Глава 20
— Неужели ты ему веришь? — спросил Майкоф, не в силах удержать дрожь в голосе, ибо одно лишь упоминание имени темного Лорда заставило его совершенно потерять контроль над собой.
Райман посмотрел на брата и слегка склонил голову.
— Разумеется, он врет, чтобы спасти свою шкуру. — Но в голосе брата Майкоф различил неуверенность и увидел, как веки его дрогнули.
Майкоф прикусил губы.
— Но ведь это единственный способ обойти карлика, и... Вдруг этот человек не лжет? А мы убьем его и все потеряем...
Рука Раймана нащупала отравленный кинжал за отворотом рукава. Ах, с каким наслаждением он вонзил бы его в сердце бледного элементала! Он посмотрел на невысокого человека, держащего в одной руке мешочек, а в другой пряди ярко-рыжих волос. Как посмело это ничтожество нарушить все его планы о победной охоте! Но куда бы этот простолюдин, этот червь ни привел их, к ведьме или нет, он, Райман, отказывается делить Причастие! Одежды элементала были грязны и рваны, волосы сальны и спутаны, зубы кривы, а желтые ногти обкусаны. Раймана передернуло от отвращения. Делить с ним интимности охоты! И он вытащил кинжал. Никогда! Ни за что!
Но Майкоф коснулся пальцем тонкой руки, опасаясь какого-нибудь сумасбродства со стороны брата.
— Вспомни, что ты говорил до этого. Самые хорошие планы достигаются холодным сердцем! — Райман промолчал, но не стал пускать кинжал в ход.
— Да, ты прав. Мои прежние слова были мудры. — Но, опустив кинжал, Райман все же не вложил его в ножны и не убрал. Устроившись в подушках поудобней, он повернулся к стоявшему внизу человечку. — Скажи, откуда же тебе известно, что рыжие космы принадлежат именно ведьме, как ты утверждаешь?
Этот вопрос был задан, чтобы сломить самоуверенность обманщика, но план Раймана провалился. Человек, наоборот, широко улыбнулся.
— Отведите меня к своему хозяину, здесь, во Владении, — ответил он. — И уж он-то оценит правду моих слов. Ведь он искатель, не так ли? А если нет, то кто еще в этом замке обладает таким даром?
Кинжал в руке Раймана дрогнул. О, как хотелось ему лезвием убрать улыбку с грязного наглого лица! Однако он снова сдержался. Может быть, этот элементал просто хороший игрок, не более, а уж насчет игры он и сам не промах.
— Дай нам несколько прядей, и мы сами отнесем их искателю.
— Я бы предпочел сделать это сам, ибо только я знаю, где прячут ведьму.
— И что ты хочешь в обмен на это знание?
— Только мою жизнь и награду от Черного Сердца. Маленькую награду за мой труд, маленькую толику магии, которой он обладает. — Элементал даже понизил голос. — А ведь магия его безмерна. Я сам видел, что происходило с людьми, которые посмели ослушаться его... даже в самых незначительных вещах... — Могвид покачал головой. — И можно только представить, как наказываются большие предательства.
Майкоф снова коснулся руки брата.
— Может быть, все-таки лучше отвести его к карлику?
Райман сильнее сжал рукоять кинжала.
— Если мы отведем его к карлику, Торврен догадается, что мы хотели обойти его. В любом случае, нам не уйти от наказания. — И только произнеся вслух то, чего он в глубине души так боялся, Райман окончательно понял, какую ловушку они сами себе устроили.
— Лучше уж пострадать от гнева Торврена, — прошептал Майкоф. — А гнев Черного Сердца... — И он в ужасе закрыл лицо руками.
Райман не знал, что делать. Есть ли вообще возможность выпутаться из столь неприятного положения? В прошлом, на игральной доске он бывал и в худших ситуациях, но всегда выходил победителем. Тогда, конечно, он рисковал только кусочками дерева или камня, а здесь на кон поставлена жизнь. Значит, надо применить все свои умения...
Глаза Раймана заскользили по залу в поисках решения и, наконец, остановились на каменной чаше, лежавшей на корзине. Левое веко его дрогнуло, и он почувствовал, что решение вполне может находиться именно здесь. Если они действительно обойдут карлика и будут сообщаться напрямую с самим Темным Лордом, то к тому времени, когда Торврен узнает о предательстве, они уже будут под защитой гораздо более могущественной силы. Райман поджал губы.
— У меня есть новый план, — усмехнулся он уже более спокойно. — Нечего беспокоить хозяина во Владении. — Он кивнул на чашу. — С ней мы можем иметь дело напрямую с самим Черным Сердцем.
Майкоф задохнулся от ужаса, но Райман даже позволил себе улыбнуться. Ему всегда нравилось, как брат реагирует на его неожиданные ходы на игральной доске. Но теперь его внимание было приковано к стоящему внизу элементалу. Этот дурачок, вероятно, не понимает, с каким мастером игры он столкнулся.
— К-к-как? — удивился человечек. — Как можно поговорить с ним через чашу?
— Кровью, — усмехнулся Райман, снова весьма довольный отразившимся на лице элементала ужасом.
— Чьей?
— Лучше всего годится для таких вещей именно кровь элементала. — Райман поднял кинжал. — Ты так храбро вел себя все это время и... ведь ты, как утверждаешь, и есть настоящий элементал.
Вид поверженного в прах человечка рассмешил Раймана. Как хорошо уметь играть — и выигрывать.
Крики в глубине башни смолкли, а ведь Толчук был уверен, что отчетливо слышал голос Мерика. Стиснув зубы, огр стоял за медной дверью и думал о том, что все-таки надо спуститься и узнать, как обстоят дела с обоими друзьями.
Войска Владения уже давно оставили попытки прорваться внутрь башни. После нескольких жалких атак, увидев на мгновение огра, они убежали с визгами и криками. Кто-то, правда, еще предлагал вызвать пушки, кто-то просто говорил, что надо подождать, пока беглецы сами не выйдут наружу от голода, который без всякой крови выгонит их. На том и порешили. И никто из солдат не подумал, что приказа они, собственно говоря, так и не выполнили.
А Толчук продолжал вслушиваться в тишину до тех пор, пока его острый слух не уловил какой-то острожный, но злобный смех, доносившийся из-за двери. Но дверь никто не толкал.
Толчук осторожно убрал когти с замка. Зачем теперь охранять никому не нужную дверь, когда внизу, быть может, его друзья попали в опасную ловушку. Огр посмотрел вниз, за старые перила. Он обещал Елене смотреть за друзьями — и выполнит свое обещание.
Толчук стал медленно спускаться, боясь выдать себя каким-либо шумом. Шагнув с последней ступени, он оказался по щиколотку в воде. Огр застыл, прислушиваясь и, наконец, снова услышал слабый стон где-то впереди. Не зная, что и подумать, Толчук медленно пошел вперед. Становилось все холоднее, гораздо холоднее, чем можно было предположить, оказавшись просто в подвале, где никогда не бывает солнца.
Подойдя к полуоткрытой двери, Толчук осторожно заглянул внутрь. Лучше сначала посмотреть, что его ждет, чем врываться сдуру. Но от увиденного глаза его наполнились ужасом.
В центре низкой комнаты стояла черная маслянистая фигура с поднятыми руками, из рук которой рвались две струи черного огня, направленные прямо на прикованных к стене эльфа и горца. Мерик и Крал корчились от прикосновений черной магии. Испуганный Толчук отскочил и спрятался за ближайшим углом. Надо как-нибудь остановить этот кошмар. Но как... Оставалось единственное: в борьбе с Черным Сердцем может помочь только Сердце народа огров. И огонь запылал в широкой груди Толчука, раздирая ее на части.
Он потянулся к набедренной сумке — Сердце полыхало и жгло кожу. Но что надо сделать? А вдруг огонь Сердца возьмет и погаснет, как в прошлый раз?
Неожиданно прервав его мысли, откуда-то выскочила крыса и почти поплыла по ржавой воде, покрывавшей пол. Огр уже хотел инстинктивно отшвырнуть ее, как увидел знакомый кривой хвост. Крыса уплывала к двери, и только тогда Толчук понял, что это — та самая крыса, в которую переселилась магия Сердца сутки назад. Он быстро оглянулся, чтобы проверить, нет ли кого сзади.
И, словно почувствовав намерения огра, крыса тоже оглянулась, и глаза ее вспыхнули в полумраке розоватым отблеском Камня Сердца. Толчук с удивлением понял, что след магии до сих пор сохранился в тщедушном животном. Крыса что-то пропищала, повела усами и быстро поплыла в сторону страшного подземелья.
Толчук на мгновение замер, не зная, как истолковать появление загадочной крысы, но сам факт, что маленькая тварь оказалась храбрей его, он перенести не смог. Толчук тоже рванулся к двери, но крыса, даже навеки искалеченная, оказалась проворней и была уже гораздо ближе к двери.
В два прыжка Толчук обогнал ее и оказался в комнате. Черное существо обернулось, но, не увидев никакой угрозы, вновь обратило красные глаза на пленников.
— Еще один, — лишь пробормотало оно, и бормотание эхом запрыгало по стенам. — Ну, иди, иди, присоединяйся. Я как раз только что покончил с этими.
— Оставь их! — грозно потребовал Толчук и вышел поближе к свету, являясь существу во всем ужасном обличии разъяренного огра. Он знал, что мало кому удается не испугаться подобного зрелища, и еще сильнее оскалил пасть.
Однако темное существо смотрело вовсе не на него — его внимание было обращено на крысу с кривым хвостом, подобравшуюся уже почти к самым ногам дьявола и неожиданно громко заверещавшую. Глядя на столь дерзкое нападение, карлик сначала удивился, а потом по-настоящему разозлился. Он оторвал взгляд от крысы и втянул в пальцы черный огонь.
Не поддерживаемый дьявольским пламенем, Крал, обрывая кандалы, рухнул в грязь, а Мерик безвольно повис вдоль стены. Оба не шевелились.
Но подойти к друзьям Толчук так и не смог. Дьявол вытащил толстые ноги из грязи и стал медленно отступать от визжавшей крысы. Толчук понимал, что единственным объяснением причины этого позорного отступления может быть только след магии Камня в ее глазах-бусинках. Значит, черный дьявол боится магии Сердца!
И Толчук выхватил камень, который вспыхнул так сильно, что на мгновение огр сам ослеп от густого яркого света, залившего грязный подвал. Факелы по стенам стали казаться мутными пятнами, а камень горел все ярче, проникая во все углы и щели.
Дьявол попытался закрыть лицо руками, но, загнав его светом в самый угол, Толчук бросился не к нему, а к друзьям. Сперва он нагнулся над Кралом, чтобы убедиться в том, что тот еще жив, и дьявол даже не сделал к ним ни единого шага.
— Стоять, а не то я уничтожу тебя! — прорычал огр с такой злобой, на какую только был способен, хотя на самом деле и понятия не имел, как его Камень может подействовать на дьявола. Но дьявол боялся, и это пока вполне устраивало Толчука.
— К стене! — рявкнул он, поднимая Камень еще выше.
Но противник, увидев открытую дверь, рванулся наружу, пробежав совсем рядом с огром. Толчуку было не до него. Пусть бежит, гораздо важнее друзья.
В дверях карлик остановился и оглянулся. Черные губы искривились в злобной улыбке.
— Мы еще встретимся, — пообещал он.
Толчук спокойно опустил Камень, понимая, что сейчас дьявол не попытается на него напасть. Ему главное — убежать.
— Я тебе этого не забуду! — черные глаза впились в огра, запоминая каждую его черту.
Но вдруг глаза из сощуренных превратились в широко распахнутые, и в них заплясал ужас. Неверными шагами дьявол сделал шаг вперед.
— Это ты? Не может быть! Как...
Раздраженный непонятными маневрами противника, Толчук снова поднял Камень.
— Уходи, говорят тебе! — прогремел он.
Но дьявол не двигался с места.
Тут к его ногам снова подобралась маленькая крыса, пища и шевеля усами, и новое нападение отвлекло карлика. Он посмотрел на крысу, потом на потолок и внезапно сорвался с места. Через секунду огр слышал уже лишь плеск воды под тяжелыми ногами, а еще через пару минут сверху послышались крики ужаса. Солдаты, стоявшие у двери явно не ожидали появления из глубин башни такого кошмара.
Довольная собой, крыса села и стала вылизывать грязные лапки.
Толчук тоже удовлетворенно опустил Камень, положил его в сумку и склонился над горцем. От его прикосновения Крал застонал и открыл глаза.
— Что случилось?
— Черный дьявол убежал, — успокоил его Толчук. — Если ты жив, то я займусь Мериком.
— Я жив, — печально повторил Крал и со стоном сел, опираясь на стену. — Но не знаю, хорошо ли это.
Толчук не обратил на столь странные слова внимания и подошел к эльфу. Содрав кандалы со стены, он уложил Мерика прямо на грязный пол. К телу пристали обгоревшая ткань и волосы.
— Как он? — спросил Крал, пытаясь подняться на негнущихся ногах.
— Слаб и здорово изранен, но дышит.
Эти слова, видимо, дошли до сознания эльфа, и он приоткрыл глаза.
— Я могу даже больше, чем дышать, огр. Чтобы сжечь принца королевской крови, надо огонь посильнее. — Но при этой речи кожа на обожженных губах Мерика лопнула, и кровь стала заливать подбородок. «Королевской или нет, — подумал Толчук, — а поправляться придется долго».
— Не двигайся, Мерик, я вынесу тебя отсюда, — сказал он вслух. Мерик поначалу запротестовал и даже попытался сесть, но разговор и движения истощили его последние силы и, потемнев лицом, он снова рухнул в грязь.
Толчук взял эльфа в охапку.
— Просить о помощи друга не стыдно, Мерик.
Мерик молча и благодарно стиснул запястье огра.
Поднявшись с эльфом на руках, Толчук посмотрел на горца.
— Сможешь выбраться сам?
Крал молча собирал с пола остатки топора.
— Только покажи мне, куда убежал карлик, и увидишь, как я бегаю.
Толчук кивнул, успокоенный уверенностью в голосе друга.
— Ладно, убежал, так и пусть себе. Нам ведь надо вызволить еще одного.
Крал выпрямился.
— Ах, Могвид! Я и забыл.
Неожиданно старая башня застонала, и с потолка полетели тучи пыли. Потом стены начали дрожать все сильней и сильней.
— Что происходит? — прошептал Мерик.
— Это карлик! — ответил Крал, толкая всех к выходу на лестницу. — Я уже видел подобное во сне. Он ведет сюда кровожадные войска, которые когда-то осадили эту башню и перерезали всех ее защитников. Он искупал в человеческой крови все камни башни и тем самым совершил сакральный акт: все столетия башня держится только на этом. А когда он покинул ее, то ушла и магия, так что сейчас башня рухнет, и дух ее защитников сможет, наконец, отдохнуть навеки.
Крыса, закончившая свой туалет, тоже почувствовала что-то нехорошее и с писком скрылась в ближайшей дыре.
— Если не поторопимся, то тоже останемся навеки отдыхать с этими защитниками, — мудро изрек Толчук и заторопился наверх. За ним поспешил Крал, и камни уже начали осыпаться под его тяжелыми ногами.
Оба ускорили бег, а за ними в пыли и мертвой крови навсегда заканчивалось последнее сражение Рашемона.
Могвид первым почувствовал, как дрожит под ногами пол, и отнес это на счет собственного страха. Смерть дышала ему в затылок, ибо лорд Райман уже поднялся с трона и занес кинжал. В свете огромной люстры лезвие отливало маслянисто-зеленым. Могвид явственно чувствовал запах яда.
— Ты чувствуешь, брат... — вдруг прошептал Майкоф.
В ту же секунду зал наполнился грохотом и стоном, пол зашатался, и Могвид вынужден был раскинуть руки, чтобы сохранить равновесие.
— Что тут у вас происходит? — крикнул он, делая вид, что не испуган, а возмущен.
Но Райман отвернулся от оборотня и уставился на брата, словно мог найти ответ в его лице.
— Свяжись с охраной, — бросил он.
Майкоф зазвонил в серебряный колокольчик, но на зов никто не явился. Он смущенно посмотрел на своего близнеца — было неслыханно, чтобы никто не пришел на зов лорда. Он снова бешено затряс колокольчиком.
— Райман?! — крикнул он, ничего не понимая.
Но тот уже был у двери и отчаянно стучал в нее кулаками.
— Стража! Явитесь на зов хозяина!
— Стража разбежалась, — ответил тоненький голос, в котором Могвид узнал дворецкого. — А мне одному не отодвинуть засов!
— Тогда перейди к соседнему входу, там засов легче, — распорядился Райман.
— Слушаюсь, господин, сию минуту.
Пол снова закачался, наверху запрыгала люстра, и густой воск дождем потек на пол.
— Да что же это такое? — не выдержав, завизжал Майкоф.
Горячая капля обожгла щеку Могвида, и он отскочил к стене поближе к тронам.
— Ротскилдер!!!
Но из-за двери никто не откликнулся, вероятно, дворецкий уже убежал к другой двери.
Райман в гневе обернулся к Могвиду, не обращая внимания на сжавшегося в кресле брата, который держал в тонкой руке колокольчик, как последнее оружие.
— Что ты знаешь обо всем этом?!
— Я? — Могвид отступил на шаг.
Тогда лорд сбросил плащ и в третий раз поднял кинжал.
— Все эти бредни о ведьме лишь отговорка. Что ты устроил?
Могвид быстро соображал. Человек перед ним находится вне себя, в его глазах явно читается безумие. Оборотень медленно отступал к корзинам.
— Я? Я ничего. Я пришел лишь уведомить вас о ведьме.
— Лжешь!!!
Майкоф вскочил с кресла, губы его тряслись. Новая волна прошла по залу, от чего со стен посыпались украшения и канделябры, а потом рухнула тяжелая балка, проломив в двух местах мраморный пол.
— Райман! Останови же это!
— Остановлю, брат. — И кровожадный блеск в глазах Раймана не оставлял сомнений в том, что он намерен предпринять. — Остановлю, как только убью этого предателя.
— Так поспеши! Надо найти карлика, он знает, что делать! Он причастит нас и выпустит Стаю. Мы еще сможем спастись!
Могвид быстро обдумал слова Майкофа. Итак, эти двое зависят от своего хозяина в самом главном: только он способен освобождать в них зверя. И это открытие придало оборотню сил. Если их звери пока в ловушке, то у него еще есть шанс справиться с этими психами. Или даже лучше...
— Подождите, — остановил он Раймана. — Я сам помогу вам освободить ваших крыс. Нам даже не понадобится хозяин.
Райман вздрогнул, но кинжала не опустил. Могвид отчетливо видел в его глазах похоть крови, и только тонкая оболочка удерживала в человеке зверя. Но, несмотря на это, было ясно, что он привязан к таинственному карлику, как ни старался сейчас действовать самостоятельно. Ни один из братьев не мог распоряжаться собой.
— Что ты несешь? — выдохнул Райман.
— Эбонитовая чаша — далеко не все, что я взял у поверженной женщины из гвардии страха. У нее есть талисманы, которые дают возможность причащаться, когда хочешь. — Могвид полез в одну из корзин. — Сейчас я вам покажу.
Майкоф подошел поближе.
— Неужели то, то он говорит, возможно, брат?
— Я слышал о подобном. Не все гвардейцы — рабы своих искателей. — Райман, сузив глаза, посмотрел на оборотня. — Ну, покажи нам свое искусство.
— О, разумеется, — Могвид продолжал рыться в корзине, одним глазом посматривая на кинжал Раймана. Майкоф встал вплотную к брату, моля о том, чтобы все вышло так, как обещает элементал.
— К счастью, у меня нашлась даже пара, — оторвался, наконец, от корзин Могвид, держа в каждой руке по предмету. Райман немедленно потянулся к мерцавшему черным флакону, но оборотень отскочил. — Прежде поклянитесь, что отпустите меня.
— Я... Мы... клянемся! — дрожащим голосом проговорил Майкоф, и на губах его запузырилась пена, а лицо свело беспрерывной судорогой.
— Но как мы можем быть уверены в том, что это сработает? — зашипел на близнеца Райман. — Что, если это еще один трюк?
— Разве вы не видите моей эбонитовой чаши? У кого, как не у гвардейца страха, может быть такое? — Могвид очень надеялся, что последний довод будет решающим.
Райман задумался.
— Может, ты говоришь и правду, но прежде, чем тебя отпустить, мы просто проверим твою магию. Если она работает — ступай на все четыре стороны. Но если нет — ты умрешь.
Могвид неохотно кивнул. Он знал, что Райман лжет — этот выродок вообще не хочет его отпускать, несмотря ни на что. Но оборотень продолжал разыгрывать наивность и доверие. Он высоко поднял свою взятку, дразня братьев, а потом ловко спрятал ее обратно в корзину, отказываясь от обмена.
— Подождите. Мне надо еще подумать.
— Что такое? — вспылил Райман, сжимая кулаки.
— Нет. Я все-таки должен быть препровожден к вашему хозяину. Мне надо уведомить его о ведьме.
— Хорошо. Как только мы освободимся, ты скажешь карлику все, что захочешь.
Могвид снова кивнул, видя, что в глазах обоих лордов простое желание крови уже переросло в дикую жажду; он вымотал их достаточно и довел до нужного ему состояния. Оборотень медленно вытащил дары и бросил их каждому.
— Осторожно! — крикнул Райман. — Я едва не уронил свой.
— Простите, — поклонился Могвид. — Надо самим быть осторожнее с такой ценностью. Ведь в этом ваша свобода.
— Но как они действуют? — Майкоф поднял на ладони маленький черный флакон, и тот начал переливаться и вспыхивать в свете свечей.
— Надо всего лишь выпить содержимое, а потом флаконы можно наполнять и простой водой, только обязательно собранной на рассвете. И тогда каждой ночью магия жадеита будет превращать воду снова в эликсир Причастия.
Райман подозрительно глянул на оборотня.
— Молись, чтобы все вышло, как ты говоришь.
— Разумеется, — пробормотал тот. — Я вас не обманываю, попробуйте.
И, словно в подтверждение его слов, зал снова зашатался. Свечи над головой замигали, а многие потухли.
Майкоф открыл флакон.
— Поспешим, Райман!
Райман повторил движение брата, но затем вдруг перехватил его руку и поднес свой флакон к флакону Майкофа.
— За свободу! — значительно произнес он, чокаясь черным стеклом.
— За свободу! — эхом ответил Майкоф.
И одновременно братья коснулись горлышек флаконов жадными бледными губами. Через несколько секунд флаконы были пусты, а на губах лордов играли слабые улыбки.
— Теперь повесьте флаконы на шеи, — попросил Могвид, показывая на себе, что надо сделать.
Райман кивнул, и оба исполнили приказ оборотня.
— Так, так, а теперь ждите, — продолжал поучать Могвид.
Первым почувствовал что-то Майкоф. Он обхватил рукой горло и забормотал:
— Да-да... я чувствую... что-то происходит. Начинается...
Райман вдруг сильно закашлялся и, падая на колени, вперил в Могвида ужасные глаза. Майкоф же упал навзничь, сильно ударившись головой о мраморный пол, отчего тут же натекла небольшая лужица крови.
Но вот страх пропал в глазах Раймана, и тот упал рядом с братом. Теперь перед Могвидом лежали две неподвижные фигуры.
— За свободу! — усмехнулся оборотень и хотел пнуть лежавшее ближе к нему тело, как вдруг за боковой дверью раздался шум. Могвид обернулся, ожидая увидеть, наконец-то, подоспевшего Ротскилдера, но вместо этого дверь сильным ударом была просто высажена и осколками разлетелась по полу.
Могвид, не ожидавший от дворецкого такой силы, оказался все же прав относительно его появления. Ротскилдер действительно стоял за дверью, но его окровавленную шею сжимала рука какого-то чудовища, словно вырезанного из черного камня.
Монстр ввалился в зал с горящими от ненависти глазами. Он посмотрел сперва на Могвида, потом на мертвых близнецов.
— Что ты сделал с моими слугами? — спросил он грозно и швырнул к ним бездыханное тело дворецкого.
Могвид невольно сделал шаг назад.
Перед ним явно стоял тот, кого он так рвался увидеть, подлинный хозяин Владения, начальник гвардии страха Шадоубрука.
— Они стояли у меня на дороге, — ответил он, стараясь не выдавать страха. — Я пришел сюда к вам, но у них были другие планы.
Черный карлик приблизился и встал на расстоянии руки. Могвид заставил себя не двинуться с места. Сейчас не время показывать трусость.
— Что это за важные новости, из-за которых ты осмелился убить мои создания? — голосом, напоминающим расплавленную лаву, проревел карлик.
Могвид протянул руку к поясу и достал мешочек с волосами.
— Я знаю... — начал он, но комок застрял у него в горле, и оборотню пришлось начать речь с начала. — Я знаю, что Черное Сердце ищет ведьму. Я могу привести вас к ней. — Он высоко поднял рыжие пряди. — Вот доказательство.
Глаза карлика сузились, и он протянул к прядям руку, уже не обращая внимания на шатающийся под ногами пол.
Могвид протянул локоны навстречу раскрытой ладони, и, коснувшись ее, ощутил ту же судорогу, что и при касании чаши. Он уронил пряди в черную ладонь и снова отодвинулся.
— Хм... — Карлик поднес волосы к носу, подозрительно обнюхал, как собака нюхает протухшую рыбу. Глаза его широко раскрылись. — Да ты не врешь!
Почувствовав внезапное облегчение, Могвид глуповато улыбнулся.
— Я могу привести туда, где она скрывается... Я выследил.. Она отправилась на барже... И едет она... э-э-э... в... — Могвид никак не мог остановиться.
— Достаточно, — оборвал карлик и снова понюхал пряди, едва не засовывая их прямо в широкие ноздри. Потом закрыл глаза, откинул голову, и нечто среднее между стоном и криком наслаждения вырвалось из его каменных губ. По коже забегали язычки пламени, стали видны серебряные прожилки, и скоро уже все тело монстра было охвачено черным огнем. Карлик превратился в горящий костер.
Неожиданно глаза его открылись.
Могвид задохнулся, ощутив, что теперь уже не карлик смотрит на него этими страшными каменными зрачками, но нечто иное — смотрит само зло, которому невозможно сопротивляться. Зло словно обнимало оборотня масляными руками жадного любовника. Могвид еще пытался отойти, прикрыть глаза, как из каменной глотки донесли хриплые слова, проникавшие в мозг подобно жадным угрям.
— Чего ты хочешь?
Испуганный и не способный вымолвить ни слова, оборотень упал на колени. Горечь наполнила рот. Что он хотел за выдачу ведьмы? Он не помнил. Черные языки медленно потянулись к нему и стали лизать грудь. Воздух застыл в легких, и пальцы потянулись к сдавленному спазмом горлу.
Потом пламя неожиданно ушло, стало легче, и Могвид, кашляя, упал руками на пол.
Над ним склонился карлик, чьи черные губы холодно улыбались.
— Я знаю твое подлое сердце, оборотень, — произнес он, и слова вырывались пламенем из каменного рта.
Могвид согнулся еще больше. Ничто не может быть утаено от черного духа, и не с этим пламенем играть в хитрость и словоблудие. Оборотень опустил голову.
— Несмотря на твой обман, мы ясно чуем запах самой желанной моей награды. Поэтому ты будешь жить. Но в том, что ты просишь — в возвращении тебе свойств сайлуры — мы отказываем тебе.
Слезы отчаяния хлынули по лицу оборотня.
— Только ведьма у моих ног освободит тебя, — неумолимо произнес Темный Лорд.
— Но ведь я могу провести... — поднял голову Могвид.
Горящие глаза глянули ему в душу, от чего Могвиду стало дурно.
— Мы сотворили этот сосуд, этого карлика, для великой кровавой охоты. Ты не нужен нам в качестве проводника, оборотень. Если мы учуяли запах магии, мы сами доберемся до нее, так или иначе.
— Тогда зачем вам я? — с тоской прошептал Могвид. — Вы и без меня ее найдете.
Пламя облизало его щеки и заморозило плоть.
— Порой следы остывают. Иди к тем, кто ведет ведьму, и будь с ними. Настанет время, и я обращусь к тебе сам.
В этот момент где-то в глубине Владения раздался громоподобный удар. В выломанную дверь ворвались клубы дыма и пыли. Пол зашатался, и Могвид рухнул на пол, едва успев прикрыть голову руками от падающих обломков. Люстра со звоном рухнула. Потом все стихло, и Могвид приподнялся.
Рядом, словно ничего не случилось, по-прежнему стоял карлик. Огня на нем больше не было, и оборотень понял, что перед ним снова лишь карлик, сосуд зла.
— Тебе лучше оставить Владение, — сказал он, поднимая палец и указывая им на обломки. — То, что построено на слабом фундаменте, редко стоит долго.
— Что?
Но Карлик не ответил и пошел к главному входу, у которого поднял руку — и черное пламя, вырвавшись из ладони, ударило по дубовым доскам. Дверь вспыхнула и разлетелась на тысячи щепок. Не оглянувшись, карлик, скрылся в дыму и пыли.
Могвид встал, но прогрохотал новый удар откуда-то сзади, и оборотень едва не свалился в руки Крала, который ворвался в зал, а по пятам за ним вбежал Толчук с Мериком на руках.
— Нашли! Нашли! — Слишком громко закричал Могвид, криком пытаясь избавиться от холода, сковавшего тело после общения с Черным Лордом.
Крал посмотрел на мертвых близнецов.
— Как тебе это удалось?
Могвид кончиком сапога поддал амулет, висевший на шее Раймана.
— Это скажи спасибо твоей матери, Толчук. Ее отравленный дар сослужил мне хорошую службу.
Крал положил руку на плечо оборотня, едва не уронив его этим движением.
— Ты все продолжаешь удивлять меня, сайлура!
Крал подхватил корзины подмышки, и Могвид понуро поплелся за ним.
— Если б я только знал... — шептали его бледные губы.
Кровавая охота продолжалась вот уже второй день, не зная усталости, не требуя сна. Силы ее поддерживали то заблудившийся в лесу охотник, то оказавшийся в одиночестве на речном берегу фермер. Свежее сердце подкрепляло Торврена, и он несся дальше, стараясь держаться ближе к низкому южному берегу. Запах жертвы стал сильнее в дельте, значит, он находился на верном пути. Главное не потерять запаха.
Так он бежал дальше, давя по берегу чаячьи яйца, но через лигу вдруг обнаружил, что запах ушел с реки. Карлик остановился и поставил нос по ветру. Чисто.
Он оглянулся на реку. Почему ведьма ушла отсюда? Ведь это самый быстрый путь, чтобы добраться до побережья. Торврен снова принюхался. По-прежнему чисто. Он побежал назад и остановился у последнего раздавленного гнезда. Втянув воздух вывороченными ноздрями, он в сердцах топнул ногой по разбросанной скорлупе — ничего. В сердце его начал закрадываться предательский страх. Куда она делась?!
Все же он упорно шел обратно и на мысе переплыл реку. Было уже поздно, тени почти скрывали лес на левом берегу.
Если Темный Лорд узнает о его неудаче...
И вдруг он снова почуял запах, словно блеснула молния летней грозы. Это она, она! Торврен крутанулся на пятках. Но куда бежать?
Карлик взял себя в руки и снова стал втягивать носом вечерний воздух, внимательно оглядываясь по сторонам. Наконец, в прибрежной грязи обнаружился след лошадиной подковы. Он наклонился и обнюхал его. Довольная улыбка искривила каменные губы.
— Я чую тебя! — крикнул он в пространство над отмелью. — Ты не скроешься! Я достану тебя на побережье!
Торврен снова переплыл реку и углубился в лес.
— Да, вот это будет сюрприз, — бормотал он. — Ты явишься на побережье, а я уж буду там тебя поджидать! — Торврен представил себе двух элементалов, распластанных на стене подвала силой его магии — конечно, он не довел дело превращения до конца, но все же сделал немало!
И пусть один ускользнул неиспорченным, зато второй...
Да, прошлой ночью в подвалах Рашемона был сотворен такой могучий гвардеец страха, какого еще не видел свет! И никто не распознает теперь зла, которое кипит за мужественным лицом одного из самых преданных защитников ведьмы!
И Торврен каменными губами попробовал на вкус новое имя предателя — и было оно:
- Легион