Глава 23
Джоах застыл у ног каменного дракона, а в зале наступил хаос. Белые робы смешались, как морская пена. Кто-то бился о стену, пытаясь убежать от двух черных магов, хотя большинство встало перед ними, обнажив ножи, спрятанные в складках одежды. Они не собирались так просто отдать свое святилище темным силам.
Но вот из дальнего конца зала выступило черное пламя и стало ползти на белые одежды. Во всей этой суматохе Джоах потерял из виду Грешюма и Претора; в ушах у него зазвучали стоны и крики, но гораздо страшнее и воплей, и треска черного огня был ледяной смех, витавший над битвой. В нем звучало торжество смерти и наслаждение убийством.
Не зная, куда бежать, Джоах просто скорчился у подножья каменного дракона рядом с девчонкой. Сердце его ныло виной и обидой. Как Грешюм нашел его? Наверное, проклятый маг знал, что он притворяется все это время, и играл с ним, как кот с мышью.
Но, несмотря на шум битвы, не прекращалась и песня дракона, продолжая мучить мальчика до мозга костей, одновременно обещая освобождение и спасение. Ах, если бы он мог на нее ответить!
Оглянувшись, Джоах увидел, что девчонка с так внезапно начавшимися месячными тянулась руками к своему черноволосому защитнику. Она трогала его шею нежно, как возлюбленная.
— Каст, — ласково твердила она, — ты мне нужен. Нужен... — Но тот лишь отдирал ее пальцы, словно они были обжигающими угольями, и хрипел.
Джоах подполз к парню, думая, что, может быть, ему нужна помощь, но не успел он дотронуться до его рукава, как песня дракона окончательно захватила его. Все вокруг завертелось, поплыло, и мальчик неожиданно обнаружил, что плывет высоко над полуночным морем. Под ним шумело море, усеянное судами с красными килями, а на абордажных крючьях у них висели морские драконы. Тысячи фонарей метались по реям, освещая и сами суда, и воду между ними. Но все это было не страшно, хотя и непонятно. Гораздо ужасней было другое. Среди лодок, оседлав волны, как всадники лошадь, метались тысячи других драконов, маленьких копий того, кого называли Рагнарком, и на их гладких спинах виднелись гибкие всадницы с обнаженной грудью. Джоах сразу вспомнил их имя из древних сказок.
Мираи.
Неожиданно он словно приблизился к воде, как парящий над гребнями сокол, и опустился на палубу самого большого корабля. Его окружили моряки в просоленных морем одеждах. Выше всех был суровый человек на полубаке. Его черные волосы с густой сединой и мужественное лицо заставили мальчика вспомнить Каста, словно человек из видения был его старшим братом. Но каким-то образом Джоах понял, что это не брат Каста, а его далекий предок, и то, что он сейчас видит, произошло очень давно. Все участники этой битвы давно мертвы, а их корабли сгнили и растворились в море.
Перед суровым человеком стояла невысокая женщина с гибкими руками и такими же зелено-серебристыми волосами, как истекающая кровью девчонка. И эта женщина точно также подняла руки и коснулась татуировки на шее мужчины. На руках у нее были перепонки, а татуировка в точности повторяла ту, что Джоах успел заметить у Каста. Капитан изогнулся, как от боли, рот его приоткрылся, словно в каком-то странном экстазе.
И женщина заговорила:
— Отметь, как мы научили тебя, всех своих детей мужского пола, когда они достигнут совершеннолетия, этим знаком, настоянном на крови рыбы-меча и красного рифового осьминога. И наступит день, когда мы позовем вас снова, и снова вы будете нашими акулами. Исполняешь ли ты клятву добровольно и отдаешь ли нам свой народ?
— Да, — прохрипел мужчина. — Наша кровь — это ваша кровь.
Женщина убрала пальцы.
— Тогда будь свободен до тех пор, пока мы не вызовем вас подтвердить клятву...
Видение вдруг исчезло, и Джоах снова очутился в зале. Кто-то, схватив его за плечи, оттаскивал от русалки и Каста. Мальчик вывернулся, но потерял равновесие и грохнулся на пол. Осторожно повернув голову, он уже готов был увидеть над собой отвратительное лицо Грешюма, но ему протягивал руку Морис.
— Держись от них подальше, — сурово предупредил он.
— Но что случилось? — появился вдруг рядом и Флинт.
Глаза Мориса ярко сверкнули, словно в них стояли слезы.
— Разве не видишь? Я ошибся. Рагнарк предупреждал, что для его успешного пробуждения нужна мирая и ее суженый. И поскольку Рагнарк сам дракон, мы думали, что он, имея в виду спутника жизни, и говорит о драконе. Но теперь разве ты сам не видишь, что мы ошиблись?
Он указал на Каста.
Кровавый Всадник взял мираю на руки.
Джоах посмотрел ему в лицо — и отшатнулся. На него глядели те же тусклые черные глаза, какими смотрел на него Грешюм в тот момент, когда поработил его на площади в Винтерфелле.
— Он связан с ней! — вдруг крикнул мальчик. — В прошлом, клятвой!
Оба брата посмотрели на Каста.
— Я же говорил, что парнишка сильный сновидец! — заговорил Морис.
А Каст понес девушку прочь от все еще полыхавшей на другом конце зала битвы. Он торопился к выходу.
— Надо идти за ними, — вдруг забеспокоился Джоах, видя, как мало белых братьев уже оказывают сопротивление магам. Запах жженого мяса плыл по пещере, на каменном полу тут и там лежали трупы, опаленные темным огнем. Мальчик увидел Претора и Грешюма, показавшихся ему черными островами в белом море. От них исходил черный огонь, но, казалось, Джоах и два белых брата их не интересуют — они рвались к стволу в середине зала.
— Что будем делать? — быстро спросил Флинт, не сводя глаз с уходящего Каста. — Пойдем на помощь нашим братьям или убежим?
Джоах, разумеется, предпочел бы второй вариант, но смолчал.
— Нет, Флинт, — ответил Морис. — Ветра пророчеств дуют сквозь эту пещеру. И ничто, сделанное здесь, не изменит того, что снаружи. — Он обвел рукой зал. — Здесь царят злоба и ярость. Пророчества хайфаев закончились. Пришла пора новым воинам вести бой за Свет. Мы свое дело сделали.
— Но мы должны... Разве нет? — Флинт стиснул руки в кулаки, явно не желая смириться со словами Мориса. Старик был человеком дела.
— Посмотри, — просто ответил Морис и указал себе за спину.
Джоах посмотрел: дракон был все тот же, ничего нигде не изменилось. Песня его по-прежнему звучала, но после странного сна про море была направлена явно не к нему.
Неожиданно от стены отделился еще один маленький человечек в белом, и мальчик сразу же узнал в нем Джирела.
— Вы все разрушили! — завизжал он, и его красные глазки уперлись в Джоаха. — Вы привели сюда этого дьявола!
Морис спокойно положил руку на плечо мальчика.
— Джирел, все это произошло столетия назад. И сегодняшний день предсказан еще до того, как Алоа Глен получил свое имя. Пребудь в мире.
Но в руках у Джирела мелькнуло лезвие.
— Не пребуду, пока не вырежу всю заразу из нашего дома! — Он замахнулся на Джоаха.
Но ноги мальчика почему-то застыли, он смог только поднять руки и отвернуться в ожидании удара. Но его не последовало. Постояв несколько секунд, Джоах поднял глаза и, ахнув, отшатнулся.
Джирел висел в воздухе, подцепленный за спину острым дымным когтем. Он еще боролся, но коготь размахнулся и ударил бедного упрямого брата головой о стену. Джирел рухнул кучей костей на каменный пол.
— Назад! — крикнул Морис, вставая перед мальчиком. — Рагнарк поднимается.
Освободившись от ноши, коготь потянулся дальше, шаря по полу до тех пор, пока не дотронулся до небольшой лужицы крови, оставленной русалкой.
— Разумеется, — бормотал Морис. — Эта кровь окончательно его разбудила. Мирая — девственница, и, как любого дракона, ее запах привлек Рагнарка. Он не смог сопротивляться зову пола, это один из сильнейших их инстинктов.
Все, не отрываясь, смотрели на Рагнарка, а голова его, словно созданная из дыма, приподнялась и потянулась к лужице крови. И чем ближе она подвигалась, тем четче становились очертания и плотнее форма. Правда, до сих пор, если бы не бездыханное тело Джирела, можно было подумать, что это всего лишь туман или дымный призрак. Но вот дракон стал все больше вытягивать тело из скалы; вот его передние лапы уже твердо ступили на каменный пол, а ноздри хищно раздулись. Потом он поднял массивную голову и потянул носом по направлению следов русалки.
К этому времени мирая и Каст уже добрались до ствола посередине зала и начали огибать его. В тот же момент в дальнем конце Грешюм предупреждающе поднял руку и указал прямо на дракона, которого старый маг не мог не увидеть даже своими полуслепыми глазами. Претор тоже обернулся, чтобы разглядеть дымное чудовище, и Джоах внутренне порадовался, заметив на холодном надменном лице откровенное удивление.
— С этого момента мы бессильны что-либо сделать, — прозвучал за плечом у мальчика голос Мориса. — То, что сейчас произойдет — вне нашего влияния. Более ничего невозможно изменить.
А дракон все больше выходил из скалы. Над горбатой спиной раскинулись дымные крылья и достигли потолка пещеры. Длинный змееобразный хвост тоже освободился из каменной темницы и заметался взад-вперед, как у разгневанной кошки. Над крошечной лужицей девичьей крови нависла колоссальная тень.
Голова Рагнарка приподнялась, ужасные челюсти раскрылись, и пещеру огласил крик дикой похоти. Джоах рухнул на колени, зажимая уши руками. Голова раскалывалась от боли. Но, падая, краем глаза он увидел, что на землю свалился и Грешюм, а знаменитый его посох выпал из скрюченных пальцев и покатился в угол. Другие тоже катались по пещере и кричали.
— Он убьет нас! — простонал Флинт, изгибаясь в агонии.
— Нет, — прохрипел Морис, каким-то образом удерживавшийся на ногах, несмотря на то, что лицо его превратилось в маску боли. — Это лишь вызов.
Но три человека в пещере казались совершенно неуязвимыми. Претор стоял спокойно, словно ничего не слышал, Каст по-прежнему спешил к выходу, минуя валявшиеся тела в белых одеждах, и девушка в его руках спокойно смотрела на зиявший перед ними проем.
Претор не сводил с этой пары глаз и уже медленно направлялся к ним, явно заинтересованный тем обстоятельством, что они, не считая его самого, единственные, кто не обращал внимания на рев дракона.
Он поднял руку. Черное пламя рванулось из пальцев.
Но зрение Джоаха, внимательно наблюдавшего за происходящим, стало совсем затуманиваться от боли. В пещере, казалось, вспыхнул нестерпимо яркий, обжигающий глаза свет. Он был то темным, то светлым, и рев внезапно прервался, оставив под черепом мальчика лишь легкую ноющую боль. Джоах вытер глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как новорожденное чудовище сделало первые шаги по пещере: вот он промелькнул сверкающими тенями и через несколько секунд исчез.
Спустя мгновение массой теней, черных облаков и пышущих жаром ноздрей Рагнарк обрушился на ничего не подозревавшую пару. Вот он уже обернулся вокруг священного столба змеистым дымом... Претор опасливо сделал несколько шагов назад, а за ним силился встать Грешюм, используя посох, как подпорку. Не оборачиваясь, Претор протянул назад руку, и посох, вырвавшись из слабых пальцев старика, лег ему в ладонь Потеряв поддержку, Грешюм снова рухнул на четвереньки. Претор вытянул посох перед собой, и черная магия, словно магнит к железу, потянулась от него по направлению к дереву.
Теперь Претор стоял со сверкающим оружием в руке, готовый к любому бою.
Но его вызов не был принят. Дракон с легкостью прошел стену черного огня, спеша за своей настоящей добычей. И лишь за мгновение до нападения, Каст почувствовал настигавшее их зло и успел обернуться, держа в одной руке Сайвин, а в другой — появившийся откуда ни возьмись нож. Но то было плохим оружием против открывшегося его глазам. Впрочем, последнее обстоятельство не смутило Кровавого Всадника, и, пригнувшись, он приготовился к нападению.
Каст и русалка скрылись в облаке огня и дыма, а Джоах, поддерживаемый Морисом, прижался к стене, не отводя глаз от поля битвы и со страхом ожидая, что будет дальше.
Облако клубилось вокруг пары, и в нем порой мелькали то длинный хвост, то растопыренное крыло, то острый коготь, воздетый к потолку. Но что творилось с Кастом и мираей, было не видно.
А в углу зала Грешюм все еще пытался подняться, упираясь одной рукой в колено. Потом он зашипел Претору, и слова его громко прозвучали в тишине полумертвой пещеры.
— Убей их всех, пока еще не поздно!
Но Претор не пошевелил и рукой.
— Только сейчас ты можешь еще остановить Рагнарка! — закричал старый маг. — Это последний шанс. Если он захватит корень, мы станем тленом!
В это время дымный дракон туго обвился вокруг пары; дыма стало еще больше.
— Бей! — снова завизжал Грешюм. — Бей сейчас же! Уничтожь его!
— Нет, — спокойно ответил Претор. — Я хочу добыть его для хозяина. И Черное Сердце щедро наградит меня за такое чудовище!
— Идиот! — все еще не сдавался старик, подползая к Претору и пытаясь вырвать свой посох из сильных молодых рук.
Претор оттолкнул его локтем.
— Прочь!
А пока они спорили, дым осел, и взорам всех явился дракон с головой, достигающей потолка и широко распростертыми крыльями. Он открыл пасть и снова протрубил. На сей раз это был крик триумфа.
У Джоаха сразу словно отказали все чувства. Ослепленный, он даже не почувствовал, как упал на каменный пол, хватаясь руками за горло. Из ушей хлынула кровь.
При втором крике Рагнарка не смог устоять на ногах даже Морис. Он со стоном опустился на колени. Кровь заливала и его уши.
Джоах с трудом приподнял голову; виски ломило даже от малейшего движения. Грешюм, как оказалось, чувствовал себя не лучше — он неподвижно застыл на полу, как втайне понадеялся Джоах, — навеки.
Только Претор, как и прежде, остался невредим. Он стоял, недоуменно озираясь и не понимая, что могло повергнуть на колени всех, кроме все той же неуязвимой пары. Каст лежал, скорчившись на полу, по-прежнему сжимая русалку в руках.
— Сладчайшая Матерь! — простонал Джоах. — Дракона нет! — Флинт с трудом приподнялся на коленях.
— Куда он ушел?
И первым ответил на этот вопрос Претор, все еще не выпускавший из рук посоха, истекающего черной магией.
— Не понимаю, какой магией вы оба обладаете, — холодно процедил он, явно полагая, что дым был делом рук именно Каста и Сайвин. — Но хозяин придет в восторг.
— Кто ты? — Каст с трудом поднял голову.
— А, так ты еще и разговариваешь?
— Связь между Кастом и Сайвин разомкнулась, — прошептал за спиной Джоаха Флинт.
Русалка, увидевшая темного мага, попыталась высвободиться из объятий Каста, но он держал ее крепко. Уже без всякой магии он просто охранял девушку.
— Лучше дайте-ка нам пройти, — со злобой прохрипел Кровавый Всадник, и нож снова блеснул в его руке.
Грешюм громко простонал и подполз совсем к ногам Претора.
— Ты... Ты не смог одолеть Рагнарка... И нам нужно бежать...
Но Претор пинком отшвырнул старика.
— Бежать? Они показали мне свое искусство — теперь пришел мой черед.
И с этими словами Претор наставил посох, но не на пару, а на древний корень. Пламя вспыхнуло и побежало по корявой коре. Сначала дерево сдерживало огонь, но скоро уже весь ствол был охвачен языками черного пламени, словно длинными когтистыми пальцами. Пещера зашаталась.
Морис и Флинт затаили дыхание.
Теперь ствол заливали уже настоящие реки черного огня, вытягивая самую энергию, и несчастное дерево начало истекать остатками древней магии. Кое-где кора уже превратилась в пепел. Где-то наверху раздался стон, словно рушился сам мир, и на пол посыпался град булыжников.
Но вот последние силы из ствола были вытянуты, и неуемное пламя стало окутывать самого мага. Он стоял живым воплощением зла и мрака. Стало холодно, от ног Претора потянулись полосы черного льда и, когда они достигали тела кого-нибудь из хайфаев, оно хрустело и распадалось на осколки.
Кто мог надеяться противостоять такому?!
Каст медленно встал.
— Назад, — приказал он мирае и выше поднял свой небольшой нож. Лезвие отразило тусклые черные сполохи. И тогда из черной огненной башни, в которую превратился Претор, раздался леденящий душу смех — звук, который высосал из зала последние остатки тепла.
Претор шагнул вперед.
Сайвин смотрела, как черное огненное существо движется к ним, и тряхнула головой, чтобы убрать с глаз пелену наваждения. Сколько еще кошмаров таится в проклятой пещере?! Она смутно помнила, что им недавно угрожал еще один дымный дьявол, но тот куда-то исчез, а теперь над ними смеется дьявол огня и лишает их возможности выбраться из столь опасного и отвратительного места.
Каст, не опуская кинжала, отступал, но мирая понимала, что приближающееся к ним существо нельзя уничтожить ловкостью движений и острым железом. Она схватила Каста за руку.
— Выпусти меня, — взмолилась она. — Я тоже хочу сражаться, пока жива.
Каст на секунду поколебался, затем осторожно опустил ее на пол.
Но ноги мираи снова изменили ей, и она рухнула навзничь.
— И очень хорошо, — пробормотал себе под нос Каст, вытаскивая освободившейся рукой второй нож.
Но Сайвин, красная от стыда, все же встала.
— Я... я все-таки могу сражаться.
Выпрямившись, она потянулась к поясу — ножа там не было, но было кое-что другое. Пальцы нащупали звездообразного ската. Его укус валил взрослую акулу, а уж пользоваться этим оружием Сайвин умела. Она прищурилась и рванула ската с пояса, одновременно снимая щиток, закрывавший его смертоносную иглу.
Девушка закинула руку со смертоносным оружием назад и встала впереди Каста.
— Прочь, девчонка! Назад!
Но она не послушалась и продолжала смотреть на приближающийся к ним столб огня, ища слабое место. Акулу, например, лучше всего было бить в глаз.
— А-а-а, так малышка решила выпустить коготки, — прошипел дьявол.
Но Сайвин не обратила на насмешку внимания, продолжая изучать дьявола. Единственным местом без огня оказалось его лицо. Что ж, отлично! Она взмахнула рукой, и скат вылетел из натренированных пальцев, летя прямо к цели.
Разумеется, мирая могла лишь слабо надеяться, что ее оружие остановит дьявола, но, возможно, оно хотя бы задержит его, чтобы они с Кастом сумели убежать. И ее неожиданное нападение действительно застало дьявола врасплох. Он попытался отбить ската посохом, но промедлил, и удар пришелся точно в лицо, чуть пониже глаза, сразу проникнув глубоко в плоть.
— Что это за... — и дьявол рухнул на колени, уронил посох и закрыл лицо обеими руками.
Кровь Сайвин вскипела. Она сумела! Сумела! Она победно оглянулась на Каста.
— Отойди же! — снова крикнул он, словно не видя, что произошло.
И, еще раз повернувшись вперед, Сайвин задохнулась от ужаса. Дьяволу удалось вырвать жало. Но это невозможно! Скат всегда мгновенно и глубоко проникал в тело так, что вытащить его без ножа было немыслимо. На месте раны сверкало черное пламя, и мирая все поняла. Это огонь выжил ската из тела дьявола.
Дьявол поднялся и ускорил шаг. Теперь он возвышался над ними, словно огненная гора. Красивое лицо было искажено гневом, а глаза метали черные молнии. Он раскинул руки, и пламя рванулось под потолок. На пол градом летели падавшие сверху камни.
— Я бы давно убил обоих, но положить вас к ногам моего владыки будет гораздо худшим наказанием, — прогремел Претор голосом не менее черным, чем пламя.
Каст наклонился, закрывая Сайвин от надвигающейся горы.
— Прости меня, — прошептал он. — Лучше бы мы остались на судне Жарплина, там бы я сумел тебя спасти!
Мирая прижалась к нему и больше не пыталась вырываться из крепких объятий. Было ясно, что они обречены, но прежде чем погибнуть, она все же испытает последнее счастье в его руках. Она подняла к нему зеленые глаза.
— Не надо извинений, Каст! Если бы я не обрела свободы тогда, я бы просто умерла.
И она увидела, что по мужественному лицу заструились слезы, как дождь по скале.
— Но разве не я виноват во всем? — задыхаясь, признался он.
Она тихо погладила небритую щеку, и на сей раз ласка была продиктована не древней клятвой — девушка просто хотела утереть эти слезы. Мужчина не должен умирать с такой виной на сердце. И, как только пальцы ее коснулись заросшей щеки, мирая ахнула и едва не отпрянула. Татуировка морского сокола исчезла — на ее месте появилась прекрасное изображение горящего ненавистью дракона. Черные крылья были подняты, готовые к битве, красные глаза пылали жаждой крови.
Она посмотрела в эти глаза — и узнала, узнала так, как когда-то ее мать узнала среди тысяч других драконов Конча. Сердце Сайвин рванулось навстречу судьбе, а рука потянулась к новой татуировке. Это был ее суженый, ее возлюбленный, ее избранник; и, как все остальные мираи, она заранее знала его имя.
Рагнарк.
И с прикосновением к гордым крыльям окружающий мир перестал существовать для мираи.
Джоах вскочил, едва не опрокинув стоявшего за ним Мориса. Сладчайшая Матерь! Он не мог поверить своим глазам! Еще несколько секунд назад он был уверен, что Каст и русалка обречены. Претор шел на них, пылая черным огнем и приготовившись для удара, как ядовитая змея. А сейчас...
Он увидел, как девчонка неизвестно зачем все-таки добралась до татуировки на шее Каста — и от этого прикосновения плоть его стала рваться с громким треском, отпадая вместе с одеждами. Рваный сапог даже упал рядом с Джоахом. И в этом вихре ему снова почудились крылья и когти.
Претор тоже отступил от бушевавшей бури. Грешюм едва успел откатиться, мечась между огнем Претора и новым ураганом.
— Я предупреждал тебя! — прошипел старый маг главе Братства.
Рев снова потряс стены пещеры и заглушил остальные слова Грешюма. Все глаза обратились к тому месту, где только что стояли Каст и мирая. Рев раздался в третий раз.
Девушка внешне не изменилась, хотя лицо у ее стало совсем испуганным. Но теперь она сидела верхом на огромном драконе. Черные мощные ноги с серебряными когтями попирали камни пола, огромные крылья, сверкавшие всеми цветами радуги, распростерлись по пещере, как разноцветные паруса... Но даже столь могучее туловище было несравнимо с головой... Глаза, горящие красным огнем, распахнутые челюсти, открывающие страшные клыки, длиннее, чем человеческое предплечье. Чудовище, опустив голову, грозно ревело на обоих магов.
Это был не дымный дракон, но магическое создание — Зверь из плоти и крови, полный гнева и ярости.
И пламя черной магии было потушено его ревом, словно слабая свечка порывом ветра. Претор согнулся, и последние остатки черной энергии, никому не причиняя вреда, вялыми языками расползлись по стенам. Стены содрогнулись, но не от огня, а от нового рева чудовища.
Грешюм кое-как подполз к Претору и ухватил его за длинный рукав.
— Он слишком силен... Победить Рагнарка без Камня Сердца невозможно. Возвращаемся в твою башню.
Претор стиснул кулаки, плечи его вздрогнули. Черные глаза с ненавистью смотрели на грозное животное.
Грешюм снова потянул его.
— Когда-то ты учил меня, как и когда лучше сражаться — теперь послушайся старика. Идем же!
Претор, не разжимая кулаков, покорно двинулся восвояси, но обернулся и, прищурившись, посмотрел на дракона. Тот не двигался, плотно вонзив серебряные когти в камень. Сейчас он просто охранял девушку — ничего больше. Теперь, когда маги никому не угрожали, он лишь внимательно наблюдал за ними, напрягая мускулы и предупреждающе склонив мощную голову. Претор, кажется, наконец, осознал грозящую опасность и рывком поднял Грешюма с пола.
— Тебе еще много чего придется объяснить, — рявкнул он, взмахнул рукой, и черная пропасть разверзлась под их ногами.
— Подожди! — завизжал Грешюм.
Но было уже поздно. Оба черных мага провалились в бездну, как два тяжелых камня, и пропасть за ними захлопнулась. Пол в этом месте по-прежнему оставался ровным и гладким.
Пещера вновь содрогнулась. На пол полетела пыль, каменная крошка и куски кристаллов — это рухнуло то, что еще оставалось от древнего корня. Стены протяжно застонали.
Морис схватил Джоаха за плечо.
— Надо уходить из подземелий. Скорее! — И они, прихватив Флинта, помчались через зал прямо в сторону дракона. Горсточка уцелевших хайфаев в запятнанных кровью белых одеждах тоже спешила к единственному выходу.
Но дракон почувствовал приближение Мориса, Флинта и Джоаха. Он снова угрожающе склонил голову и снова напряг крылья, спокойно лежавшие на полу с того момента, как исчезли оба черных мага. Глаза его снова загорелись недобрым огнем. И в голове у Джоаха отчетливо сложились слова, произнесенные на каком-то непонятном языке: Дальше не двигаться.
Джоах остановился, и его примеру последовали другие. Морис и Флинт обменялись понимающими взглядами. Они тоже услышали обращенные к ним слова.
— Он предупреждает, чтобы вы не ходили дальше, — испуганно произнесла девушка со спины чудовища, и голос ее дрогнул.
— Мы слышим, Сайвин, — спокойно ответил ей Флинт. — Это язык снов, язык Рагнарка. Мы слушали его сны и понимали эти слова столетиями. Но я удивлен, что и ты слышишь их и понимаешь. Ведь у тебя в крови нет дара созидателя снов.
— Но мы соединены, — тихо и просто ответила мирая.
— Соединены! — эхом откликнулся дракон.
Тогда вперед вышел Морс.
— Мы не хотим причинить твоей суженой никакого зла, — осторожно начал он.
Девушка судорожно сглотнула.
— Что происходит? Кто были эти два дьявола? Что случилось с Кастом?
— Не могу сказать точно, моя девочка... — осторожно начал Флинт.
— Я хочу слезть с дракона, — жалобно попросила Сайвин.
— Не бойся, я не думаю, что он как-нибудь повредит тебе.
— Я никогда не сделаю тебе ничего дурного, — снова откликнулся дракон.
Зал снова закачался, и снова сверху посыпался град камней.
— Нам надо уходить, — напомнил Морис. — Скоро все рухнет.
Джоах с тоской посмотрел в сторону выхода, но снова обернулся к дракону.
— Мне кажется, что Рагнарк не пролезет через эту щель.
— Однако оставить его немыслимо, — задумчиво сказал Флинт.
— Но мальчик прав, — возразил Морис. — Он не пролезет.
— Я слезу, — заторопилась Сайвин, начиная медленно спускаться по спине дракона. Она вся дрожала.
Дракон фыркнул, но не сделал ни малейшего движения, чтобы помешать ей.
— Мы соединены, — прошептал он и провел крылом по ее груди. — Ты так хорошо пахнешь.
И от этих слов на губах русалки появилась призрачная улыбка. Потом ноги мираи коснулись земли, и она едва не упала, успев схватиться за край крыла.
— Надо что-то придумать, — сказала девушка, кое-как вставая на ноги.
Она оторвала руку от крыла, и дракон сразу рванулся к выходу. Там он ловко свернулся полукольцом, прижал к телу крылья и превратился в узкий разноцветный кокон.
Сайвин вскрикнула и пошатнулась, поддерживаемая Флинтом.
— Держись, малышка, — ободрил он ее.
И действительно через несколько секунд, сумятица крыльев и когтей снова превратилась в Каста, нагого, как новорожденный. Все глаза распахнулись от удивления, зато Каст, наоборот, сощурился.
— Что произошло? — потребовал он, ни на йоту не стесняясь своей наготы. Затем оглядел пещеру. — Где этот огненный дьявол?
— Слишком много вопросов сразу, — слегка усмехнувшись, спокойно ответил Флинт. — И прежде, чем ты получишь на них ответы, прикройся, Каст. Здесь женщины.
Только тут Каст осознал свою наготу и покрасневшую до ушей русалку, тщетно старавшуюся отвести глаза от мускулистого тела. Он что-то проворчал и накинул протянутый Морисом плащ, который тот снял с одного из мертвых братьев.
— И что дальше? — снова потребовал он, наспех прикрывшись плащом, который едва доставал ему до колен.
— Сегодня произошло множество странных вещей, — ответил, наконец, Морис под грохот снова закачавшихся стен. — Но это место небезопасно. Я имею в виду уже не эту пещеру, а весь Алоа Глен. Нам нужно найти подходящее место для всех нас и там спокойно обдумать и обсудить, что же на самом деле сегодня произошло. А главное сообразить, что делать дальше. Впереди темные времена. Претор знает, что разоблачен и замкнет город своей черной магией. И я лично не хочу оказаться здесь, когда он созовет сюда всех своих тварей — по крайней мере, до тех пор, пока мы соответственно не подготовимся...
— Я думаю, с этим мнением надо согласиться, — подтвердил Флинт.
Все согласно закивали.
— Тогда отправляемся, — предложил Каст, возглавляя процессию.
— Подождите, — вдруг остановил их Джоах, глядя на предмет, который он никоим образом не хотел оставлять здесь. Мальчик быстро пробежал по залу и схватил выпавший из рук Грешюма посох, который так и остался лежать на том месте, где его выпустил из рук Претор. Джоах вспомнил ужасный крик старика перед тем, как тот провалился в бездну — он смотрел прямо на посох.
— Может, будет все-таки разумнее оставить эту проклятую вещь, — предположил Флинт.
— Нет. В нем его власть, он прикрывает старика. — Джоах крепко взял посох в руку, и тот показался ему вдруг обыкновенной деревянной палкой, только чуть более гладкой на ощупь. Слезы подступили к глазам мальчика, и, задыхаясь, он сказал: — Грешюм отнял у меня родителей, отнял дом, отнял Родину. А теперь я сам отниму у него силу, и настанет день, когда он заплатит мне за все. Заплатит с лихвой. — Голос Джоаха стал жесток. — Но сейчас я должен найти сестру — раньше, чем это сделают они.
— А чего они хотят от нее? — спросил Флинт.
Джоах медленно пошел к входу. Он устал от секретов и тайн.
— Моя сестра — ведьма.