейший путь слизеринцы проделывали совместно.
Рэйвенус тем временем достиг искомой комнаты в западном крыле, через люк в полу которой он не так давно провалился. Войдя внутрь, он не позаботился даже запереть дверь. Видевшие это шестикурсники нахмурились. Драко стал прикидывать, что могло послужить тому причиной. Беспечность или, напротив, продуманное решение? Блондин склонялся ко второму варианту. У Ворона наверняка была серьезная причина оставить путь обратно свободным и открытым
Студенты подошли к комнате. Милли, тихо, как кошка заглянула внутрь, приоткрыв дверь, после чего резко ее распахнула. Комнатушка была пуста. Блейз, по молчаливому согласию остальных, вынул палочку. Среди его наследственных способностей числилось умение магически сканировать помещения на наличие тайных или явных, но не сразу замеченных проходов. Пара движений дали ему понять, где находится люк. Со всеми возможными мерами предосторожности слизеринцы спустились вниз.
Оглядев высохшие растения, грудами валяющиеся на полу, Тед с тихим смешком выдал:
- Ведем себя, как распоследние гриффы. И куда подевалась наша расчетливость и осторожность?
Драко ожег его взглядом:
- МЫ отложили все в сторону, потому что нашему соратнику и другу плохо. Бросить его в такой ситуации мы ни физически, ни морально не можем. А от гриффов нас отличает умение вовремя остановиться и переждать. А не бросаться неизвестно куда очертя голову.
Тед хмуро кивнул. Забини еще раз просканировал пространство:
- Там начинается коридор. Других путей нет.
После этих слов семеро студентов двинулись по проходу в поисках товарища. Их перемещение было очень медленным, каждый шаг досконально просчитывался – никому не хотелось попасться в какую-нибудь ловушку – коридор был очень и очень древним, поэтому мало ли что могло в нем сохраниться.
Из этого прохода они вошли в зал, чей пол был шахматной доской. Драко охнул:
- Я понял, где мы! Помните, на первом курсе Поттер добывал философский камень? Это, похоже, оживленные МакГонагалл шахматы. Те самые, в которые умудрился выиграть… - тут Драко выразительно скривился – …Рон Уизли.
Ребята дружно кивнули, принимая догадку на веру. Действительно, растения, шахматы – это подтверждало теорию. Остальные препятствия были, видимо, уже убраны. Но пол менять нет смысла,, а растения в случае необходимости проще оживить, чем вырастить новые.
Об осторожности их заставил забыть тихий, похожий на эхо далекого звука стон. Переглянувшись, одноклассники сумели прочитать на лицах друг друга страх. Голос было невозможно не узнать.
Последние две комнаты они пролетели со скоростью гиппогрифов. И замерли на верхней ступени дальнего из залов – амфитеатра. Внизу на полу корчился Рэйв. Его вещи, а так же мантия и рубашка лежали сложенными немного в стороне.
Медленно расползающаяся боль, словно расплавленный свинец заполняла мышцы и сосуды. Казалось, даже в кости залили раскаленный металл. Во всем мире не осталось ничего – ни света, ни звука – только ослепляющая мука, разрывающая лишенные кислорода легкие, не дающая вздохнуть, даже чтобы кричать.
Не зная, что делать, студенты оцепенело смотрели. Догадки о причинах происходящего просто-таки напрочь отсутствовали. Но слизеринцы прекрасно понимали – у всех есть свои тайны. И если юноша забрался так далеко, то в больничное крыло он не торопится. По зрелому размышлению это было верно – колдомедик обязана будет сообщить о его состоянии всем, и директору в том числе.
Пока подобные мысли крутились в головах пришедших за ним сокурсников, парень перестал извиваться и положив ладонь на влажную от пота грудь, в усилием выдохнул:
- CRUCIO.
И снова забился, стараясь не отнимать руку от кожи.
Постепенно уходящая боль сменяется новой волной с каждым разом все более долгой и мучительной. Организм с трудом терпит подобные пытки, кровь набатом гудит в ушах, сердце колотится неровно, с перебоями, с каждым сокращением посылая новую волну страдания к измученным, истерзанным органам, где-то в глубине горла рождается шипение, вырываясь сквозь стиснутые до скрипа зубы, Но и это лишь усиливает мучения…
Слизеринцы охнули. Пытать самого себя непростительным – это что значит?! ЗАЧЕМ?!
Тед рванул было к Рэйву с намерением сделать хоть что-то, но его с неожиданной силой схватил на руку Малфой. Глядя прямо в глаза товарищу, блондин твердо и четко произнес:
- Не смей. Пока он под действием заклятия, его нельзя трогать. Это усилит боль и может привести к остановке сердца.
Тед неохотно подчинился, признавая, что староста знает о воздействии этого заклинания гораздо больше других в силу нового положения. Драко перехватил вопросительные взгляды сразу нескольких однокашников:
- Да, меня пытали. Любое собрание начинается с проверки на вшивость.
Не прибавив больше ни слова, он, спустившись вниз, стал ждать окончания действия пыточного проклятия. Спустя десять с небольшим минут, в течение которых Драко не раз с благоговением, уважением и неподдельным ужасом успел подумать: «Как же долго он держится!», Ворон стал успокаиваться. Но еще до того, как его поднявшаяся рука успела коснуться кожи, Драко перехватил его ладонь:
- Рэйв, ты что творишь?!
Приоткрыв посветлевшие от боли глаза, молодой маг прошептал:
- От..пусти…Дра…ко. Я…должен. Это…испытание. Мы...должны…
- МЫ?! Кто «мы»?!
- Сту…денты. Выпуск…ники Академии. Это…приказ. – Каждое слово причиняло юноше боль, но он стойко переносил ее.
- Приказ?! – Милли взвилась от ярости. – Какой псих отдает такие приказы?! Да так даже Лорд не поступает! Самому на себя! Круциатус!
- Не…смей…называть Ректора…психом. Он…заботится…о нас. Хочет…чтобы мы были…выносливыми…и стойкими. Это…хорошее подспорье…в сражении. И если…вы так…жаждете…поговорить… Драко…в моей сумке…левый карман…внутри…пузырек. Жидкость…синяя с…алыми…искрами. На пузырьке…череп. Дай…
Подчинившись, блондин быстро извлек бутылочку. И тут же тихо присвистнул. Беглый взгляд на донышко подтвердил догадку. Протянув зелье Рэйву, он следил за его действиями. Неловко парень сковырнул пробку и залпом опустошил пузырек, после чего хрипло закричал. Через пару мгновений крик оборвался, а молодой человек, как ни в чем не бывало, сел на полу.
- Ну вот. Теперь поговорим.
- Что за испытания?
- Тренировка. Представь, что во время боя в тебя попадает пыточное. Если ты неустойчив к ним, тебя фактически это выведет из строя, и захватить в этот момент в плен – раз плюнуть. Для нашей же безопасности нас, аколитов, с момента распределения, то есть с двенадцати лет, начинают учить терпеть боль. Сначала физическую, позднее – магическую. Я же слишком надолго забросил тренировки, обязательные для всех, даже для выпустившихся. И Ректор об этом как-то узнал. На выходных хочет встретиться со мной, чтобы устроить проверку. Я должен восстановить форму. Иначе наказание будет страшнее самого испытания.
В зале повисло гнетущее молчание. Рэйв, до этого хмуро смотревший в пол, вскинул голову и встретился взглядом с Драко. Блондин в страхе следил, как чернеют светло-зеленые глаза Ворона. А потом прозвучал тихое, но наполненное арктическим льдом требование:
- А теперь без утайки расскажите мне, как в этой школе относились к Гарри Поттеру. Вы сами, его одноклассники, преподаватели. Все, что знаете.
Тихо плещущаяся в глубине бездонно-черных глаз ненависть и презрение не давали Малфою отвести взгляд. Казалось, Ворон гипнотизирует его, как змея. Впечатление это усиливали легкие, едва заметные покачивания торса из стороны в сторону, как у кобры перед нападением. Рэйв продолжал, не мигая, смотреть на Драко. Тот с усилием сглотнул, откашлялся и стал хрипло рассказывать все о Мальчике-Который-Выжил, с самой первой встречи до июня месяца. Когда он видел его в последний раз. Он с возрастающим испугом следил за сменой выражения на лице собеседника, пока сообщал подробности издевательств над «гриффиндорским выскочкой», как он его раньше называл, обо всех подлостях и подставах, о взаимной вражде, все нараставшей…пока на четвертом курсе они не поняли, какими были идиотами, после Первого испытания. Когда у них появилось подозрение, что директор ведет сложную игру, подставляя мальчишку, безоговорочно ему доверяющего. Он мог действовать иначе, не впутывая его в смертельную авантюру. До конца года и весь пятый курс они пытались заставить паренька понять, кто он. И что с ним делают другие, но не смогли.
- Ты же знаешь, какие эти гриффы упрямые. И друзья под стать. Что Уизел, что Грэйнджер. Их так и звали – Золотое Трио. Так вот, он слишком от них зависел. Его силы формировались неправильно – это показали испытания. Нельзя чистокровному столь тесно общаться только с грязнокровками. А мы тогда еще выяснили, что его Шляпа хотела к нам сунуть…короче, мы решили…как бы это сказать…поддержать его, что ли. Он с зимы ходил, как в воду опущенный, поэтому мы то и дело вызывали его на драки, противостояния…на что угодно, лишь бы вывести из этой апатии. Он выглядел как самоубийца, решившийся на последний шаг…и похоже, наших усилий не хватило. Он этот шаг сделал. Я слышал от отца, что один из медиков, обследовавших тело, высказал догадку, что парень сам себя заавадил. Уж очень все на это было похоже. Его, правда, очень быстро заткнули.
Драко замолк. Рэйв продолжал сверлить блондина взглядом. Казалось, Ворон даже ни разу не моргнул за все то время, что Драко рассказывал. Не дождавшись продолжения, он повторил первоначальный вопрос:
- А преподаватели?
Малфой смутился. Милли едва слышно пробормотала:
- Лучше скажи. Все скажи.
И Драко сказал. Все. И как его унижали, и как использовали те, кто его же считал Спасителем…
Рэйв опустил взгляд, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками, выслушивая подтверждение своего кошмара. Все его существо затопила душевная мука, горечь и чувство неизбывного одиночества, не оставлявшее его с самого пробуждения. Его отец был несправедливо жесток к ребенку, выросшему сиротой, хотя зельевар вполне мог бы быть мягче к сыну своего кровного побратима, мог…
«Да ничего он не мог. Директор вполне мог дать профессору те же указания относительно Гарри, что и его самого. Да и Гарри хорош. Возненавидеть…искать доказательства вины в каждом жесте и взгляде…Идиоты. Мы все идиоты…»
Рэйв рывком поднялся. Не глядя на одноклассников, тихо произнес:
- Уходите. Я должен тренироваться.
- Мы не уйдем, - голос Драко был полон решительности. – Раз ты решил истязать себя, мы останемся тут, чтобы проследить за твоим состоянием.
Рэйв резко развернулся, гибким движением сжав предплечье Малфоя. Тот стиснул зубы от пронзившего руку болезненного ощущения. Ладонь Ворона легла точно на Метку, вызывая странное жжение.
- Вы немедленно уйдете. С-с-сейчас-с-с же!
Драко дернулся, когда от Рэйва прокатилась обжигающая волна ярости, заставившая татуировку пульсировать в такт биению сердца. Шипение, рвавшееся с губ юного волшебника откровенно пугало, как и потоки силы, разлившиеся в неподвижном воздухе зала. Пристально посмотрев на блондина, Ворон отпустил его руку, кожа на которой стала мраморно белой, словно он пережал важные кровеносные сосуды. Хмыкнув, Рэйвенус демонстративно поднес ладонь к своей груди.
Боль…Мир – боль, жизнь – боль… Все стремления лишь к одному – к смерти, к единственному избавлению от страданий… Умереть….Как….кто? не помню… И снова боль-боль-больбольбольбольБОЛЬ! Уже утихающее воспоминание о страданиях оставляет на губах лишь одно слово, которое так легко выдохнуть в воздух…
- CRUCIO…
По телу Ворона прошла волна судорог. С хрипом он упал на колени, обхватив себя руками, в стремлении терпеть, не сдаваться…перебарывая Круциатус, Рэйв едва не терял сознание от силы воздействия. Зрение меркло, мысли путались и расплывались, пока на поверхность сознания не всплыла единственная более менее завершенная:
«Почему Круциатус? Я же хотел кастовать Ахетус…»