IX.След
И в той же миг, когда дрожала ветка,
Когда на коже оставался след
От той случайно протянувшей метко
Чуинoй — тёплой, искренней — руки,
Дазай, как тень, отверг любую негу,
В лицо смотрел, как в омут на досуге:
— "Ты злишься? Я ведь снова — не такой.
Но ты же знаешь, это всё игра... Покой —
Не мой удел. Я прах. Я сам с собою
Не нахожу ни ссор, ни объяснений.
Я ухожу..." — и с тем же холодом пустынным
Скользнул назад, как призрак во мгле стен.
Но Чуя — тот, кто жизнь держал в ладони,
Словами не сорил. Он был прямой.
— "Ты, значит, вновь уйдёшь в закат без звона?
Ты ж сам просил: «Останься, будь со мной».
А мне, блин, что? Плевать, да? Просто молча
Тебе махать, когда ты из окна
Спускаешься в АДА, будто бы нарочно
Ты каждый раз в могилу — из окна?!»
Он был не пьян. Он был разгневан глухо.
В груди всё жгло, но не кричал, как прежде.
Он подходил. Он знал: сейчас разрушит
Последний мост, что строили, как прежде.
— "Тогда иди. В АДА. В тьму. В грехи.
В солёный дождь, что плачет за углом.
Мне пофиг. Я не держу. Сдохни, как хочешь.
Но, блин... хотя бы выдохни с теплом!"
Тот выдох был — как в горле застревает
Нечто большое, но без слов, без нота.
И Дазай выдохнул. И не прощаясь,
Исчез. Как будто не было кого-то.
Но след остался. След на руке,
Как шрам от пули, вырезанной ленью.
Как доказательство, что в человеке
Живёт не только боль — но и спасенье.